Глава 11. «...Ее разорвали собаки...»

... – Ваша честь, у меня больше нет вопросов. – Произнес прокурор.

– У стороны защиты будут вопросы? – Повернулся судья к адвокату.

– Ваша честь, – он на секунду замолчал и взглянул на меня виновато – у меня нет вопросов к потерпевшей.

Да уберите вы его отсюда. Какая от него польза? Факт изнасилования доказан, а значит, больше он здесь не нужен.

– Пригласите в зал Соркину Дарину Пантелеевну.

В зал нервно забежала новая потерпевшая. Она, быстро перебирая ногами, подошла к трибуне. Нервно взглянула зал и присяжных и задержала взгляд, в котором смешались любопытство, и немного удивления с ужасом, на мне.

Женщина была не высокого роста, одета просто, даже как-то по-деревенски, да и вела себя примерно так же. Всех вокруг себя осматривала, нервничала, словно была не в своей тарелке.

– Вы Соркина Дарина Пантелеевна, тысяча девятьсот шестьдесят третьего года рождения, работаете продавщицей в магазине. Мать второй жертвы Дорохиной Зои Федоровны. – Уточнил судья.

Женщина резко посмотрела на судью, когда услышала слова. В ответ немного помолчала, а после ответила.

– Да.

– Пожалуйста, вопросы. – В который раз повернулся он к прокурору.

– Благодарю ваша честь. Потерпевшая, что вы можете сказать о дне пропажи вашей дочери?

– Ну...я точно не знаю когда она пропала. – Замялась она.

– Хорошо, как вы узнали о пропаже дочери? – Зашел прокурор с другой стороны.

– Ну...дочь перестала выходить на связь. – Все так же растеряно отвечала она.

– А когда вам сообщили о том, что нашли тело вашей дочери?

– Так это...год назад позвонили и сообщили, что, мол, нашлась ваша дочь придите и опознайте.

– Ваша честь, у меня больше нет вопросов. – Сообщил прокурор.

Ух, какой ты шустрый. А то, что она ничего не знает о родной дочери, тебя не волнует? Тоже мне, мать нашлась. Вот чего глаза то бегали по залу, боялась, что люди осудят. Дочь ведь от нее сбежала.

– У стороны защиты будут вопросы? – Глянул судья на Паршина.

– Да, ваша честь. Потерпевшая, скажите, а почему вы не знаете дату пропажи вашей дочери. – Адвокат был уже увереннее.

– Ну так...она как уехала, так больше не звонила и не писала.

– А почему ваша дочь оборвала связь с вами.

– Так... – зависла она ненадолго – А какое значение это имеет для дела?

– Прямое. Отвечайте на вопрос. – Паршин говорил увереннее.

– Она не общалась со мной, потому что обиделась. – Фыркнула Соркина.

– И за что же именно?

– А за то, что, видите ли, я не вставала на ее сторону. – Сердито и обиженно проговорила она.

– Поясните. – Продолжал наседать адвокат.

– Зойка моя, от первого брака. Муж рано умер, и мне пришлось растить ее одной. Но когда Зое было пятнадцать лет, я встретила мужчину и вышла за него. Дочь сразу невзлюбила отчима, говорила, что он ее домогается и бьет. Она даже специально одежду на себе рвала и синяки ставила, чтобы я ей верила. – Обиженно вещала не до мать.

– И вы верили?

– Нет, конечно. Я же знала, что она хочет рассорить нас с мужем.

– Ваша честь, я бы хотел кое-что прояснить. – Огласил Паршин. – При моем допросе, подсудимая призналась, что перед каждым убийством общалась с жертвами, что бы, так сказать, отправить их в мир иной с легким сердцем. Так вот, при беседе с Зоей Дорохиной она узнала, что отчим Зои регулярно бил ее и домогался. И в доказательство этому Зоя показала моей подсудимой шрам от затушенной об нее сигареты, на левой ключице. Судмедэксперты проверили это и сообщили, что действительно, на теле погибшей Дорохиной присутствует такой шрам. Так же они обнаружили и другие старые раны, которые свидетельствуют о том, что отчим издевался над девушкой.

Сегодня, значит, не только я отомщена буду. И надо же до чего техника дошла, смогли найти этот шрам, не смотря на то, что от тела там мало что осталось.

– Это как же так? Получается, Зойка мне не врала. – Потрясенно произнесла горе мать. – А если бы я ей поверила, ничего бы этого не случилось. – Заторможено делала выводы она. – Так это что же получается... – она испуганно посмотрела в глаза адвокату. – Я что ль в ее смерти виновата...

Наступила небольшая тишина. Женщина оперлась руками о трибуну и опустила голову.

– Потерпевшая. – Окликнул ее судья.

Она медленно подняла голову на него, и взору судьи предстало заплаканное лицо непутевой мамаши.

– Это я в ее смерти виновата. – Произнесла она тихо, а после закричала. – Она из-за меня умерла. – Эмоции хлынули на нее гигантской волной. Женщина ударила ладонями по трибуне и некоторые сидящие в зале вздрогнули.

Судья начал кричать приставу, чтобы потерпевшую вывели из зала суда, а та в свою очередь продолжала бить трибуну, рыдать и проклинать себя за то, что когда-то не послушала родную дочь.

Увы, ошибок прошло не вернуть, на них остается только учиться...

...Но не будем предаваться меланхолии, разлитой в воздухе. А лучше вернемся на семь лет назад в холодный октябрь. Ведь именно тогда умерла Анастасия Феоктистова и родилась Формалинщица...

И так, две тысячи пятнадцатый год. Моя жизнь разделилась на две фазы существования.

Первая начиналась на работе. Карьера шла в гору. На работе все было более чем хорошо. А вот дома, когда я оставалась наедине с собой, Валей и не желанным голосом в голове, шла вторая фаза, и начинал происходить настоящий хаос.

Голос брал контроль над моими мыслями и единственным, о чем я могла думать это то, что мне хочется «обрести» новую подругу.

Так продолжалось до октября, все это время я старалась как-то сдерживать его, но потом сломалась. Было невыносимо каждый день слушать голос в своей голове, который с каждым разом становился все громче и настойчивее. В итоге я предложила договор, я нахожу новую подружку, а он взамен оставляет меня в покое.

Конечно, в глубине себя я понимала, что после этого он вряд ли отстанет от меня навсегда, но и небольшого отдыха от этого безумства тоже хотелось. А обращаться за помощью я боялась.

Но вернемся к убийству. После нашего небольшого соглашения я стала думать, как бы мне выполнить свою часть договора. Ведь людей я не убивала. Да и начинать делать это не хотела. Но мне некуда было деться. Еще чуть-чуть и я сошла бы с ума.

Я стала думать, как бы мне все сделать так, чтобы меня не поймали. Но голос в голове сделал все за меня. Он сказал, все устроит, а мне лишь нужно найти подходящую девушку.

После услышанного я решила, что подыскать нужную кандидатуру получиться в каком-нибудь неблагополучном районе, где вообще нет камер наблюдения.

А вот насчет плана убийства, было кое-что, как сказал голос, интересное. Он подсказал мне, что раз уж первая девушка нашла свой «дом» благодаря песне «Формалин», то и в случае со следующей стоит поступить так же.

В первой строчке пелось: «Она не придет, ее разорвали собаки...». Это означало, что нужно было найти собак.

Но с реализацией пришлось немного напрячься. Я вновь обратилась за помощью к старым папиным знакомым, на которых у меня все еще оставался компромат. И вновь, сославшись на байку про рабочие эксперименты, чтобы опять не было лишних вопросов, я обзавелась тремя самыми, наверное, злыми собаками породы Доберман, двумя большими клетками, открывающимися с помощью пульта дистанционного управления, одна для собак, а вторая для меня (нужно было обезопаситься от этих монстров) и еще десятью колбами с формалином и ружьем. Кстати на колбы меня подбил голос, и тут я поняла, что это предвещает что-то плохое...

И так, день убийства. Я решила искать новую знакомую в ночном клубе. Потому что там всегда можно было встретить нуждающихся в подвозе до дома, плюс, люди там уже доведены до нужной кондиции, при которой инстинкт самосохранения автоматически отключается.

В тот день у меня был выходной, и я направилась в клуб из дома, в подвале которого уже ожидали свою добычу три голодных Добермана. Для лучшего эффекта, я не кормила собак два дня. Поехала я в самое отвратное местечко, которое только смогла найти. Почему? А потому что в там не было камер видеонаблюдения, с дешевого пойла, которое там разливают посетителей сразу разносило, ну и район там не благополучный, если кто и пропадет, искать точно не будут.

Приехав на место, я припарковала машину и начала высматривать жертву. Возле клуба крутилось много людей, но все они еще не собирались домой. Хотя погода была просто отвратительной, по небу плыли темные тучи, дул холодный ветер, скоро должен был начаться дождь. И чего этих дураков так тянет в эту помойную яму? Нет, чтобы дома сидеть.

Но вдруг я отбросила эти мысли, потому что к моей машине подходила девчонка лет восемнадцати-девятнадцати, которая по виду была в ярости. Она стремительно приближалась, одним резким движением открыла переднюю дверь и грубо спросила:

– До дома подбросишь?

– Садись. – Кивнула я на заднее сиденье.

Она запрыгнула в салон и растянулась сзади, какие манеры, назвала адрес и машина тронулась.

Начался дождь. Мелкие капли приземлялись на лобовое стекло и разбивались на брызги. Ехала я медленно, потому что все еще плохо управлялась с машиной. А вот моя пассажирка видимо любила скорость, потому что, все так же грубо сказала:

– Ты можешь ехать быстрее, плетемся как черепахи. – Она отвернулась к окну.

– Я новичок в этом деле еще плохо вожу. – Я мельком взглянула на девчонку через зеркало заднего вида. Мне она напоминала гота. У нее были черные волосы длиннее линии подбородка, пирсинги лабрет и септум, мрачный макияж, черные ногти, множество татуировок на руках и ногах, не стандартного вида платье, больше похожее на лохмотья, а сверху всю эту «красоту» прикрывал черный плащ, который теперь она стянула с себя. Пока я рассматривала ее, голос в голове уже активировался и начал раздавать советы.

– Наладь с ней устный контакт. Усыпи ее бдительность.

Я послушалась и завела разговор:

– Смотрю, ты чем-то расстроена. – Начала я робко и аккуратно.

– Браво, Шерлок, у тебя есть глаза. – Все так же по-хамски отвечала она.

Вот же дрянь мелкая. Еще молоко на губах не обсохло, а она уже старшим хамит. Да, конечно, у нас с ней разница в возрасте не прямо значительная, но все же. Есть банальная вежливость. Ее что, родители не учили, что нужно быть вежливыми с окружающими?

– Можно и не хамить, – обиделась я. – Неужели тебя в детстве мама не научила относиться к людям с уважением?

– Нет у меня мамы. – Чуть тише и спокойней произнесла она.

Меня вдруг что-то кольнуло в сердце. Расти без матери, наверное, ужасно. Я в какой-то степени тоже без нее росла, но все же она была. И пусть она была ужасной матерью, однако, она оставалась моим единственным близким человеком, а значит моей последней опорой. А сейчас эта опора рухнула, и я осталась совершенно одна без чьей либо поддержки. Ох, как же я жалею, что злилась на нее за такое поведение. У нее наверняка был нарциссизм, и с ним нужно было бороться, а я просто отвернулась от нее и ни чем не помогла. Нельзя откладывать проблемы в дальний ящик, нужно решать их по мере поступления. Иначе, конец может быть очень плачевным.

– Ох, прости, я... – Не успела я договорить, как девчонка засмеялась.

– Ты че, подумала, что она умерла? Ха-ха-ха. Да жива она. – Вдруг она резко сменила интонацию. – Вот только матерью ее не назовешь. – Она вновь отвернулась к окну.

– Это было не смешно. – Я вновь нахмурилась. – Родителей не выбирают. И какими бы они не были, мы должны быть им благодарны за то, что они дали нам жизнь.

– А я не просила меня рожать. Могла бы и аборт сделать. – Закричала она от наплыва эмоций.

– Так значит, тебе не нравиться жить? Что ж, тогда я исполню твое желание. – Я вдавила педаль газа. Хоть машина была и старая, но могла достаточно разогнаться. Девчонка знатно занервничала. Она вжалась в кресло и закричала.

– Эй, все хорош. Тормози.

Я, не сразу, но послушалась и сбавила скорость. Моя пассажирка облегченно вздохнула и расслабилась.

Дальше мы поехали молча. Странно, но девчонка не стала возмущаться из-за не запланированного скоростного заезда, просто продолжила тупить в окно, но уже не со злостью, а с грустью. Я наблюдала за ней в зеркало заднего вида. Видя смену настроения, стало жалко ее. А еще мне показалось, что я задела за больное.

Стало совестно, а из-за этого не уютно. Я ненавидела, когда меня грызло чувство вины и потому решила извиниться.

– Извини. Я, видимо, перегнула палку.

– Забей. – Холодно ответила мне она.

– Может, я могу тебе чем-то помочь? – Проигнорировала я ее просьбу и продолжила настаивать на своем.

– Я же сказала, забей.

– Но может... – Договорить я не успела, девчонка перебила меня.

– Да ты что, русского языка не понимаешь? – Повысила она голос. – Я же сказала, мне помощь не нужна.

– Вот только кричать на меня не надо. – В ответ разозлилась я. – Мне показалось, что тебе нужна помочь.

– Помощь. – Хмыкнула она. – Ты что, МЧС или «скорая», чтобы помощь предлагать?

– Не то и не то. Но иногда не обязательно быть из службы спасения, чтобы помогать. Порой легче может стать даже от одного разговора. – Продолжала я на повышенном тоне.

После моих слов повисла тишина. Пассажирка не стала ничего отвечать, а лишь снова отвернулась к окну, но на этот раз обиженно. Я тоже с долей обиды продолжила смотреть сквозь лобовое стекло.

Дождь усилился и теперь уже не капли, а целые струи стекали вниз по стеклу на капот.

В молчании мы вновь ехали не долго. Спустя несколько минут, пассажирка опять подала голос.

– Почему я должна говорить о своих проблемах с незнакомым человеком? – не отрывая лица от окна, вдруг выпалила она.

– Что? – Не поняла я о чем идет речь.

– Ты сказала, что помочь можно даже разговором, значит, хотела со мной поговорить. Но с чего бы я должна вести с тобой диалог, если даже тебя не знаю?

– Иногда легче высказаться незнакомому человеку. Потому что со знакомыми людьми обсуждать личные проблемы может быть не комфортно.

– Звучит логично. – Немного поразмыслив, ответила пассажирка.

– Ну, так что? Расскажешь, что у тебя случилось или и дальше будешь молчать?

– А про что рассказывать?

– Про мать, наверное. Ты же после ее упоминания стала угрюмой.

– Про мать? – Задумчиво повторила она мои слова, глядя куда-то вниз. – Ну, давай про мать. Хотя, если честно, говорить про нее не особо хочется.

– Слишком болезненная тема? – Сочувственно спросила я.

– Да. Отношения у нас натянутые, еще вечные ссоры.

– Ты прямо мою жизнь описываешь. – Горько усмехнулась я.

– У тебя тоже проблемы с ней? С матерью?

– Проблемы это мягко сказано. Я бы сказала, у нас многолетняя война.

– Что, все так серьезно?

– Да. Она, можно сказать, воспитывала меня одна. Папу посадили, когда мне было пять, а после отсидки он продолжал нарушать закон и его вновь сажали. Но не смотря на это, он меня сильно любил, а потом умер. Мама же, не привыкшая работать, вечно винила меня во всех бедах. Мы еще жили бедно и в этом тоже, по ее словам, была виновата я. Конечно, мне было обидно, за такое отношение и поэтому я начала отдаляться от мамы. А когда переехала в Москву, учиться, совсем перестала с ней общаться. Однако, – моя интонация стала печальной – пять лет назад она умерла. И теперь, осталась я на всем белом свете одна, без родных и поддержки. – Я замолчала.

В салоне повисла пауза, а спустя несколько секунд, я тяжело вздохнула и задумчиво произнесла.

– Знаешь, я иногда думаю. Может если бы я не отвернулась от нее тогда, а показала специалисту, стала бы наша жизнь другой? Может она была бы до сих пор жива и счастлива со мной, а я с ней? – Я сменила интонацию. – Но, увы, мы уже никогда об этом не узнаем. Да и чего прошлое бередить, нужно жить и радоваться настоящему. – Я натянула фальшивую улыбку, чтобы не показывать своей боли, хотя на самом деле готова была кричать, и повернулась к пассажирке.

Девушка сидела с каменным лицом и смотрела на меня сочувствующе. Увидев это, улыбка сошла с моего лица и я с глубоким вздохом отвернулась обратно.

– Твоя очередь. – Произнесла я.

– Что, моя очередь? – Не поняла она и нахмурилась.

– Твоя очередь рассказывать.

– Ладно. – Немного растерялась она. – С чего бы начать?

– Начни сначала.

– Окей. Но перед этим, давай хотя бы представимся друг другу, а то как-то неудобно.

– Давай. Я Настя.

– Зоя.

– Очень приятно. А, кстати, сколько тебе лет? До походов в клуб уже доросла? – С насмешкой произнесла я.

– Двадцать два. – С ехидством ответила она.

– Серьезно? – Я немного удивилась. – Я думала тебе восемнадцать или девятнадцать.

– Многие так думают. Но сейчас не об этом. Раз уж начинать с начала, то, пожалуй, с моего рождения. – Она глубоко вздохнула, собираясь с духом. – Моя мать родила меня в тридцать, я была желанным ребенком, и после рождения стала для родителей центром вселенной. Они меня холили и лелеяли, а потом папа умер, и для мамы это стало ударом. Она его очень любила. Я понимала ее состояние и старалась помогать и радовать. В итоге она вернулась в привычный ритм жизни и мы были только вдвоем. – Тут она помрачнела. – Но потом...Когда мне было пятнадцать, мама встретила новую любовь. Я сначала радовалась, ведь она совершенно преобразилась, в лучшую сторону. Но когда они поженились и съехались, я поняла, насколько сильно ошибалась. При маме отчим был примерным дяденькой, но без нее приставал ко мне, а когда я сопротивлялась, поднимал руку. Вот смотри. – Зоя указала пальцем на плече, где под разноцветной татушкой был еле заметен продолговатый шрам. – Это от ножа. Он как-то в порыве гнева полоснул меня им. А это след от сигареты. – Теперь она приспустила ворот платья и показывала мне ключицу с округлым шрамом от ожога.

– Бедная. – Проговорила я в шоке.

– Вот только жалеть меня не надо. Жалось мне твоя ни к чему. – Она вновь стала грубой. Немного помолчав, она продолжила свой рассказ. – Когда мне исполнилось восемнадцать, я сбежала из дома. Сменила фамилию отчима, которую заставила взять мама, на фамилию отца, нашла работу, квартиру и зажила самостоятельной жизнью. – После она замолчала.

Похоже, жестокое обращение отчима закалило характер Зои и сделало толстокожей.

– А что там случилось в баре? Почему ты так резко выбежала? – Я решила сменить тему.

– Увидела, как мой парень целовался с моей лучшей подругой. Гады, а я им верила. Теперь вообще больше ни с кем общаться не буду. От людей одни проблемы и предательство.

Сменила тему, называется. Но Зоя во многом права. Во-первых, люди действительно несут беды и раздор, не стоит доверять даже лучшим подругам. А, во-вторых, она действительно больше не с кем общаться не будет. Разве что существует рай или ад и она найдет себе там собеседника по душе. Но пора заканчивать наш разговор и переходить к делу, потому что голос в моей голове все громче твердил: «Убей ее!»

Я начала давить на педаль тормоза. Потом, когда машина полностью остановилась, я сделала непонимающее лицо и стала играть свою роль.

– Вот черт, опять.

– Что опять? – Вытянула голову вперед Зоя.

– Опять машина заглохла.

– Блин. И что, я теперь до дома не доеду? – Начала злиться она.

– Доедешь. Просто нужно под капотом поковыряться. – Стала выходить из салона я.

– А это надолго? – Стала она кричать, что бы я услышала ее из салона.

– Нет. – Я открыла капот и начала делать вид что что-то делаю. – Сейчас, пара секунд и готово. – Я немного поковырялась там, а потом начала главное действие этого спектакля. – Слушай, Зой, можешь мне помочь?

– С чем?

– Там в бардачке лежит фонарик, возьми его и посвети мне. – Она послушно достала фонарик, прихватила плащ и выскочила из салона. Зоя начала светить и прикрывать голову свои плащом, потому что дождь усилился еще больше. Мне же было все равно на то, что я могу промокнуть. Я стояла под холодными струями дождя, которые уже начинали затекать мне под ворот пальто, и даже не ежилась от холода. Внутри меня бушевал адреналин, было страшно, но я, почему то, хотела совершить задуманное. А еще ощущала, что тело, будто мне не принадлежит, и все это делаю не я.

В любом случае я начала действовать. Пока я говорила Зое, куда нужно светить и одной рукой ковырялась под капотом, тем самым отвлекая ее. Вторую руку я запустила в карман своего пальто и нащупала там шприц с заранее приготовленным быстро действующим снотворным. Когда Зоя наклонилась ближе к машине, я всадила ей шприц и впрыснула содержимое. Моя пассажирка схватилась за место прокола и с ужасом посмотрела на меня, а потом рухнула на землю.

На этом моменте со мной начали происходить странные вещи. У меня словно случилось помутнение в голове, а дальше я будто наблюдала за собой со стороны. Как робот на автомате я без всяких усилий подняла Зою с земли, взвалила на плече и закинула в салон на задние сиденья. Затем подняла с земли ее плащ, который упал с нее и пошарилась в карманах. Там я нашла телефон, ключи, документы и несколько купюр. Деньги мне были по боку, важен был телефон. Я выключила его и вместе со всем остальным закинула к Зое. После закрыла капот, подняла упавший фонарик, села за руль и поехала домой.

Доехала я за час. Тот район, в котором был сыгран спектакль, находился довольно далеко от моего дома. Но тогда пассажирка еще не очухалась. Снотворное обещало двух часовой эффект. Когда машина оказалась в гараже, я вышла из салона, взяла Зою и открыла потайную дверь. Спустившись по лестнице, я привязала ее к стулу, который заранее оставила в центре подвала вместе с веревкой. Сама я сняла верхнюю одежду и пошла за нашатырем. Странно, но и сейчас мои действия были очень слаженные и четкие, а не дерганые и небрежные, как я думала. Мое поведение тоже было весьма необычно, на лице не было эмоций, у меня даже не один мускул не дрогнул. Я действительно вела себя как робот не страха, не чувств. Однако у меня все еще оставался человеческий разум, и он один не понимал, что со мной происходит.

Принеся в подвал нашатырь, я быстро открыла его и поднесла к носу Зои. Та начала морщиться и двигать головой, а потом пришла в себя. Сначала она осмотрелась, а потом начала пытаться высвободиться. Я же в свою очередь закрыла нашатырь и отошла к столу, стоящему в одном из концов подвала, убрала пузырек и повернулась к Зое.

– Можешь не тратить силы. – Посмотрела ей в глаза я и улыбнулась. Со стороны, наверное, моя улыбка была сумасшедшей.

– Что происходит? Отпусти меня, гадина. Кто ты такая? Чего тебе нужно? – Она все пыталась развязаться, но ничего не выходило.

– Я же сказала, не трать силы. – Смотрела на нее в упор я. Потом вдруг на ее лице появилось озарение.

– Погоди, я поняла, тебя Славик подослала? Да? Это розыгрыш! Где камеры, куда смотреть? Славочка, выходи, крутая шутка, я заценила. Не переживай, злиться за поцелуй с Сонькой я не буду. – Начала она кричать на весь подвал, оглядывать по сторонам и нервно смеяться.

– Глупая девочка. Разве мама не учила тебя, что доверять чужим не стоит? – Я начала медленно подходить к ней.

– В смысле? Это че не прикол? – Посмотрела она на меня со страхом.

– Нет, крошка, это марафон желаний. И сейчас я исполню одно для тебя. – Я стала улыбаться еще шире.

– Какое желание, че ты несешь? – Видимо она еще не до конца осознавала ситуацию, потому что начала злиться.

– То, которое ты огласила в машине. – Я была все ближе.

– Что за бред? Кто ты вообще такая?

– На грядущую ночь я буду твоей крестной феей. – Я встала у нее за спиной.

– Какая фея? Ты сумасшедшая или наркоманка? – Кричала она и оборачивалась за спину.

– Не переживай, – шептала я ей на ухо – все пройдет быстро, ты почти ничего не почувствуешь. – Я ощущала ее страх и упивалась им. Мне нравилось смотреть, как она нервно дергается, дабы развязаться. Однако все попытки были четны, веревка была затянута туго, на совесть.

Я еще немного понаблюдала за ней, а потом мне надоело, и я перешла к исполнению желания. Вновь подойдя к столу, я взяла небольшой пульт и подошла к клетке с собаками, на которой было длинное покрывало.

– Не бойся. Сейчас все закончится. – Я сдернула покрывало и на нас с Зоей уставились три огромных и злых Добермана. Все это время псины молчали, а теперь начали рычать и скалится.

Зоя, которая видимо, осознала все происходящее, начала визжать. Собаки в свою очередь начали лаять и рваться наружу.

– Тише, зачем же так кричать. Ты только больше разозлишь их. Они не любят резкие звуки. – Я начала отходить к другой клетке, которая обещала мне защиту.

– Пожалуйста, отпусти меня. – Сквозь слезы начала она молить меня. – Я сделаю все, что ты хочешь. Что тебе нужно? – Слезы превратились в рыдания.

– Мне нужна смерть. Твоя смерть. – Я зашла в клетку, захлопнула дверь и с помощью пульта закрыла электронный замок.

Зоя начала кричать, что бы я ее выпустила, рвалась, но все ее попытки не увенчались успехом. Я немного посмотрела на это зрелище, а потом нажала другую кнопку на пульте, которая открывала дверь клетки с псами. Замок запищал и дверь распахнулась. Наступила тишина. Зоя уставилась на собак, а они на нее. Псы стали медленно выходить из клетки, а потом резко кинулись к ней и повалили стул на пол. Жертва завизжала от боли. Доберманы вцепились в ее плоть и стали с рычанием рвать ее. Зоя продолжала кричать, а собаки вгрызались в ее тело, оставляя глубокие укусы из которых фонтаном брызгала кровь. Все происходили довольно быстро. Через пару минут пол залился красной жидкостью, а в воздухе зазвенели ноты металла. Я упивалась страхом и болью, которые наполняли этот подвал.

Все это продолжалось еще пару минут, а потом вопли Зои стихли. Ее желание исполнилось, и она ушла в мир иной. Все так же на автомате и без эмоций я взяла ружье, которое заранее положила в свою клетку, прицелилась и выстрелила. Собаки заскулили, а потом замолчали. Теперь они тоже были мертвы.

Я вышла из клетки, подошла к столу, положила пульт и взяла из-под стола топор. Подойдя к собакам, я замахнулась и отрубила одной из них голову. Затем откинула топор и начала отвязывать труп Зои от стула. Сделав это, я взвалила на плечи то, что от нее осталось и пошла к колбе, чтобы законсервировать труп. Меня ни как не смущал тот факт, что с моей новой подруги стекает кровь и льется прямо на меня. Я была точно не живая.

Взобравшись на заранее поставленную стремянку, я открыла колбу и закинула труп. Потом я подобрала голову собаки и кинула в туже колбу. Мне хотелось оставить орудие убийства вместе с жертвой.

Разобравшись с Зоей, Я решила познакомить ее с Валей, колбу которой я заранее прикрыла простыней, чтобы не пугать Зою, будучи живой. Резким движением я стянула материю и моему взору представилась Валя. Она так же безжизненно плавала в жидкости.

– Знакомься, Валя, это, Зоя. Она наша новая подруга. Зоя, это Валя. – Я представила девушек друг другу.

Вдруг, я неожиданно перевела свой взгляд на собственное отражение, которое виднелось в колбе. Увидев свои стеклянные глаза, сумасшествие, которое плескалось в них и ужасающую улыбку, я вдруг опомнилась. Вновь подняла глаза на девушек и с ужасом осознала что натворила. Я схватилась за голову и закричала. Перед глазами вдруг всплыли картинки убийства Зои, и мне стало плохо, но не физически, а морально. Я поняла, насколько ужасное действие совершила несколько минут назад. Ноги подкосились, и я упала на пол, из глаз хлынули слезы. В голове крутилась одна мысль: « Я монстр».

– О да, дорогуша, – произнес кто-то.

– Что? Кто здесь? – Я начала оглядываться по сторонам. Слезы сменились учащенным пульсом, сработал инстинкт самосохранения. Стало страшно, что сейчас меня поймают на убийстве и сдадут полиции.

– А ты не узнала? – Спросил голос.

– Кто ты? – Я в панике продолжала оглядываться. Сюда же никто не мог проникнуть.

Вдруг я услышала стук каблуков, а после этого из-за моей спины вперед вышла девушка. Сначала я могла смотреть только на ее спину. Девушка была в белой водолазке, черной длинной юбке свободного кроя, на ногах были черные полуботинки на высоком каблуке. Волосы у нее были прямые, русые, собранные в низкий хвост. Неожиданно она повернулась ко мне лицом, и я выпала в осадок. Этой девушкой была я. Точнее у нее было мое лицо, но это явно была не я. В глазах ее было что-то злое, а на лице появилась не добрая улыбка. Далее мой взгляд упал на шею девушки. На ней висел тот самый кулон, который был при мне в день изнасилования. Стало страшно, я начала отползать назад, а она медленно подходила ко мне.

– Куда же ты, дорогуша? – улыбка становилась шире и ничего хорошего в себе не несла.

– Кто ты такая? – Как-то смогла выдавить из себя я вопрос.

– А ты разве не узнала? Не узнала саму себя? – Она была все ближе.

– Что за бред? – Я достигла спиной стены. Бежать было некуда.

Незнакомка присела на корточки напротив меня.

– Ну почему же бред? Посмотри внимательней. Этот нос, эти глаза – она стала водить пальцами по указываемым участкам лица – брови, губы, подбородок. Одно лицо. – Она склонила голову так, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

Улыбка с ее лица ушла и теперь незнакомка осматривала меня, изучая. При этом головой она вертела не как обычный человек, а как какой-то гуманоид или психически больной.

– Этого не может быть. Как это возможно? – Словно в бреду повторяла я, не веря в происходящее.

– Как видишь, возможно. – Она поставила локти на колени, сцепила паль и поставила на них подбородок. Уголки ее губ слегка приподнялись вверх, и улыбка стала выглядеть более милой. Но только складывалось ощущение, что за ней было скрыто что-то не хорошее.

– В таком случае, зачем ты тут? – Я нарушила небольшую паузу между нами. Мое тело все еще было в напряжении, а инстинкт самосохранения подсказывал, что эта девушка опасна.

– Я пришла, чтобы помочь тебе. – Она аккуратно убрала мне за ухо выбившуюся прядь волос и невольно ко мне прикоснулась. От этого прикосновения тело пронзил жуткий страх, а мурашки по телу пронеслись со скоростью света. Я вся сжалась и зажмурила глаза.

На миг мне даже показалось, что от нежданной гостьи повеяло холодом. А в голову закралась мысль, что там, где холод, ходит смерть.

– Зачем это? – Отошла я от ужаса и распахнула глаза. – Мне не нужна помощь, у меня все хорошо. – Я смотрела ей прямо в глаза и глупо улыбалась, давая этим понять, что все действительно хорошо. Однако чувствовала, что со стороны моя улыбка выглядит довольно глупо и не правдоподобно. Все-таки страх взял свое.

– Правда? – Один из уголков ее губ пополз вверх, создав страшную ухмылку, а глаза немного сощурились. – А мне кажется, тебе нужна помощь. – Девушка встала на ноги, скрестила руки на груди и стала медленно расхаживать.

– Нет-нет, говорю же, у меня все хорошо.

– Да что ты? – Девушка остановилась, встав спиной ко мне, и наклонила голову на бок, словно в раздумьях.

Я начала ползти вдоль стенки в противоположную от гостьи сторону, следя, чтобы она не заметила. Однако девушка оказалась не глупа. Через плечо она глянула на меня, со злой улыбкой. А после очень быстро подскочила ко мне и, вцепившись рукой в горло, прижала меня к стенке.

Мое тело окутал колючий страх. Я стала вырываться и пытаться убрать ее руку с моей глотки, но все было четно. Незнакомка вцепилась мне в горло мертвой хваткой.

– Кто ты такая? Что тебе нужно? – Закряхтела я в ужасе, вцепившись в ее руку, смотря прямо в ее холодные и словно мертвые глаза.

– Ну что же ты такая не внимательная? – На лице девушки появилось не хорошее выражение, от которого стало очень жутко. – Я ведь тебе уже говорила, то что я – это ты. И что я пришла помочь тебе.

– Нет, это не правда, не правда. – Попыталась закричать я во весь голос, но из горла вновь вырвалось кряхтение.

– Хорошо, предположим, что это не правда. Тогда какие у тебя будут объяснения? – Она сдавила горло еще сильнее и из него вновь послышались мои хрипы.

– Не знаю. – Прохрипела я.

– Тогда сыграем в небольшую игру. – Она опять недобро улыбнулась. – Правила таковы, я задаю вопрос, и если ты отвечаешь правильно, я ослабляю хватку. А если нет... – Она с новой силой сдавила горло. – Ну как, играем? Иначе не отпущу.

– Да. – Еле слышно согласилась я от безвыходности.

– Тогда вопрос первый. Ты узнаешь меня? – Она направила мое лицо на свое, заставляя смотреть себе в глаза. Я же продолжала держаться за ее руку, пытаясь ослабить хватку. Попытка опять не удалась.

– Нет. – Прохрипела я.

– Ответ не верный. – Она надавила с новой силой.

В глазах у меня начало темнеть. Не хотелось заканчивать жизнь вот так.

– Но я, правда, тебя не знаю. – С еще большими хрипами вымолвила я.

– Врешь. – Девушка злобно на меня взглянула. – Ты знаешь меня.

И тут в моей голове что-то щелкнуло и меня осенило. Ее голос. Это тот самый голос, что преследовал меня.

– Ты тот голос! Голос в моей голове! – Выпалила я, как можно быстрее, чтобы она меня не задушила.

– Верно. – Незнакомка ослабила хватку. Я начала кашлять. – Следующий вопрос. Зачем я пришла?

– Чтобы помочь мне. – Вспомнила я ее слова и решила ответить так, чтобы не провоцировать еще больше.

– А с чем помочь? – На лице девушки появился злой оскал.

Я молчала. Не знала что ответить. Было страшно, что если произнесу не правильный ответ, она меня задушит.

– Ну же. – Она требовала ответ. Оскал ушел.

– Я не знаю. – Выдала я из последних сил.

– Что ж, так и быть. На этот вопрос отвечу тебе я. – Она отпустила руку и я стала откашливаться, судорожно глотая воздух ртом.

Незнакомка вновь поднялась на ноги и скрестила руки на груди. Она оказалась прямо напротив меня. А я, глядя на нее снизу вверх, чувствовала себя максимально не уютно.

– Я пришла, чтобы стать твоей подругой. – Она мило улыбнулась мне. И опять же, я почувствовала фальшь этой улыбочки.

– Да что ты. – Все еще глотала воздух я и смотрела на нее с опаской, вжимаясь в стену.

– А ты что, мне не веришь? – Изобразила на своем лице разочарование девушка.

– Ни капли. – Ответила я.

– А вот и правильно. – Она снова схватила меня за горло, только теперь потянула вверх и поставила на ноги. Лицо ее было скорченно от злости. – Знаешь, в чем настоящая суть моего прихода? – Она заглядывала в глаза. Я помотала головой в знак ответа. – Я пришла, чтобы помочь тебе отомстить. – В глазах блеснуло что-то дьявольское.

Я не понимала что происходит. Кому мстить? За что? Зачем?

– О чем ты?

– Ну как же? Наталья. Та стерва, что отбила у тебя Олега. – Опять она сильнее сдавила гортань. – Разве ты не хочешь поставить ее на место? Не хочешь отомстить за свое унижение?

– Она никого не отбивала. Мы с Олегом не были парой. – Хрипела я в ответ.

– Да, но ведь могли бы быть. Если бы не она. – Медленно и зловеще говорила она.

– Да что ты вообще такое? – Из последних сил спросила я, пытаясь убрать ее руки с шеи.

– А ты так и не поняла? – Вдруг удивилась она и отпустила меня.

Я сползла по стенке вниз, на пол, откашливаясь.

– Нет. – Выдавила я.

Неизвестная гостья вновь присела на корточки напротив меня.

– Милая, я обратная сторона тебя.

– Что это значит. – Я все никак не отходила от ее попыток задушить меня.

– Я все плохое, что есть в тебе. Я твои боль, злость, обида, ненависть, печаль, разочарование. Все, то негативное, что годами копилось в тебе, превратилось в меня.

– Нет. Это не возможно. Как ты можешь состоять из эмоций? – В недоумении спросила я.

– А ты так и не поняла, откуда я? – Она ухмыльнулась.

Я помотала головой в знак отрицания.

– Я из твоей головы. Ну а если быть точнее, я – твоя вторая личность.

– Что это значит? – Медленно поднялась я на ноги. – У меня что, раздвоение личности?

– Да. – Спокойно ответила она.

– Нет. Нет, этого не может быть. – В ужасе схватилась я за голову. К глазам подступали слезы.

– Может, может, дорогуша, – девушка вновь начала улыбаться.

– Нет, но ведь это же лечиться. – Начала я размышлять вслух. – Верно, мне просто нужно пойти к врачу. – Продолжала я говорить сама с собой.

От услышанного гостья вдруг изменилась в лице. Злость исказила ее лицо, и девушка быстро прижала меня к стене. Опять.

– Хочешь избавиться от меня?

– Да. – Выкрикнула я и она сдавила мне плечи.

– И к кому же интересно ты за помощью пойдешь? – Злобно улыбнулась она. – К людям? Кто издевался и травил тебя? Кто бил и унижал? К тем, кто годами ломал тебя? А это помнишь? – Она вдруг взяла в руку кулон, весящий на ее шее, и стала тыкать мне им в лицо.

Я начала отворачиваться, чтобы не видеть его, но девушка схватила меня второй рукой за волосы и направила голову в строну кулона.

– Помнишь, когда в последний раз его надевала? А помнишь, почему сняла?

Я вырывалась из ее рук, но все был бесполезно.

– Люди – это зло. – Продолжала вещать она, глядя мне в лицо и игнорируя все мои сопротивления. – От них одни боль, страдания и страх. Их нужно опасаться, а не просить помощи. Ты ведь не просто так перестала им доверять.

Удар пришелся по больному. Девушка знала, куда надо бить, чтобы заронить сомнения. Я действительно боялась людей, а после ее речи начала сомневаться, что мне помогут. Скорее всего закроют в психушке и перечеркнут всю мою жизнь.

Слова гостьи меня разубедили. Но то, что я ее послушала, было моей самой главной ошибкой. Однако тогда я была напугана, поэтому поддалась ее пагубному влиянию.

– Ну, так что? Пойдешь просить помощи?

– Нет. – Зло и устало ответила я.

– Вот и умница. – Она отпустила мои волосы и свой кулон. – А теперь приберись тут. Не люблю когда грязно. – Она собралась уходить, но я ее остановила.

– Стой. А что будет дальше? – Безжизненно произнесла я.

– Дальше? – Она улыбнулась. – А дальше, мы проучим стерву Наталью. Но сперва, обзаведемся еще несколькими подругами. Хотя нет. – Она мечтательно направила взгляд в сторону. В ее глазах я видела безумие. – Я хочу много подруг. – Она засмеялась.

– Но зачем? Что они тебе сделали? – К глазам поступили слезы.

– Затем, что нет ничего лучше людских страданий. Видеть человеческую боль и упиваться страхом – это самое приятное.

– И что, ты опять кого-то убьешь?

– Я? – Она удивленно на меня посмотрела. – А разве я убила ее. – Она указала пальцем на Зою. – Нет. Это была ты. – Прошипела девушка.

– Нет. – Паника вновь подступала. – Это ведь не значит, что...

– О да. Следующие тоже будут на тебе.

– Нет. – Слезы стояли в глазах.

– Даже не думай. – Грозно произнесла она. – Помни, что помощи жать не от кого. У тебя нет выбора. – Сказав это, она ушла, растворившись в воздухе.

Я упала на пол. Слезы лились огромным ручьем. Я была в отчаянии. Мне не хотелось убивать невинных людей, но как сказала она, у меня нет выбора...

... – Первое заседание суда объявляю оконченным. – Произнес судья и стукнул молотком. – Следующее заседание пройдет через неделю.

– Всем встать, суд идет. – Произнесла судебный секретарь и все в зале суда встали. Судья так же встал и вышел из зала.

Я посмотрела в зал суда. На одном из мест сидела девушка, она закинула ногу на ногу, скрестила руки на груди и улыбалась мне злой улыбкой. Это была она. Та, которая свела меня с ума. Та, которая совершала ужасные поступки. Та, которая сломала мне жизнь. И имя ее...

Лабрет – один из видов пирсинга, здесь прокол под нижней губой.

Септум – один из видов пирсинга, здесь прокол носовой перегородки между ноздрями.