глава VI

Кьярини просыпается. На удивление, сегодня он спал спокойно, и никаких бредовых снов не было. Феликс мотает головой, пытаясь забыть вчерашний кошмар. Даже спустя сутки он слышал тот противный голос, задыхался, а его глаза болели от мерцающих ламп.

Феликс лениво поднимается и выходит из своей комнаты. Тихо. Даже подозрительно тихо. Кьярини напрягается и медленно на цыпочках идёт в третий вагон.

На диване спиной к нему сидит Линда. Её плечи легонько подрагивают. Феликс хмурится и подходит к ней. Тогда он слышит всхлипы и резко останавливается.

Кьярини предпочитал избегать плачущих людей, потому что никогда не понимал, как им помочь. Поэтому он замирает, не зная, что делать дальше. В голове абсолютно никаких вариантов, и Феликс решает надеяться на лучшее. А до этого момента постарается не двигаться и не издавать лишних звуков.

Он продолжал стоять, пока не появился Марселон. Последний недоуменно смотрит на замершего испуганного Кьярини и садится рядом с Линдой. Феликс облегчённо выдыхает. Вилфурд точно знал, как помочь девушке.

— И как давно ты тут стоишь? — тихо спрашивает Марселон, переводя взгляд с Вонграт на Феликса.

— Достаточно.

Кьярини наливает себе кофе и морщится от того, насколько он горький. Возможно, сахар закончился. Возможно, Феликсу было лень искать его, поэтому он будет давится напитком.

Линда так и не повернулась к Кьярини. Она продолжала плакать, громко всхлипывая. Неужели уход Пенелопы так на неё повлиял? Они не казались особо дружными… Хотя, кто знает. Может, пока никто не видел, они мило болтали за чашечкой чая.

Поезд медленно останавливается около станции. Феликс выглядывает в окно и впервые за долгое время видит такое большое количество людей.

Кьярини слышит их голоса, беготню и возню на платформе. Ему хочется выбежать к ним, оставить этот поезд с Машинистом и другими участниками, вновь оказаться в толпе людей. Хочется позвонить Дастину и попросить забрать домой, жалобно скуля в трубку.

Феликс кусает губы, думая над этим внезапно появившимся планом. Как он понял, сейчас зайдёт или Помощник, или сам Машинист. Или они оба. Это не так важно. Пока они будут общаться с Линдой и Марселоном, Кьярини, возможно, успеет выбежать. Ему все равно, что на улице холодно. Он успеет добежать до здания и спрятаться где-то внутри.

Феликс видит, как медленно отрываются двери. Сердце начинает бешено колотиться. Кьярини ставит кружку с недопитым кофе на столешницу и напрягается. Когда Помощник (один!) заходит в вагон, у Феликса подкашиваются ноги. План побега уже кажется полным бредом. Но Кьярини решает рискнуть. На ум приходит горькая мысль, что ему не впервой. Либо сейчас, либо никогда.

Пока Помощник спокойно беседует с Линдой и отдаёт ей какую-то коробочку, Кьярини как можно тише старается пройти за его спиной. Феликс не сводит глаз с Помощника, наблюдая за ним. Кьярини осторожно крадется вдоль стены, стараясь ничего не задеть, не издать лишнего звука. Он задерживает дыхание…

И…

Свобода!

Феликс, оказавшись у двери, резко выбегает из вагона, привлекая к себе внимание не только людей на платформе, но и самого Помощника. Кьярини, не обращая внимания на холод, бежит к зданию. Из окна третьего вагона путь к нему казался намного меньше.

Феликс бежит между людьми, сбивает их с ног, спотыкается о чемоданы и сумки. Кьярини безумно улыбается и не останавливается. У него получилось! Теперь главное спрятаться. И ни в коем случае не тормозить. Иначе шансы на побег резко уменьшаться.

— Мистер Кьярини!

Феликс не оборачивается. Он узнает голос и понимает, что за ним бежит Машинист. Видимо, последний шёл следом за Помощником, но задержался.

— Пошли Вы к черту! — кричит Феликс через плечо и громко хохочет. Люди на платформе беспокойно шепчутся, пытаются остановить незнакомца и рассмотреть его. Но Кьярини отталкивает их от себя, слушая недовольные возгласы в ответ. Кажется, кто-то пытается позвать охрану на помощь, но Феликса это не волнует.

Кьярини чувствует, как воздуха становится все меньше и меньше. Он понимает, что если не остановится сейчас, то просто задохнется и упадёт. А затем беспощадная толпа во главе с Машинистом растерзают его. Феликс бегло осматривает платформу, а потом смотрит вперёд. Дверь!

Кьярини ускоряется и вытягивает руку, чтобы открыть ее. Наконец-то он вырвется из этого поезда и вновь заживёт спокойно. Все же следовало прислушаться к Дастину и отказаться от участия в этом аттракционе. Боже, он как всегда был прав! А Феликс опять повёл себя как козёл. Жаль, что Кьярини понял это слишком поздно.

Но, увы, но все происходит не так, как того хочет Феликс. Он поскальзывается и падает. Кьярини быстро встаёт на четвереньки, ползёт и хватается за дверную ручку. Дверь закрыта, а озлобленный Машинист уже рядом. В отчаянии Феликс ударяет дверь ногой, но это не помогает. Он ползёт вдоль стены, надеясь успеть завернуть за угол и бежать дальше. Хотя сил на эти действия не было.

— Ваше поведение отвратительно. Проследуйте за мной.

— Если я весь такой противный, то почему бы Вам не выгнать меня?! Оставьте меня тут! В покое! — истерично кричит Феликс, продолжая ползти. И вот угол здания уже рядом… Люди на платформе не препятствуют Машинисту и молча наблюдают за происходящим, плотной толпой окружив его и Феликса. Охрана пытается разогнать всех, но у них ничего не выходит.

— Потому что у нас контракт, мистер Кьярини.

Машинист резко хватает, поднимает и ведёт за собой Феликса. Последний пытается вырваться. Безуспешно. Кьярини тяжело и шумно выдыхает. Нет.. Нет, нет! Все должно было сложиться иначе! Феликс пропускает мимо ушей слово «контракт», решив, что он подумает над этим потом, когда будет в тепле и подальше от поезда. Толпа расступается перед ними, пропуская вперёд. Одним жестом Машинист успокаивает охрану, и та отходит в сторону.

Феликс в последний раз пытается вырваться. Машинист, решивший, что участник успокоился, ослабил хватку, но сделал это зря. Кьярини падает и садится на платформу. Он тихо ойкает от боли. Все же упасть на лёд было отнюдь не приятным чувством.

— Прошу, успокойтесь.

Феликс громко смеётся и смотрит на Машиниста. Кьярини отползает от него и упирается спиной в чей-то чемодан.

— Я предупреждаю в последний раз.

Феликс мотает головой. Никуда он не пойдёт. Неужели Машинисту не наплевать на него? Мог бы оставить на этом вокзале одного и без вещей. Какая ему разница, что с ним будет? Замёрзнет здесь насмерть, одной проблемой меньше.

Машинист опять хватает Феликса за локоть и поднимает с земли. На этот раз он достаточно сильно сжимает его. Может быть, даже останется синяк.

Это проигрыш.

Но Феликс не готов принять это. Он кричит на Машиниста, пытается его укусить, щипнуть или навредить другим путем, ведь вторая рука свободна. Однако, к сожалению, это ничем не помогает. Машинист не обращает никакого внимания на выходки участника. Кьярини злобно смотрит на своего мучителя.

— Из-за побега одного из участников, жеребьёвка пройдёт немного позже.

Машинист вталкивает Феликса в третий вагон в ноги к другим участникам. Линда ошарашенно смотрит на Кьярини. Помощник и Машинист уходят. Феликс слышит, как кто-то громко цокнул языком. Сам Кьярини, распластавшись на полу, ругается на Машиниста, желая ему всего плохого.

— Да что же на вас всех нашло…

Линда говорит тихо, а её голос дрожит. Феликс поворачивается к ней и видит, что она опять плачет. Наверное, Вонграт только недавно успокоилась, а своей выходкой Кьярини расстроил её. Но ему ни капельки не стыдно. Кто же знал, что девушка такая чувствительная?!

Всё конечности Феликса дрожат, но все же ему удаётся взобраться на диван. Кьярини падает на спину и смотрит в потолок. Тяжело выдохнув, он закрывает глаза, восстанавливая дыхание. Мысли все спутались, и ни одна из них на место после такой «прогулки» на место вставать не хотела.

— Про что она говорит?

Феликс, пытаясь согреть руки, смотрит на Марселона. Последний протягивает плед Кьярини и замолкает. Феликс кивает в благодарность, садится на диван и закутывается с головой. Казалось, что у Вилфурда и Вонграт траур.

— Пенелопа отказалась идти в последний вагон… И.. и сначала у неё все получалось. Но потом.. п'гишёл Машинист… И увёл её туда силой.

Марселон, рассказывая, что же произошло, останавливается, словно пытается вспомнить нужные слова. Феликс смотрит в одну точку, размышляя над его словами.

— А Клаус где?

— Тоже пытается отойти от ухода Пенелопы.

Кьярини кивает и сильнее укутывается в плед. Когда он бежал от Машиниста, то не чувствовал холод. Но как только его усадили обратно в третий вагон, Кьярини начал замерзать. Может быть, от мысли, что ему не выбраться отсюда, его так затрясло. Кто знает?

— Доброе утро.

Клаус появляется в проходе. Пустым взглядом он осматривает присутствующих и тяжело выдыхает. Затем Штауффенберг молча идёт и ставит чайник. Пока тот греется, Клаус закрывает глаза и что-то успокаивающе шепчет себе под нос.

Феликса пробирает от того, насколько сильно Штауффенберг выглядит разбитым. Мешки под глазами говорили о том, что Клаус не спал всю ночь. И, возможно, плакал. Кьярини стало интересно, а переживал бы кто-то так сильно из-за его ухода. Может быть, Дастин. Если бы он был здесь.

Но его здесь не было.

Клаус наливает себе чай и садится рядом с другими игроками. Прошло всего лишь два дня, но их осталось так мало. И ведь сегодня кто-то ещё уйдёт. Феликс обводит испуганным взглядом всех: заплаканная Линда, нервный Марселон, опустошенный Клаус. И сам Феликс. Ни скромного Оскара, ни строгой Пенелопы.

Кьярини поворачивается к Штауффенбергу и по-дружески хлопает его по плечу, пытаясь поддержать.

— Вы ещё встретитесь. Я думаю.

Клаус опускает голову и смотрит куда-то в чашку. Феликс прикусывает язык, думая, какую глупость сказал. Но он не был силен в поддержке. Однако и промолчать было неловко.

Конечно же, Клаус не верил в это. Но, может быть, где-то в глубине души…

Феликс скидывает плед и встаёт. Он больше не знает, что ещё сказать. Каждый из них сейчас на нервах, а время, которое течёт слишком быстро, давит и усугубляет ситуацию.

Проходя мимо комнаты Оскара, Кьярини останавливается. Он внимательно осматривает дверь. Интересно, что сейчас в комнате Мэнинга? Оскар не забирал с собой вещи, когда уходил. Это Феликс точно помнил.

Странно. Получается, Оскар «подарил» их этому Поезду? Или просто забыл о них? Последний вариант казался более логичным, ведь в тот момент Мэнингу было явно не до вещей.

Феликс дёргает ручку. Но дверь не открывается. Кьярини пытается ещё раз. Опять ничего. Феликс хмурится, разглядывая дверную ручку. Он точно помнил, что Оскар не закрывал за собой дверь. Кьярини сильнее давит на дверь и наваливается на нее, но безуспешно.

Феликс бегом проносится через третий вагон. Он пытается открыть дверь Пенелопы, но та тоже не поддаётся.

— Что ты, черт возьми, делаешь?

Клаус смотрит на бегающего Феликса. Кьярини бормочет себе что-то под нос, не давая чёткого ответа.

— Двери закрыты. Оскара и Пенелопы. Но почему? И вещи они свои не забирали, когда уходили. По крайней мере Мэнинг точно.

Клаус задумывается и чешет затылок. Вопрос, озвученный Феликсом, озадачил не только Штауффенберга, но и Марселона с Линдой.

— Может, стоит спросить об этом Машиниста? Он лучше знает, я думаю…

Вонграт тихо озвучивает свои мысли. Феликс закатывает глаза, вспоминая Машиниста. Нет, он н и видеть, ни говорить с ним не хочет. Особенно после сегодняшнего.

— А если поп'гобовать взломать замок на две'ги?

Всё поворачиваются к Марселону и удивлённо смотрят на него. Никто даже подумать не мог, что такой робкий парень предложит подобное. Он в свою очередь ссутулится и смотрит в пол.

Феликс пожимает плечами. Можно попробовать, да. Но сработает ли это? Может быть, они активируют какую-то сигнализацию, после чего их отправят в пятый вагон вместе.

Однако, других вариантов не было.

— Давайте хотя бы ручку тогда осмотрим…

Клаус подходит к двери Пенелопы и рассматривает её. Дёргает ручку, проверяя, что в комнату точно не попасть. Штауффенберг хмурится, понимая, что никакого замка здесь нет.

— Комната закрывается каким-то непонятным образом. На ручке нет ничего. А если бы было, то нам должны были раздать ключи от дверей в первый день, верно? — выдвигает предположение Клаус и осматривает остальных.

Феликс ругается и хлопает себя по лбу. Конечно же. За все это время он даже не заметил отсутствие дверного замка. Идиот. Как и другие, которые поверили в эту идею.

— Тогда можно выбить дверь. Что? У вас есть варианты лучше? — предлагает Феликс, но остальные скептически смотрят на него.

Пока Кьярини пытается отстоять свою идею, Клаус думает о том, что, может быть, Пенелопа за этой дверью. Она слушает их разговор и ухмыляется, думая, какие они все дураки. Штауффенберг устало опирается о дверь. Он надеялся, что так и было.

— Лучше спросим Машиниста. А если ты сломаешь дверь, то по голове он тебя явно не погладит. Да и кто знает, к чему это приведёт, — тихо говорит Клаус, не думая, что его услышат.

Однако Кьярини замолкает. Ладно, комнаты никак не открыть. Но что насчёт двери в пятый вагон? Можно ли её открыть до жеребьёвки?

Феликс, не озвучивая мысли, оставляет участников и идёт в конец коридора. Дёргает ручку двери и понимает, что та тоже не поддаётся. И никакого замка, конечно. Тогда каким образом дверь открывалась ночью? Может быть, Машинист или Помощник успевали открыть её, пока другие не видели?

— Дверь в последний вагон тоже не открывается.

Феликс заходит в общую комнату и садится на диван. В голове вертелось множество вариантов, которые хотелось реализовать. В конце концов, сломают они одну дверь. Ну что с того? Закрытое помещение сводит с ума, вот и буянят.

— Я думаю, нам стоит разойтись. Отдохнуть… Набраться сил перед жеребьёвкой…

Вонграт пусто смотрит на чашку, стоящую на журнальном столике. Клаус молча кивает и быстро уходит к себе, как будто только и ждал повода, чтобы уйти. Феликс тоже не сопротивляется. После неудачного побега ему хотелось остаться наедине и подумать о своём.

В третьем вагоне остались только Линда и Марселон. Между ними повисает неловкое молчание, и никто из них не пытается начать разговор. Потом Вилфурд помогает девушке встать и провожает её до комнаты. Когда Вонграт открывает дверь, то останавливается и смотрит на Марселона.

— Может, посидишь со мной? Почитаешь мне что-нибудь из своих работ… Мне нравится, как ты читаешь.

— Как скажешь, — смущённо соглашается Вилфурда. Пока он бегает в свою комнату за тетрадью, Линда удобнее устраивается на кровати, укутываясь в одеяло.

Марселон заходит обратно в комнату девушки, бегло осматривает маленькое помещение. На столике лежало несколько книг и журналов, стояла чашка с недопитым остывшим чаем. Чемодан лежал под кроватью.

Вилфурд садится на кровать рядом с Вонграт. Линда встаёт и, положив голову на плечо Марселону, закрывает глаза. Юноша немного мнется, краснеет, но все же открывает свой блокнот. Вонграт лишь тихо хихикает, замечая это, заставляя Вилфурда покраснеть ещё сильнее.

Страницы были заполнены и исписаны ручками разных цветов. Марселон пытается найти хоть одну новую работу, чтобы прочитать её вслух. Но, кажется, Линда знала всех их наизусть. Вилфурд даже упустил тот момент, когда она успела прочитать все стихи.

— Боюсь, у меня нет ничего нового. Могу п'гочитать что-то ста'гое.

— Хм…

Линда перечисляет ряд стихотворений, которые ей запомнились больше всего. Марселон растерянно листает страницы, потому что он не мог вспомнить, где находились эти работы.

Вонграт открывает глаза, тепло улыбается и вынимает блокнот их рук Марселона. Она находит каждый стих и показывает Вилфурду, где он находится.

Марселон кивает и начинает читать. Линда прикрывает глаза и молча слушает. Она наслаждалась чтением Вилфурда. Пусть последний и отнекивался от комплиментов, но Вонграт все равно говорила о том, какие у него прекрасные стихи.

Незаметно Линда засыпает. Марселон, заметивший это не сразу, продолжает читать дальше некоторое время. Но позднее, услышав сопение Вонграт, откладывает блокнот в сторону и аккуратно укладывает девушку на кровать, укрыв её пледом.

Вилфурд решает остаться в комнате Вонграт, надеясь, что она не против. Марселон садится в ногах у Линды и начинает редактировать старые работы.

Было что-то необычное в этом моменте. Вилфурд упустил тот момент, когда они так сблизились с Линдой. Все началось с интереса к его творчеству, а затем девушка все больше и больше расспрашивала Марселона о нем самом.

Может быть, если бы они встретились при других обстоятельствах, из их знакомства вытекло что-то большее, чем обычная дружба.

———

Ближе к вечеру участники начали выползать из своих комнат. Феликс сидел вместе с Клаусом в общей комнате и обсуждал дверные замки. Кьярини рассказывал о том, как однажды взломал дверь в кабинет отца. Для каких целей это было сделано он решил промолчать. В свою очередь Клаус смеялся и отчитывал Феликса.

— Дать бы этому Машинисту по голове…

— Кьярини!

— А почему нет? Достал он меня уже. Или все Машинисты этих поездов такие противные. И Помощник какой-то припиз…

Феликсу не даёт договорить Линда. Она заходит в третий вагон вместе с Марселоном. Вместе они проходят на кухоньку и что-то обсуждают, весело смеясь. Их появление сбивает Феликса с мысли, и он замолкает.

Кьярини и Штауффенберг наклоняются вперёд, пытаясь расслышать, о чем они говорят.

— Сладкая парочка, — тихо шепчет Феликс и морщится.

— Ты завидуешь?

— Иди к черту.

Марселон и Линда, не обращая внимания на шипящих друг на друга Феликса и Клауса, продолжают мило болтать. После дневного сна Вонграт стало значительно лучше, чему Вилфурд был только рад. Он надеялся, что сможет ещё что-то сделать, чтобы облегчить состояние девушки.

Грохот.

Линда и Марселон одновременно поворачивают головы в сторону источника звука.

Штауффенберг упал на пол. Феликс «случайно» потянул его вниз. Теперь Клаус лежал на полу и громко возмущался, ругался на Кьярини и говорил о том, какой же он козёл.

Линда расслабленно улыбается и смотрит на них. Их словесная перепалка не могла перейти во что-то серьёзное.

———

Ближе к двенадцати все успокаиваются. Феликс и Клаус сидят на разных диванах, а рядом с каждым из них Марселон и Линда соответственно. Все они молчат, потому что не знают, какие слова будут уместны в данный момент. Сейчас кто-то из них опять уйдёт. И кто-то опять будет плакать по этому человеку, не понимая, почему именно он должен был уйти.

По просьбе Линды Марселон начинает что-то рассказывать о своих работах. Клаус поддерживает диалог, а Феликс пессимистично смотрит на Вилфурда. Он ещё и писатель, классно. Милый нежный поэт.

Как и говорил Машинист, жеребьёвка пройдёт немного позже. Незаметно для всех поезд начал замедляется. На часах было около половины первого ночи. Марселон зевает и потягивается. Видимо, ему ещё требовалось время, чтобы привыкнуть к новому распорядку дня.

Машинист молча заходит в третий вагон. Его угрюмый взгляд говорил о том, чтобы никто из участников не натворил глупостей прямо при нем, как это сделал Кьярини днем или Пенелопа ночью. Удивительно, но сегодня Помощника не было.

Феликс презрительно смотрит на вошедшего. Видеть его он совершенно не хотел. Но другого выбора не было. Сбегать сейчас, ночью в какой-то лес было не лучшей идеей.

Но, несмотря на всю ту злость, которую испытывал Кьярини по отношению к Машинисту, именно в его руках была судьба Феликса сейчас. И это пугало его. Он вздрагивает, пытаясь отогнать эту мысль. Может быть, Машинист сейчас специально сделает так, чтобы выбыл именно Кьярини. Или все же он сжалится над ним?

— Выбывает номер четыре.

Не Феликс. Кьярини расслабляется. Видимо, Машинист не мог исключать тех, кого хотел. Или делал вид, что это вне его власти. Феликс смотрит на Линду и понимает, что её главный страх сбылся. Вонграт бледнеет, а её нижняя губа дрожит. Где-то в глубине души Кьярини жалеет девушку, но больше он все же рад тому, что это не он.

— А могу ли я пойти вместо Линды в пятый вагон?

Машинист почти что вышел, но вопрос Марселона заставил его остановиться. Господин Механик оборачивается к Вилфурду и щурит глаза.

— Нет. Её время пришло. Вы не можете вмешаться.

— Почему на дверях нет замков со стороны коридоров? Почему двери выбывших закрыты? Куда делись их вещи? Какого черта тут происходит?! — до Кьярини доходит, что сейчас самый подходящий момент, чтобы задать все вопросы. Он тараторит, но успевает все высказать.

Машинист тяжело выдыхает, словно он объяснял это им.

— Их время вышло. Для них все закончено. А за вещи не переживайте. Это не Ваша забота, мистер Кьярини.

После этого Машинист уходит.

Линда падает на диван и начинает горько плакать. Она закрывает лицо руками и всхлипывает. Марселон садится перед ней на колени и начинает гладить по голове, пытаясь успокоить. Клаус устало поджимает губы. Ему надоело успокаивать Вонграт. Сейчас Штауффенбергу тоже хотелось только плакать.

Феликс же устал наблюдать за чужими слезами. Он, ни с кем не прощаясь, уходит из третьего вагона к себе. Сегодняшний день вышел чересчур насыщенным.

———

Клаус тоже вскоре удалился. Некоторое время он стоял в третьем вагоне и наблюдал за Линдой и Марселоном. Никто из них не провожает Штауффенберга.

— Исполнишь одну мою просьбу?

Вилфурд кивает и открывает тетрадь со стихами. Марселон понимает, чего хочет девушка и без пояснений. Он читает работы вслух, обнимая Вонграт за плечи. Линда все ещё всхлипывает, но уже менее шумно.

— Знаешь… Я думала, что смогу выиграть. Получила бы денежный приз и поступила бы на психолога… Помогала бы людям….

Линда опять начинает плакать. Марселон закрывает тетрадь. Видимо, лучше им просто поговорить. Для Вилфурда это была отличная возможность рассказать о своих зарождающихся чувствах Вонграт. Может быть, они бы придумали способ увидеться после прибытия поезда обратно на вокзал.

Но Марселон слишком стеснительный. Такой уж он человек. Так что когда пришла пора прощаться, Вилфурд молча протягивает Линде тетрадь. Девушка берет её и прижимает к груди, нервно улыбаясь. Вонграт знает, чего стоило Марселону отдать свои работы чужому человеку. И она ценит этот жест со стороны Вилфурда.

Затем она медленно идёт к двери в пятый вагон. Вонграт оборачивается и машет Вилфурду на прощание, а потом заходит в последний вагон.

Линде тоже не хватило смелости, чтобы рассказать обо всем Марселону. Обо всем, о чем она думала на протяжении того времени, когда они оставались наедине.

Может быть, в другой раз.