глава IV

Феликс молча осматривает других. Линда что-то бормотала себе под нос, теребя край пледа в руках. Марселон сидел рядом с ней и поддакивал. Клаус и Пенелопа что-то шёпотом обсуждали на мини-кухне, но Феликс не мог услышать, про что они говорили.

Кьярини перевёл взгляд с участников игры на зашторенное окно. Днем ярко светило солнце, а сейчас уже было темно. Феликс раздвигает шторы и смотрит на лесной пейзаж. С трудом можно было увидеть заснеженные деревья, белую землю. В ещё была кромешная темнота, и парень мог рассмотреть свое отражение. Сонный и растрепанный. Феликс поморщился и отвернулся.

— Линда, может, тебе ещё чаю? Или успокоительного? — Пенелопа обеспокоенно смотрит на побледневшую Вонграт.

Марселон, сидящий рядом с ней, аккуратно уложил её на диван и гладил по волосам. Линда вертела головой и что-то пыталась сказать.

— Этот поезд… Моя голова…

Вонграт закрывает глаза и жмурится. Пенелопа подходит к ней и садится рядом, легонько поглаживая по голове. Марселон пересаживается на другой диван, продолжая смотреть на Линду.

— Сильно болит? Давай я отведу тебя в твою комнату?

Линда медленно кивает и с помощью Браун кое-как поднимается с дивана. Всё ещё жмурясь, Вонграт идёт рядом с Пенелопой. Крепко вцепившись ей в локоть.

— Моя комната… четвёртая, — Линда кое-как выдавливает из себя это и продолжает идти, шаркая ногами. Для удобства Пенелопа закинула руку Вонграт себе на плечо, обнимая её за талию.

Феликс вздыхает и смотрит, как девушки заходят в комнату. Он отворачивается от них и смотрит на ящик, стоящий по середине помещения.

— М-да. Видимо, не все доживут до конца игры.

— Хватит быть таким пессимистом, Кьярини.

Клаус с осуждением смотрит на Феликса. Последний закатывает глаза и показывает ему язык.

— Марселон? Ты как себя чувствуешь? — Штауффенберг смотрит на Вилфурда. Марселон практически никак не реагирует на обращение и смотрит в одну точку. Клаус подходит к нему и щёлкает перед глазами. Вилфурд что-то бормочет на другом языке, не смотря на Штауффенберга.

Феликс перестаёт разглядывать книжный стеллаж и смотрит на Марселона. Не менее удивлённый Клаус протягивает стакан воды Вилфурду.

— Пг'остите. Я волнуюсь, поэтому начинаю говог'ить на г'одном языке, — растерянно шепчет Марселон и берет стакан в руки, отпивая. Вместо благодарности он кивает Клаусу и уходит обратно в свои мысли.

Кьярини морщится и закрывает уши руками. Он просто не мог слушать, как Вилфурд картавит. Отвратительно, отвратительно, отвратительно. Феликсу хотелось распороть подушку и запихнуть пух себе в уши, лишь бы не слышать Марселона.

— Давай я посижу поговорю с тобой. А Феликс пока сходит и узнает, куда пропал Оскар, — Клаус явно пытается выгнать Кьярини из общей комнаты, а тот и не против.

Феликс быстро идёт по коридору, на секунду остановившись перед дверью Линды. Он прижимается к ней чуть ли не всем телом. Из комнаты не было слышно абсолютно никаких звуков.

Кьярини без стука заходит в комнату Оскара. Последний сидел за столиком и загадочно смотрел в окно, замерев. Свет был выключен, поэтому купе было погружено в темноту. Феликс вздрагивает: картина жуткая.

— Хэй, с тобой-то что?

Феликс аккуратно садится на кровать и смотрит на Мэнинга. Кажется, он не обратил на гостя никакого внимания. Кьярини кашляет и машет рукой прямо перед лицом Оскара.

— Чёрт, прости меня. Я не… заметил тебя. Задумался о своём.

— Да, вижу. Линде стало плохо, и Пенелопа увела её. Марселон тоже разнервничался и теперь беседует с Клаусом в общей комнате. А с тобой что?

— Думаю. О всяком, — коротко и сухо ответил Оскар, продолжая смотреть в окно.

— Соизволишь поделиться? — небрежно бросает Феликс, пытаясь сделать вид, что он волнуется за Оскара.

— Не думаю, что успею. Поезд останавливается.

И действительно. Картинка за окном почти замерла. Феликс немедленно встаёт и выходит из купе, не дожидаясь Оскара. Однако тот идёт следом за Кьярини.

Тем временем в третьей комнате собрались все. Линда прижимала к голове полотенце, укутавшись поглубже в плед. Слева от неё сидел Марселон, держа руки на её плечах. Пенелопа чем-то гремела на кухне и тихо чертыхалась под нос. Клаус сидел напротив Вонграт. Оскар упал рядом с ним, а Феликс подошёл к Браун.

— Линде стало легче? Она выглядит все ещё не очень.

— А тебе есть дело? — грубо отвечает Пенелопа и холодно смотрит на Феликса. Последний растерянно пятится и упирается бёдрами в столешницу.

Кьярини остаётся один на мини-кухне, а Браун уходит к Линде, протягивая ей чашку горячего чая. Вонграт тепло улыбается и благодарит её.

Эту милую картинку нарушает шипение и громкие шаги. Дверь в вагон открывается и заходит Машинист вместе с Помощником. На них все та же одежда. Они не спеша проходят к белому ящику. Каждый их шаг эхом отдаётся в ушах Феликса. Вместе с ними в общую комнату проникает ветер.

— А дверь никак не закрыть? В вагоне и без этого холодно, — Кьярини ежится. Зимний мороз медленно пробирался под одежду участников, заставляя их кутаться в свитера и пледы сильнее.

— Не закрыть.

На грубый ответ Машиниста Феликс тихо передразнивает его, надеясь остаться неуслышанным.

— Я все слышу, мистер Кьярини.

Феликс вздрагивает и закатывает глаза. Он смотрит на открытые двери, пытаясь разглядеть что-нибудь в темноте. Когда попытки не увенчались успехом, Кьярини переводит взгляд на белый ящик.

Участники смотрят, как Машинист открывает ящик. Помощник качается на ногах, ожидая, пока вытянут бумажку с номером.

Феликсу казалось, что у него вот-вот остановится сердце. В горле пересыхает, а голова начинает кружиться. Руки замерзают не только от низкой температуры в вагоне, но и от внутреннего страха. Кьярини убирает их в карманы штанов, надеясь хотя бы немного согреть.

Конечно, он и до этого сильно нервничал. До этого аттракцион. Например, перед тем как сделать крупную ставку в казино. Оправдаться ли риск? Или все же Феликс опять все проиграет? Или получит кругленькую сумму и сможет жить, не отказываясь себе ни в чем? Азартные игры были для Кьярини не просто развлечением. Феликс жил, если не выживал, благодаря им. Но иногда они доводили его. Зато потом, после выигрыша, он испытывал невероятное облегчение и радость.

Кьярини осматривает других участников. Побледневшая Линда, кусающий губы Марселон, стучащий ногой по полу Клаус. На их фоне Пенелопа выглядела самой спокойной. Хотя, Феликс готов был поклясться, она тоже нервничала. Оскар сверлил взглядом ящик. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Хотя, может быть, Мэнинг просто о чем-то сильно задумался.

— Вы готовы?

Голос Помощника выдергивает участников из своих мыслей. Феликс достаёт руки из карманов и крепко сжимает столешницу, на которую опирался бедрами, сглатывает. Свитер больше не грел, потому что холодно было не только снаружи, но и внутри.

— Сейчас Господин Механик определит, кто из вас, счастливчиков, отправится в пятый вагон! — радостно восклицает Помощник и обводит взглядом бледные лица участников.

«Он издевается», — думает Феликс и сжимает зубы, громко выдыхает.

Машинист опускает руку в ящик. В третьем вагоне стоит мертвая тишина, нарушаемая только шуршанием бумажек в контейнере. Кьярини не может ни о чем думать в этот момент. Его мысли целиком и полностью сосредоточены на этом чертовом ящике. Оправдается ли риск? Или Феликс в очередной раз останется с пустыми руками?

— Простите! Но может ли участник добровольно отправиться в пятый вагон?

Своим странным вопросом Оскар заставляет остальных посмотреть на него. Кажется, кто-то тихо выругался себе под нос. Глаза Феликса округлились, и он подавился воздухом, закашливаясь.

Помощник переводит взгляд с Мэнинга на Машиниста. Последний замер, размышляя. Его рука все ещё перемешивала бумажки в ящике.

— Правила не запрещают этого.

— Тогда могу ли я...

— Можете. Участник под номером...

— Пять.

— ...пять выбывает, — объявляет Машинист. Он высовывает руку и закрывает ящик. Казалось, это решение ничего ему не стоило. Может быть, он только и ждал такой ситуации, когда игрок сам вызовется уйти.

Растерянный Помощник благодарит всех за присутствие, чуть ли не вываливается из вагона и уходит вместе со спокойным и равнодушным Машинистом. Двери за ними закрываются. Толчок. Поезд возобновляет движение.

— Оскар...

Линда закрывает рот рукой. Она бледнеет еще сильнее прежнего. Марселон испуганно смотрит на Мэнинга. Клаус опускает голову и рассматривает свою обувь. Пенелопа не выражала никаких эмоций, а лишь молча осматривала Оскара. Феликс вытер пот со лба и облегчённо выдохнул, нервно улыбаясь. В следующее мгновение он закрывает лицо рукой, чтобы никто не подумал лишнего.

«Главное, что это не я. А остальное переживу», — размышляет Кьярини, смотря на Оскара. Мэнинг был на удивление спокойным.

— Как ты мог решиться на это?!

Клаус поднимает голову и задает вопрос. В глазах Штауффенберга читалось недоумение. Но Оскар не отвечает на вопрос и уходит к себе в комнату, не смотря на остальных участников. По правилам игры у него осталось три часа до того, как зайти в пятый вагон и исчезнуть. Напрашивался вопрос: навсегда? Или появится спустя некоторое время? Может быть, в другом месте и под другим именем?

— Неужели это правда...

Линда начинает всхлипывать и утыкается лицом в плечо Марселона. Последний поглаживает ее по голове и что-то шепчет. Видимо, пытается успокоить. Клаус закрывает глаза и тяжело выдыхает. Пенелопа равнодушно смотрит на них.

«Вот же… какая», — думает Кьярини и  уходит от остальных участников, направляясь в комнату Оскара. Сначала он постучал. Не получив ответа, Феликс открывает дверь и заходит. Кьярини стало интересно, что толкнуло его на столь безумный поступок.

Мэнинг опять сидел в кромешной темноте. Кажется, он не слышал стука. Кьярини аккуратно касается его плеча.

— Прости, я не слышал, как ты вошел.

Оскар равнодушно смотрит на Феликса. Даже слишком. Кьярини вздрагивает и мнется на месте. Он присаживается рядом, оставляя между ними некоторое расстояние. А ведь несколько минут назад они сидели точно так. Только они не знали, что одному из них придётся покинуть поезд. Неловкость витала между ними, и Феликс попытался её развеять.

— Почему...

— Я понял, что я рано или поздно проиграю. Я всегда проигрываю. И этот раз не будет исключением. Судьба и удача... Они не любят меня. Сомневаюсь, что могло быть иначе.

— Мы все на этом аттракционе рано или поздно проиграем, — замечает Феликс и замолкает.

Они молчат, слушая мерный стук колес. Тишину нарушает шуршание упаковки.

— Ты что-то ешь?

Феликс пытается разглядеть пакетик в руках Мэнинга, но его глаза еще недостаточно привыкли к темноте.

— Да, орешки, — Оскар довольно улыбается и закидывает несколько себе в рот.

Кьярини хмыкает. У него в классе был одноклассник, который каждый урок что-то жевал и тем самым раздражал других. Всё его недолюбливали, Феликс в том числе. Хотя когда Кьярини учился в школе, одноклассники недолюбливали его тоже. Может быть, даже презирали некоторое время. Единственный верный друг с тех пор — Дастин. Феликс задумывается, вспоминая «беззаботную» пору. Думал ли он тогда, что свяжется с азартными играми так сильно?

Думал ли он, что будет сидеть в этом Поезде? Хотя тогда подобного аттракциона еще даже не существовало. Феликсу не нравилось вспоминать школу. Ни обычную, ни художественную. С каждой из них был связан ряд неприятных воспоминаний.

Оскар протягивает пакетик. Кьярини кивает в знак благодарности и берет несколько орешков. Мэнинг с набитыми щеками был похож на хомяка. Феликс медленно пережевывает, смотря в одну точку. Оскар мрачнеет и грустно смотрит в пакетик, где уже не осталось орешков. Он откладывает его в сторону.

— Неужели у тебя не было никакой надежды на то, что ты выиграешь? Ради чего ты тогда подал заявку на поезд, если был уверен, что проиграешь?

— После смерти жены и детей я подумал, что хочу взять ребенка из детского дома. Не надо так удивляться, Феликс. Я был слишком воодушевлен, когда заполнял анкету. Получив билет, я засомневался. Мне хотелось выиграть и получить крупную сумму денег, которые я бы тратил на ребенка. А когда Машинист засунул руку в ящик, я понял, что сейчас все закончится. И моя мечта не исполнится.

Оскар опускает голову. С каждым словом его голос становился все тише и тише, а под конец Мэнинг говорил почти что шепотом, сообщая свою сокровенную тайну.

— Я подумал, зачем оттягивать и тешить себя пустыми мечтами, что я выиграю? Что у меня хоть что-то будет благополучно в этой жизни? — неожиданно начинает Оскар, но опять замолкает.

Феликсу эта мечта показалась глупой. Но не ему судить, мелькнула мысль в голове.

— У тебя осталось полтора часа. Так и будешь сидеть здесь и тухнуть? Пойдем к другим, — пытается разрядить обстановку Кьярини и тянет Оскара за рукав на себя. Феликсу казалось что если не попытается хотя бы немного растормошить Мэнинг, он будет винить себя в этом до конца игры.

— Да. Ты прав. Пойдём, — Оскар опять быстро и сухо отвечает. Может быть, ему не так сильно хотелось выходить из своей комнатушки. И Феликс сделает этим лишь хуже. Но в таком случае Мэнинг мог отказаться, верно? И никакой вины Кьярини в этом нет.

Оскар встает и выбегает из своей комнаты, вырывая руку. Феликс, не спеша, идет за ним. Что побудило Мэнинга подскочить? Только-только он сидел мрачный, так с чего резко оживился?

Вместе они заходят в третий вагон. Клаус сидел в ногах у Пенелопы, которая молча листала папку и пила кофе. Марселон показывал блокнот Линде, а последняя что-то восхищенно говорила и улыбалась. Появление Оскара в общей комнате заставило всех оторваться от своих дел и замолчать.

Пенелопа покачала головой, не одобряя выбор Мэнинга. Клаус сжал губы и отвел взгляд от Оскара. Линда заправила прядь волос за ухо и уткнулась в блокнот Марселона. Вилфурд сжал вещицу в руках и продолжал говорить, но постоянно сбивался и запинался.

Феликс прошел к кухне и налил себе воды. Напряжение других участников передалось и ему. Он начал покусывать губы, размышляя о чем-то своем. Оскар сел на диван, напротив Линды и Марселона.

Первой заговорила Пенелопа.

— У нас есть еще время. Можем продолжить игру.

Участники выразили согласие. Феликс тихо буркнул себе что-то под нос, но в итоге присоединился. Он падает на диван и лениво переводит взгляд с каждого участника на другого.

На секунду они забыли о причине, по которой все собрались в этом поезде. Кажется, что у них обычные дружеские посиделки. С чаем, пирожными и другими вкусностями. Только ничего из этого не было.

— А какие у вас хобби? Связана ли ваша г'абота с ним? — Марселон отдает блокнот Линде и берет в руки подушку. Дурацкая игра, которую начали они днем, возобновились.

— У меня нет хобби, — Вилфурд передаёт подушку Пенелопе, и она холодно отвечает.

— Твое хобби - побеждать других, Браун.

Браун сверлит взглядом довольно улыбающегося Клауса.

— Я адвокат. Могу дать визитку. Вдруг мои услуги понадобятся после этого аттракциона.

Линда нервно улыбается и смотрит на Оскара.

«Она так нервничает, а ведь это только первый день. Что будет с ней дальше?» — думает Феликс, смотря на переглядки Вонграт и Мэнинга.

— Если ты не вылетишь следующей. Как же ты будешь помогать, если исчезнешь? — не упускает возможности пошутить Кьярини.

Браун переводит взгляд на него. Девушка выглядела крайне недовольной. Кажется, и Феликс, и Клаус начали действовать ей на нервы со своими глупыми шуточками.

— Я эколог. Был волонтером. Хорошая и полезная деятельность.

Штауффенберг отвлекает внимание на себя. Он продолжает сидеть в ногах у Пенелопы, опираясь спиной об ее ноги. Браун дает ему подзатыльник, припоминая шутку про хобби побеждать. Клаус наигранно ругается и готовится умирать. Пенелопа закатывает глаза и возвращается к папке.

— Пг'и'года это великолепно. Я только-только окончил школу. Писал статьи в газеты. Или публиковал стихи. Чаще мои г'аботы не пг'инимали, — грустно и смущённо отвечает Марселон.

— Очень даже зря. Я думаю, издательства ошибались. Мне нравятся твои стихи.

Линда начинает хвалить работы Марселона и отдает блокнот со стихами ему. Вилфурд немного краснеет и смущенно благодарит. Оскар коротко рассказывает про свою работу в офисе и больше ничего не говорит. Он опять ушёл в свои мысли, но делится с ними не собирался.

— Я тоже школу окончила. Хочу поступать на психолога.

Клаус начинает заваливать Линду вопросами о том, почему именно эта профессия. Они обмениваются мыслями о благотворительности, помощи другим, а затем предлагают выслушать Кьярини.

— А у меня нет работы. Играю в азартные игры и тем самым зарабатываю себе на жизнь.

Феликс вытягивается. Он промолчал про то, как слёзно умолял Дастина дать ему немного в долг. Или как приходил к родителям и просил у них, пусть ему и было стыдно.

Но, если честно, Кьярини уже надоело сидеть в этом третьем вагоне и болтать с другими участниками. Хотелось поскорее лечь спать. Он посмотрел на часы: два часа ночи ровно.

Пенелопа извиняется и уходит в свою комнату. Вместе с собой она уносит папку с делом. Клаус встает с пола и садится на место Браун.

— Может быть, мои братья тоже так зарабатывают. Тетушка рассказывала, что мои биологические родственники не самые честные люди. И хорошо, что она меня забрала жить к себе.

Линда, рассказывая о семье, мрачнеет. Феликс осматривает ее снизу верх. Интересно, какой бы она выросла, если бы осталась с биологическими родителями?

———

Еще парочка глупых вопросов. Красная от злости Пенелопа, кидающаяся в Клауса подушками. Линда, пытающаяся их разнять. Марселон, чирикающий что-то в своем блокноте. Оскар, смотрящий на них. Феликс не мог понять, о чем он сейчас думает. Кьярини пару раз пытался заговорить с Мэнингом, но тот словно игнорировал его. На часах ровно три.

— Что ж. Было приятно с вами познакомиться и провести время, ребята. Но мне уже пора.

Оскар резко встает. Линда подходит к нему и обнимает. Маленькая Вонграт на фоне высокого Мэнинга смотрелась глупо. Пенелопа молча кивает. Клаус жмет руку. Марселон предпочел промолчать и отвести взгляд в сторону. В это время Феликс даже не знал, что сказать. Пособолезновать? Может быть, когда Оскар зайдет в этот пятый вагон умрет. Может быть, наоборот, станет самым счастливым человеком на свете. Кьярини, перебрав различные варианты, решил просто пожелать ему удачи.

Мэнинг встает у входа в последний вагон. По правилам, он должен зайти туда только в три тридцать три. Спустя несколько секунд Феликс быстро идет за ним. Никто из участников не останавливает его. Может, хотя бы сейчас Оскар начнет говорить.

— И ты тридцать три минуты будешь просто стоять у входа? Мрак.

Кьярини опирается о дверь своей комнаты. Мэнинг стоит напротив него и равнодушно осматривает.

— А что еще делать? Таковы правила.

— Посидел бы с нами. К черту эти правила!

— Вдруг... Нарушение правил ведет еще к чему-то более ужасному, чем отправление в пятый вагон? 

Феликс пожимает плечами. Машиниста или Помощника здесь не было, так что за соблюдением правил никто не следил. Да и представить себе что-то страшнее пятого вагона он не мог.

— Если бы я был на твоем месте, я бы забил.

— Ну, вот когда будешь стоять тут, тогда и будешь решать, что тебе делать.

От мысли о том, что он может быть следующим, Кьярини поежился. Ему не хотелось этого. Наверное, такого никто не хотел в этом поезде. Кроме Оскара, который добровольно согласился на это.

Лес за окном начал мелькать все быстрее и быстрее. Поезд набирал скорость. В тишине, воцарившейся между Феликсом и Оскаром, можно было услышать стук колес. Даже не было слышно разговоров из третьего вагона. Видимо, многие разошлись спать. Марселон, засыпая на ходу, ушел к себе. Следующим был Клаус. В общей комнате остались двое: Линда и Пенелопа. Они о чем-то мило беседовали.

— Почему не идешь спать?

— Моя комната все равно рядом со входом в последний вагон. Так что я могу постоять здесь, с тобой.

Феликс как-то грустно ухмыляется. М-да, вот уж ему повезло получить комнатушку рядом с дверью в пятый вагон. Они опять молчат. У Кьярини закончились темы для разговоров, а Оскар, видимо, не хотел говорить.

Мэнинг поднимает руку с часами и смотрит на время. Хмыкает и переводит взгляд на засыпающего Феликса.

— Что ж, мне уже пора, друг мой. Было приятно познакомиться с тобой. Надеюсь, тебе повезет больше, чем мне.

— Кто знает, может, после того как ты зайдешь в пятый вагон, тебе повезет больше.

Увы, этого Оскар не услышал. Он уже открыл дверь и шагнул в неизвестность.