Глава 13. «...Арматурой забили скинхеды...»

...Спустя неделю меня повезли на второе заседание суда. Подъезжая к месту, машину, в которой я сидела, облепили журналисты и любопытные горожане. Всем хотелось поглядеть на жестокую убийцу и пожелать ей смерти.

Когда меня выводили из машины, чтобы завести в здание суда, народ обступил меня и приставов со всех сторон и не давал, не то, что пройти, даже вздохнуть было трудно. И если сначала я чувствовала себя зверушкой в зоопарке, то теперь ощущала пассажиркой метро в час пик. Вокруг все кричали, кто-то вопросы, кто-то оскорбления, хорошо хоть, что приставы отбивались от них. Иначе они бы меня разорвали.

Мы зашли в здание суда. Недоброжелатели и журналисты остались снаружи. Меня повели в зал, как обычно усадили в клетку и оставили ждать. Через некоторое время стали впускать присяжных заседателей, а после начался и сам процесс.

– Всем встать, суд идет. – Как и в прошлый раз объявила секретарь. Присяжные встали.

В зал так же вошел судья с папкой в руке. Он подошел к своему месту и объявил:

– Прошу садиться. – Зал сел. – Второе судебное заседание объявляется открытым. – Стук молотка. – Пригласите в зал суда Викторова Дмитрия Сергеевича.

Как обычно пристав позвал потерпевшего и в зал суда вошел высокий мужчина. В глазах его, как и у других потерпевших, была печаль. Он подошел к трибуне.

– Вы Викторов Дмитрий Сергеевич, тысяча девятьсот шестьдесят пятого года рождения, работаете водителем маршрутного такси. Отец третьей жертвы, Викторовой Александры Дмитриевны. – Уточнил судья.

– Да, ваша честь. – Серьезно ответил тот.

– Пожалуйста, вопросы к потерпевшему. – Повернул голову судья к прокурору.

– Спасибо, ваша честь. Потерпевший, расскажите о том дне, когда пропала ваша дочь.

– Это было осенью, семь лет назад. – Начал мужчина. – Мы с Сашей в тот день сильно поругались. Понимаете, я воспитывал ее один, жена ушла от меня, когда Саше было два года. Мне было тяжело и, я часто не понимал ее, а она меня, поэтому у нас случались ссоры, иногда она даже уходила из дома к подругам на несколько дней. – Мужчина опустил голову. – Тогда произошло то же самое, только поругались мы сильнее обычного. Саша, в порыве гнева, схватила рюкзак с вещами и выбежала из дома. Я думал она опять пойдет к одной из своих подруг, поэтому не стал за нее переживать. Но на утро, когда я стал их всех обзванивать, оказалось, что Саша, к ним не то, что не приходила, даже не звонила. Вот здесь я уже занервничал. Стало понятно, что с Сашей что-то случилось. Я сразу же побежал в полицию, подавать заявление о пропаже, но там его не приняли. Сказали, что моя дочь девочка уже взрослая, нагуляется и вернется. Вот только она так и не вернулась. А спустя шесть лет мне позвонили и сообщили, что нашли тело Саши. Оказалось, что эта гадина – он посмотрел на меня – убила мою дочь в тот день, когда мы поругались.

Вот только не надо на меня всех собак вешать. Разве это нормально, когда дочь сбегает из дома? Разве нормально, когда в семье так часто ссорятся? А разве нормально вот так спокойно реагировать на побег ребенка из дома и даже не допускать и одной мысли, что с ней может что-то плохое произойти? Разве одна я виновата в смерти его дочери?..

Прозвучал стук молотка.

– Свидетель, давайте обойдемся без оскорблений. – Попросил судья.

– Простите ваша честь.

– Продолжаем.

– Ваша честь, а у меня собственно все. – Заключил прокурор.

– В таком случае будут ли у стороны защиты вопросы к потерпевшему? – Посмотрел судья на Паршина.

Дайте-ка, я угадаю ответ...

– Ваша честь, у меня нет вопросов к потерпевшему...

...Пришло время второй моей жертвы, Александры Викторовой. Вообще, Саша не должна была быть моей новой подругой, просто так сложились обстоятельства. Ее убийство было спонтанным.

В тот день я возвращалась с переговоров. У нас в разработке был новый препарат, который нужно было представить инвесторам. И для этого начальство выбрало меня, как одного из перспективных химиков нашей фармокампании.

Инвесторы решили провести презентацию за городом в непринужденной обстановке, поэтому меня и еще несколько человек, заставили ехать в какой-то дачный поселок, в снятый заранее дом. Там мы провели переговоры, потом был небольшой фуршет, а затем, когда большинство дошло до определенной кондиции, начали петь песни, рассказывать истории из молодости и т.д. Я же в свою очередь не стала оставаться надолго и при первой возможности сбежала.

Когда ехала по дороге, которая вела в город, заметила голосующую девушку. Я решила не останавливаться, потому что очень устала и не хотела ехать еще куда-либо кроме как домой. Но мои планы были нарушены ею. Как обычно без предупреждения моя вторая личность появилась в салоне.

– Ты же не можешь оставить человека в беде. – Произнесла она, сидя на переднем сидении, облокотившись левым локтем на дверь машины.

– Что тебе надо? – Меня раздражало ее присутствие, и она это чувствовала.

– Я бы на твоем месте так не реагировала. – Начала злиться она. – Тебе же со мной еще жить да жить. – На ее лице показалась злая улыбка.

– Еще посмотрим. – Сквозь зубы произнесла я, чтобы она не слышала.

– Что ты там промямлила? – Резко повернулась она ко мне.

– Ничего.

– Останавливай. – Приказала она и я послушалась. Ведь если бы сделала обратное, то потом было бы только хуже. Она бы извела меня своими появлениями. А так, хотя бы ненадолго я смогу отделаться от нее.

Приближаясь к девушке, я начала сбавлять скорость. Когда остановилась, голосующая открыла переднюю дверь и спросила:

– Вы в город? – Ее глаза были красными и опухшими. Не вооруженным глазом было видно, что девушка плакала

– Да. А тебе куда?

– Да куда-нибудь. – Шмыгнула она носом.

– Ну, садись. Не оставлять же тебя одну на дороге. – Я указала жестом на заднее сиденье. Девушка послушно проследовала назад, и мы поехали в город.

Я аккуратно посматривала на нее через зеркало заднего вида. Девчонке на вид было лет двадцать. Одета была хорошо, но не совсем по погоде. На ней была теплая красная куртка из-под которой выглядывала мини юбка. А так же на ней были тонкие капроновые колготки. И это в ноябре. Первый снег, правда, еще не выпал, но холодно было как зимой. Я так же пыталась разглядеть лицо девушки. Но она закрыла его длинными светло-русыми волосами, чтобы не было заметно ее тихого плача, слезы от которого, периодически убирала салфеткой, что держала в руках. С ней так же был большой, сильно набитый чем-то рюкзак.

Попутчица молчала, а вот назойливая дама на переднем сидении не желала ехать в тишине и вставляла свои комментарии.

– Разве тебе не интересно, почему девчонка плачет? – Оглядываясь назад, спросила она.

Я аккуратно, чтобы попутчица не заметила, помотала головой. Тем самым давая понять злой личности, что мне не интересно.

– А по моему, тебе очень даже любопытно. – Продолжала она. – Разве не хочешь дать напутствие юной душе для дальнейшей взрослой жизни?

Я тихонько усмехнулась. Дальнейшая жизнь, как же. Да сейчас эта дьяволица вселится в меня и оборвет жизнь моей пассажирке на... А, кстати, сколько ей там лет?..

– Ну же. Давай, погори с ней. – Продолжала искушать меня она, как змей Еву в Эдемском саду. – Глядишь, после разговора и тебе легче станет. У тебя же много всего за двадцать пять лет накопилось. А несколько разговоров с подругами проблему не решат. Кстати, о подругах. Не хочешь новую в коллекцию? – Многозначительно посмотрела она на меня и улыбнулась своей злой улыбкой.

Тут я пала. Мне действительно хотелось с кем-то поговорить о душевном состоянии. Вот же стерва, знает, на что давить.

– Слушай... – замялась я – может это не мое дело, но все ли у тебя в порядке?

– Да, все хорошо. – Ответила девчонка и шмыгнула носом.

– Что-то не похоже. Почему тогда ты плачешь?

– Просто небольшие неприятности. – Уже с нотами обиды ответила она.

– Понятно. М-м-м... не хочешь поговорить об этом? – Неуверенно спросила я.

– Нет, не хочу. – Отвернулась девушка к окну и смахнула с глаз новую порцию слез.

– Точно? – Не сдавалась я.

– Да точно. – Уже рассерженно ответила она.

– Что ж, тогда не буду навязываться. Но если все же захочешь поговорить, то можешь в любой момент обратиться. – Я продолжила следить за дорогой. Но спокойно ехать так и не получилось, пассажирка с переднего сидения продолжала шипеть мне на ухо, как змея.

– А девочка с характером. – Повернулась она и взглянула на попутчицу. – И все-таки очень интересно, что с ней случилось? Может быть, она поссорилась с парнем? Или с родителями? А может, бежит от кого-то? Любопытно. – Она пристально разглядывала пассажирку и ухмылялась.

Так, под ее рассуждения и наше, с попутчицей, молчание мы проехали несколько километров. А потом вдруг попутчица оживилась.

– Я поссорилась с отцом. – Произнесла она тихо, теребя салфетку в руках.

– Что? – Не поняла я сразу.

– Вы сказали, что я могу с вами поговорить. Так вот я готова к разговору.

– Что ж, тогда давай поговорим. – Улыбнулась я в зеркало заднего вида. – Ты что-то про отца говорила? – Напомнила я.

– Да. Я поссорилась с отцом и сбежала из дома. – Опустила она голову.

– А почему вы поссорились?

– Он меня не понимает. – Она немного помолчала. – Папа вырастил меня один. Мама ушла, когда мне было два. – Она печально усмехнулась – Нашла себе какого-то богатого ухажера и сбежала с ним. Так я осталась на попечительство отца. И, конечно, в этом были свои плюсы и минусы. Из плюсов было то, что папа всегда меня защищал. Еще с ним всегда было весело. Он старался делать все, чтобы я была счастлива и не чувствовала отсутствие матери. Но, не смотря на все это, были и минусы житья с одним родителем. – Она вздохнула. – Папа слишком сильно опекал меня и из-за этого случались проблемы.

– Какие проблемы?

– Например, меня постоянно подкалывали одноклассники, что я без отца и из дома одна выйти не могу. Или же, что у меня никогда не будет парня, потому что папа никого ко мне не подпустит, и я навсегда останусь старой девой. Ну, в чем-то они были правы. Папа действительно был строг в плане парней. Говорил, что сначала нужно отучится, а потом уже с мальчиками встречаться. И объяснял он это тем, что парни будут отвлекать меня от учебы, а образование в его понимании самое главное в жизни. – Она горько усмехнулась и смахнула остатки слез.

– Ну да. Будет хорошее образование, будет и хорошая работа. – Произнесла я, и вспомнила своего отца. На мое счастье мой папа был совершенно другим. Он говорил, что жизнь слишком коротка, чтобы ограничивать себя во всем. Поэтому нужно уделять время не только полезному, но и приятному. В этом вопросе я была с ним полностью солидарна.

– Вы прямо слоган жизни моего отца произнесли. – Пассажирка снова горько усмехнулась. Она все еще продолжала тискать салфетку, которая уже превратилась в растрепанное нечто.

– Все-таки подошла вторая версия. Ссора с родителями. – Ехидно произнесла темная личность.

– Да закройся ты, наконец. – Не выдержала я и прошептала я ей в ответ.

– Эй, полегче, дорогу...

– Что вы сказали. – Перебила ее попутчица и вытянулась вперед. Она услышала мой гневный шепот в адрес впереди сидящей.

– А почему вы с отцом сегодня поссорились? – Быстренько перевела я тему.

– Да собственно, как обычно. Из-за парня. – Она вновь опустила голову.

– Прости, как обычно? – Неужели у них ссоры это обычное дело?

– Да. Мы часто ругаемся. В основном из-за того, что я общаюсь с парнями. Но не в смысле, что я с каждым направо и налево гуляю, нет. Просто у меня много друзей мальчиков. А папа уже это за отношения принимает. Но в этот раз все было по-другому. Я начала в тайне встречаться с парнем. А папа как-то про это узнал, пришел на наше свидание и ударил парня по лицу, чтобы тот держался от меня подальше. А после, уволок меня домой. И уже там мы поругались. После криков я, как обычно, собрала вещи и ушла из дома. Но вместо того, чтобы по привычному сценарию пойти к подруге, я решила уехать из города. Потом, правда, передумала и стала ловить попутки. И вот я здесь. – Обвела она руками салон машины. – И почему он такой? – Еле слышно произнесла она.

Да уж, если кошку один раз ударить, она все равно пойдет к человеку. А если ударить ее в сотый раз то, она станет дикой. Видимо и мою попутчицу настолько достали ссоры с отцом, что она решила навсегда убежать от них.

– Знаешь, мне кажется, что твой папа ведет себя так, исходя из личного опыта.

– Что вы имеете в виду? – Увидела я ее непонимающее выражение лица в зеркало заднего вида.

– Я имею в виду, что твой отец испытал боль, после расставания с твоей мамой и возможно решил, что все отношения ведут к одному печальному концу. Поэтому он и запретил тебе общаться с мальчиками, чтобы ты не испытала такую же боль, что и он.

Когда это я в психологи заделалась?

– Но это же глупо. Нельзя стричь всех под одну гребенку. – Запротестовала пассажирка.

– Я согласна с тобой. Но и ты пойми своего отца. Он испытал стресс после развода, а в стрессовых ситуациях здраво мыслить получается плохо. К тому же, в его понимании он не делает больно тебе своими запретами, а наоборот, оберегает тебя от душевных ран.

– Знаете... – немного подумала она – а вы ведь правы. Но что же делать мне? – Девушка высунула голову вперед и повернула ее ко мне.

– Думаю, вам стоит поговорить и прийти к компромиссу. А в идеале твоему отцу нужно сходить к психологу и закрыть свою проблему. – Посоветовала я.

– Звучит логично. Пожалуй, так и надо сделать. – Девчонка заулыбалась. Теперь уже и не скажешь, что несколько минут назад она плакала. – Слушайте, а как вас зовут? А то мы уже минут десять говорим и до сих пор не познакомились. Я Саша. – Протянула она вперед руку.

– Я Настя. – Пожала я руку.

– Спасибо вам. Вы мне очень помогли.

– Давай на «ты». Мне кажется у нас не такая уж колоссальная разница в возрасте. Тебе, кстати, сколько лет?

– Мне двадцать. А вам?

– Мне двадцать пять.

Господи, да она же совсем девчонка. Только второй десяток живет. Ну не уже ли мне придется ее убить?

– Придется, придется. Не переживай. – Зло улыбнулась дьяволица. Эта гадина даже мысли мои читать могла.

Не знаю как, наверное, на автопилоте, мы подъехали к моему дому.

– А куда мы приехали? – Спросила Саша.

– Это мой дом. – Я повернулась к ней. – Не бойся, просто ты не сказала куда ехать, а я собиралась домой и видимо на автомате приехала. Но раз уж мы здесь, то давай я тебя хотя бы чаем напою. А после отвезу домой. – Я начала заезжать во двор.

– Ну, давай. Только я папе напишу, что со мной все хорошо. А то он, наверное, переживает. Я еще и телефон выключила. – Саша начала искать телефон. А я уже въезжала в гараж.

– Не дай ей включить телефон, дура. – Заорала темная личность.

Саша продолжала шариться по карманам куртки в поисках мобильного, а я уже вытащила из бардочка шприц со снотворным, который зачем-то сегодня взяла с собой. Не уже ли проделки темной личности?

Выйдя из машины и обойдя ее, я заметила, что Саша нашла телефон и собиралась его включить, но я резко открыла дверь и всадила ей шприц в шею. Девчонка с ужасом взглянула на меня, а потом провалилась в сон. Вытащив шприц и откинув его в сторону, я схватила телефон и облегченно вздохнула, она не успела его включить.

Однако радовалась я не долго. Убедившись, что телефон выключен, мой взгляд упал на Сашу, и до меня дошло, что я натворила. Только что я привезла в свой дом девушку, которую подобрала на дороге, усыпила ее и похоже собиралась убить. Потому что она видела момент введения снотворного и вряд ли после пробуждения сделает вид, что ничего не было. Думая обо всем этом, я не заметила, как за моей спиной встала ненавистная пассажирка с переднего сидения.

– Похоже мои наставления дали первые плоды. – Я посмотрела на нее, а она вновь просияла своим злобным оскалом. – Ну чего стоишь? Давай, тащи ее в подвал. – Приказала она. – Будем делать новую подругу.

– Что ты несешь? – Закричала я. – Ее нельзя убивать, ей же всего двадцать. Нужно просто отвезти ее обратно на ту же дорогу, пусть думает, что упала в обморок и все это просто сон. – Я хотела было положить телефон Саши обратно ей в карман, но темная личность меня остановила.

– Перестань истерить, – зашипела она, схватила меня за плечи и прижала к машине. – Ты не можешь ее просто так отпустить. Она же сразу поймет, что никакой это не сон. Вдобавок, она теперь знает, где ты живешь. Что ей стоит обратиться в полицию и сдать тебя с потрохами?

Я замялась. С одной стороны, мне не хотелось убивать молоденькую девочку. Но с другой, была моя собственная жизнь. И я в двадцать пять не хотела оказаться за решеткой или чего хуже в дурке.

– Ну, чего молчишь? – Сердито произнесла она и немного потрясла меня.

– Я не знаю, что делать. – Почти в слезах проговорила я.

– Зато я знаю. – И опять последовала злая улыбка.

Дальше все происходило на автомате и в каком-то тумане. Ненавистная гостья исчезла, тело перестало мне принадлежать, и вот я уже тащила в подвал спящую Сашу. После я откуда-то достала большую доску, густо утыканную арматурой. Как она оказалась в моем подвале я не знала. Похоже, опять она постаралась. Положив доску возле Саши, я стала бить девушку по щекам и через некоторое время она пришла в себя.

– Что происходит? – Спросила девушка, пытаясь проснуться. Далее она начала оглядываться по сторонам. По ее лицу было видно, что она не осознает в полной мере все происходящее. – Где я?

– Где надо. – Холодно и грубо ответила я и стала поднимать девушку на ноги.

– Я что, в каком-то подвале? – Она продолжала оглядываться.

– А ты не так глупа, как кажешься. – Я помогла ей встать перед доской.

– Что? Настя, что происходит? Зачем ты вколола мне что-то? – Она вспомнила про снотворное.

– Стой здесь и не дергайся, – я пошла закрывать дверь подвала. – И поменьше вопросов.

– В смысле? Что происходит? Это что, какой-то розыгрыш? – Она растеряно усмехнулась. Бедная, еще не знает, что сейчас лишиться жизни.

– Я же сказала, меньше вопросов. – Грозно произнесла я, возвращаясь обратно к Саше.

– Да что происходит то? Ты объяснишь мне, наконец? – Девчонка начала злиться.

– Все просто, я убью тебя. – Я улыбнулась.

Тут на лице жертвы отразился искренний страх. До нее, наконец-то, дошло, что здесь происходит. Она медленно посмотрела на дверь подвала, затем на меня, а потом вдруг резко побежала в сторону выхода. Я рванулась за ней, ухватилась за край ее куртки и потянула назад. Из-за этого она повалилась прямо на меня, и мы обе упали на пол. Я не стала медлить и быстрыми движениями поднялась на ноги и начала тащить девушку к доске с арматурой. Саша тоже не стала мешкать и начала сопротивляться. Она смогла подняться на ноги и стала оказывать мне сопротивление. Между нами началась борьба. Я пыталась подтащить ее к доске, а она вырывалась, тянула меня за волосы и пыталась приблизиться к выходу. В итоге случилось так, что мы оказались прямо возле доски, и Саша стояла к ней спиной. Я не стала долго думать и толкнула девушку прямо на доску. Она приземлилась точно на арматуры. В один момент из ее тела на меня хлынули брызги крови. Тело девушки пронзили десятки арматурин. Ее смерть была мгновенной, так как одна из железок прошла насквозь через глаз. Мозг был убит.

Я наблюдала просто потрясающую картину. Передо мной, не доске с кучей металлических арматур лежала некогда живая девушка. Она осталась лежать с раскинутыми в стороны руками, а тело ее пронизывали десятки железяк, по которым стекала бурая глянцевая жидкость. Зрелище было просто потрясающее.

Полюбовавшись еще немного этой красотой, я стала снимать свою новую подругу с доски и принялась погружать ее в формалин. Когда все было сделано, я начала убираться в подвале и уничтожать улики в камине в гостиной.

А после...после меня отпустило и осознание всего произошедшего словно тысячный заряд тока пронзило все тело и заставило вновь биться в истерике.

– Господи, что же я натворила. – Сквозь рыдания произнесла я, упав на мягкий ковер, расстеленный возле дивана.

– Хватит. – Грубо потребовала моя темная личность, появившись, из неоткуда. – Поздно слезы лить. Ты ее уже убила. Назад не вернешь.

– Это все ты. – Зарыдала я еще сильнее. – Ты это сделала, ты во всем виновата. – Я закрыла лицо руками.

– Нет, дорогая, нет. Мы вместе это сделали. – Она схватила меня за волосы, подняв на ноги, и направила мое лицо на себя. – И даже не думай рассказать кому-либо. Помни, я знаю все твои мысли. А еще не забывай о том, что может произойти с твоей жизнью после признания. – Она отпустила меня и отправилась прочь из гостиной.

У меня действительно были мысли рассказать кому-то о своей проблеме. Но я боялась последствий. От безысходности я легла на пол, свернулась в комок и стала бесшумно плакать. Сколько еще все это будет продолжаться, я не знала. И от этого было еще хуже...