Глава 12. СИЗО.

...После окончания первого заседания, меня отправили в СИЗО, опять. Несколько месяцев там провела, пока шло расследование, теперь еще, неизвестно сколько, тут торчать. Ну, ничего, осталось совсем чуть-чуть потерпеть, а потом в тюрьму. А может куда-то еще...

Меня позвали в допросную для беседы с адвокатом. Зайдя внутрь, я встретилась взглядом с обеспокоенным Паршиным. Увидев меня, он нервно проговорил:

– Присаживайтесь. – Указал он рукой на место напротив его. – Анастасия Станиславовна, ну как вы? – Улыбнулся он.

– Шикарно. Сижу в СИЗО, отдыхаю. – Огрызнулась я.

– Ну да. – Отвел он взгляд, а улыбка сошла. – Ладно, перейду сразу к делу, а дело ваше плохо. У вас мало смягчающих обстоятельств.

– Я это прекрасно понимаю и принимаю.

– Да уж, впервые у меня такое, чтобы клиент спокойно принимал свой приговор и соглашался с ним. – Усмехнулся Паршин. – Что ж, раз этот вопрос решен и вы, судя по всему, – посмотрел он на мое лицо – не хотите возвращаться к нему, тогда перейду к другому. Ваш муж хочет с вами увидеться.

Если до этого я сидела без эмоций, то после сказанного они проснулись. Чего-чего, а с мужем я бы предпочла не видеться.

– А я не хочу с ним видеться.

– Но может вы с ним... – Начал адвокат.

– Вы плохо меня слышите? Я не хочу с ним видеться. – Разозлилась я и ударила ладонью по столу. Паршин вздрогнул.

– Что ж, хорошо. Я вас понял. – Поник он.

Вдруг, из-за спины Паршина вышла она. Стала улыбаться мне своим противным и злым оскалом. Встала в углу, скрестила руки и оскалилась еще шире.

– А что такое? – Вытянула она руки перед собой. – Ты же его так любишь. – Теперь она была возле стола, положив руки на него, и заглядывала мне прямо в душу.

– Не твое собачье дело. – Ответила я ей.

– С кем вы разговариваете? – Заерзал на стуле адвокат.

– А вы разве не догадываетесь? – перевела я взгляд на него. – Вам ведь известно о моем раздвоении личности? И о том, что прокурора подкупили?

Паршин отвел взгляд.

Боже мой, вы гляньте. Это же самый совестливый адвокат на свете. А еще самый слабохарактерный. Похоже, не у меня одной есть проблемы в плане психики. Кого-то в детстве явно ужимали в правах.

– Анастасия Станиславовна, простите, я... – Начал мямлить он, но я его перебила.

– Да хватит уже. – Закатила я глаза. – Меня бесит ваше поведение. Вы же просто тряпка. Что, в детстве родители слишком много давили на вас и ущемляли в правах?

– Откуда вы знаете? – В его глазах блеснуло что-то детское. Ребенок в теле взрослого человека, это печально. Ну почему родители не задумываются о психологическом здоровье ребенка? Почему не задумываются о влиянии, которое несут их слова и действия? Почему сами калечат своих детей?

– Да это же не вооруженным глазом видно. – Вздохнула я, а Паршин вновь увел взгляд. – Поговорить хотите об этом? Легче станет.

– Так же как вашим жертвам? – Усмехнулся он, а мне стало обидно. Паршин заметил это и извинился.

– Ну, так что, поговорим?

– Давайте, хуже точно не будет.

– Расскажите о своем детстве и о родителях. – Начала я наш разговор по душам.

Он сцепил руки в замок на столе и начал свой рассказ.

– Родители с детства потакали мной. Принимали за меня решения, не давали права голоса, не воспринимали в серьез. Я никогда не знал что такое родительская любовь, потому что они постоянно были на работе, счастливое детство, потому что меня заставляли много учиться, время, проведенное с друзьями, потому что их у меня не было. Из-за этого я вырос бесхребетным существом, которое не может самостоятельно принимать решения, испытывает чувство стыда каждую секунду и боится подать голос. И как результат вынужден всю жизнь проработать на не любимой работе.

– Почему же вы сейчас не хотите сделать так, как вам хочется?

– Я смерился со своей судьбой и уже ни на что не надеюсь. К тому же, родители все еще продолжают держать меня в ежовых рукавицах. – Поник адвокат.

– Вам нужно к специалисту и срочно. Еще можно все исправить. – Было моим советом.

– Да, возможно, вы правы. Но только какой в этом смысл? Мне тридцать лет, если и нужно было что-то исправлять, то раньше. А сейчас уже поздно.

– Знаете, что никогда не бывает поздно? – Посмотрела ему я прямо в глаза. – Это признавать и исправлять ошибки, а также бороться с проблемами и недостатками. Да вам тридцать лет, но ведь не шестьдесят и не семьдесят. Хотя даже в таком возрасте еще можно что-то исправить. А вам всего тридцать. Еще есть время отучиться на новую профессию и заняться любимым делом. Поймите же, что вы хозяин своей жизни и только вам решать, как ее проживать. Кто бы и что бы вам не говорил, только вы в праве принимать решения касательно вашей судьбы.

– А как же родители? – Посмотрел он на меня большими глазами.

– Бегите от них. Либо вы сейчас начнете бороться с этой проблемой, либо она затянет вас так глубоко, что потом уже не выберетесь. – Серьезно заключила я.

– Я вас понял, Анастасия Станиславовна. – В его глазах загорелся огонек. – Вы правы, никогда не поздно исправлять ошибки. Думаю теперь я смогу исполнить свою мечту и стану тем, кем всегда хотел.

– А кем хотели хоть? – Ухмыльнулась я.

– Кондитером.

– Ну, желаю удачи.

– Спасибо.

Паршин пожал мне руки на прощание, еще раз сказал спасибо и ушел. Меня же повели обратно в камеру.

Только я прилегла на койку, как она вновь появилась и встала в углу.

– Глядите-ка, безжалостная убийца молодых девушек раздает советы, чтобы счастливо прожить жизнь. – Она залилась издевательским смехом.

– Закрой пасть. – Громко и холодно произнесла я, глядя вверх.

– Что ты сказала? – Она подлетела к моей кровати и склонилась надо мной. – Забыла, с кем говоришь, или страх потеряла? – Ее злые безжизненные глаза смотрели прямо в душу и пробирали до дрожи. Но мне было все равно, я больше не боялась. – Знаешь, что я могу с тобой сделать?

– Предполагаю. – Встала я с кровати и начала идти вперед, тем самым прижимая ее к стене. – Вот только ничего не выйдет. А знаешь почему? Да потому что ты всего лишь глюк, системный сбой, дефект. Ты плод моего воображения, тебя даже не существует. И если я захочу, то избавлюсь от тебя. – Произнесла я угрожающим шепотом и окончательно прижала ее к стенке.

– Эй, тихо, тихо. – Сменила она устрашающий тон на мягкий. – Спокойно. Я же просто пошутила, не надо так близко к сердцу принимать мои слова.

– Убирайся. – Я отошла от стены, снова легла на кровать и повернулась к гадине спиной.

– Да ладно, ты что, обиделась? – Закатила она глаза и сложила руки на груди. Я молчала. – Брось, ты не можешь на меня обижаться. – Она подошла к кровати и стала тормошить меня за плече.

– Почему же? – Пробурчала я.

– Потому что я единственная, кто останется с тобой, даже если все отвернуться. – Она оставила попытки достать меня и села на край кровати. Она немного посидела, а потом выпалила – Почему ты не захотела видеться мужем?

– Потому что мне стыдно. – Я встала и села рядом с ней.

– Стыдно? За что? – Захохотала она.

– За тебя. – Злобно прошипела я.

– А-а-а, я поняла. Не можешь смотреть ему в глаза после того, что сделала? – С ухмылкой глянула она на меня.

– Не я, а ты. – Прорычала я и повернулась к ней. На глаза выступили слезы.

– Так ведь твоими руками. – Она глянула на меня. – Ты что, плачешь? – Она заулыбалась. – Да уж, ты в полном отчаянии. – Снова издевательский смех.

– Пошла вон. – Слезы текли по щекам.

– Ладно, не нервничай, а то морщины будут. – Засмеялась она, встала с кровати и исчезла.

Я уткнулась лицом в подушку и заплакала крокодиловыми слезами. Все эти годы я держала эмоции в себе и копила. Пора выпустить их на волю...