Глава 9. Травма №8. Безответная любовь

... – Пригласите в зал суда Терехину Светлану Валерьевну.

В зал суда проследовала моя коллега. Проходя к трибуне, она смотрела на меня с отвращением.

Боже, какой взгляд. А ведь еще недавно болтала со мной как с лучшей подружкой. Да уж, правду говорят: «Друг познается в беде». Хотя не всегда. Настоящий друг не только поможет в трудную минуту, но и порадуется за тебя в счастливый момент. Вот тогда это будет настоящий друг, а не лицемер, косящий под него.

– Вы Терехина Светлана Валерьевна, тысяча девятьсот восемьдесят пятого года рождения, коллега подсудимой, рядовой химик.

– Да, ваша честь, – ответила она.

– Пожалуйста, вопросы к свидетелю, – обратился судья к прокурору.

– Спасибо, ваша честь. Свидетель, расскажите о подсудимой.

– Мы знакомы с ней с две тысячи двенадцатого года. Она устроилась к нам в кампанию сразу после института. Как только начала работать у нас, то сразу нажила себе врагов.

– Поясните, – попросил прокурор.

– Она начала очень стремительно подниматься по карьерной лестнице. Всем говорила, что предлагает руководству новые решения, проекты. Но все- то знали, как она получает повышение. Ну, вы, надеюсь, понимаете? – многозначительно посмотрела Терехина на прокурора.

– Понимаем. Продолжайте.

– Так вот, друзей у нее не было, да и заводить она их не собиралась. Никому не доверяла и ни с кем не общалась. Всегда была странной и подозрительной. А после трех лет работы кардинально изменилась. Перестала быть серой мышью, стала одеваться со вкусом, делать макияж, прически. Перестала быть стеснительной и стала более общительной. Никто не знал, почему она так резко изменилась.

– Что вы еще можете рассказать?

– Да больше ничего. Мы с ней работали в разных крыльях здания и пересекались нечасто.

– Ваша честь, у меня больше нет вопросов, – отрапортовал прокурор.

– У стороны защиты будут вопросы? – обратился судья к адвокату

– Ваша честь, вопросов нет, – грустно ответил тот...

...Настало время следующей травмы. Травмы №8 «Безответная любовь».

После четырех лет учебы, три из которых я провела на заочке, я направилась устраиваться на работу. Тогда мне было двадцать два, и на тот момент моя мама уже умерла.

Известие мне пришло летом на каникулах. Позвонила соседка по коммуналке, мама не открывала дверь в комнату и никак не реагировала на крики соседей, которые пытались к ней пробраться, дабы убедиться, что все хорошо. В конце концов, соседки попросили одного из мужчин выломать дверь. Так двадцать пятого июля была найдена моя мама, скончавшаяся вследствие обширного инфаркта.

Приехала в родную дыру я в тот же день. Меня встречали со слезами и соболезнованиями. Несмотря на то, что я была местным изгоем, а моя мать истеричкой, все равно людям было жалко и ее и меня. Живой человек, как ни как, был. Похоронили ее, как и полагается на третий день. Поминки были в нашей старой коммуналке. В тот день я узнала, что оказывается, у мамы были проблемы со здоровьем и все знали об этом. Одна я была в неведение. Ох, уж эта ее глупая бесполезная гордость. Из-за нее она не говорила мне о своих проблемах, потому что не хотела выглядеть в моих глазах жалкой и беспомощной.

После поминок я пошла в родной двор подышать воздухом и подумать. Сидя на лавочке, я глядела на знакомые просторы. Надо же, здесь за столько лет ничего не изменилось. Все те же старые скрипучие качели, с которых отваливалась краска, и виднелась ржавчина. Та же песочница, деревянные стенки которой знатно истрепались из-за многочисленных дождей, а краска давно слетела. Тот же домик, в котором сидели дети, он тоже хорошо потрепался временем. Странно, но несмотря на то, сколько всего плохого случилось со мной именно здесь, я не чувствовала ненависти. Я вообще ничего не чувствовала, разве что ощущала некую злость. Я была зла на маму. За то, что ничего мне не рассказывала, за то, что не любила меня все эти пятнадцать лет, за то, что стала холодной, как айсберг. А ведь действительно она была словно айсберг. Такая же холодная и опасная. Но ее настоящая сущность была скрыта глубоко под океаном. Все же мне кажется, что внутри она была доброй, просто у нее были проблемы с психикой после подставы отца.

После похорон я быстро продала комнату по дешевке (мне был безразличны деньги, лишь бы поскорее свалить от старых воспоминаний). Прежде чем уехать в Москву, я решила на прощание сходить на кладбище к родителям (их похоронили рядом). Придя туда, я стояла напротив могил двух моих самых родных и единственный людей. Теперь я осталась совершенно одна. Да, конечно, где-то на планете были еще одни мои бабушка и дедушка по папиной линии. Но я так же, как и маминых родителей, их не знала. Плюс, папа говорил, что после переезда с мамой в их первую квартиру, он больше никогда их не видел и не интересовался их жизнью, так же, как и они его. Возможно, они даже не знают о моем существовании, да и я сама не хочу с ними знаться, так как понимала, что абсолютно не нужна им.

После кладбища я забрала свои вещи, с которыми приехала, из маминой комнаты и, стоя напротив дома, в котором прожила тринадцать лет, прижимая сумку с пожитками, смотрела на него в последний раз, запоминая каждый момент. Больше я уже никогда сюда не приеду, потому что незачем. У меня никого больше нет. Разве что на кладбище буду приезжать иногда.

Пока я смотрела на дом, ко мне неслышно подошел Егор. Это был первый раз, когда мы виделись после погрома в квартире бабки (он приезжал к ней на праздники, но я старалась с ним не пересекаться).

– Привет, – он встал рядом со мной и тоже уставился на дом.

– Здравствуй, – не повернув головы, произнесла я хриплым и приглушенным голосом. После кладбища у меня были красные и опухшие глаза, в которых стояли слезы, и такой же нос, которым я изредка шмыгала.

– Я слышал о твоей маме...Соболезную. Она, конечно, не была примерным человеком и матерью... но все же... – он не мог подобрать слова.

– Спасибо за соболезнования, но это лишнее. Они мне ее не вернут. – Я шмыгнула носом. Вот-вот у меня должна была потечь слеза.

– Не вернут? Но я думал, ты ее ненавидишь? – удивился он и повернул голову ко мне.

– Сначала ненавидела, потом смирилась с ее отношением, потом так же охолодела к ней. Да, она была ужасной матерью, но мне кажется, что она не виновата. Думаю, у нее были проблемы с психикой. Да и в конце концов, она оставалась моим единственным родным человеком. Теперь у меня никого нет. – Я все продолжала смотреть на дом, а по моему лицу текли слезы. Егор теперь опять смотрел на многоэтажку.

– Насть, я...я хочу извинить пред тобой, – вдруг проговорил он и повернулся ко мне. Я молчала. – Прости меня за все, что я делала. Я просто хотел...

– Егор, – перебила я его, – я знаю, почему ты это делал. Я знаю, что ты таким образом спасался от своей бабушки. И если тебе станет от этого легче, я давно тебя простила. Я не держу на тебя зла, ты можешь не беспокоиться. – Я все смотрела на дом.

– И все же, прости меня, пожалуйста, за все, – в его словах была искренность. Я повернулась к нему.

– Ты хороший человек. Не подчиняйся воле бабушки, она тебя погубит. Живи своей жизнью. – Я улыбнулась ему и погладила по голове, как старого друга.

А Егор сильно изменился. Он стал мужественнее, выше. Голос из писклявого стал низким и приятным. Теперь еще отчетливее виднелся кадык, а волосы со временем стали темнее и жестче.

– Спасибо тебе, Настя. Я запомню твой совет, – он улыбнулся, и я тоже. – Куда ты теперь?

– Поеду в Москву. Комнату мамину я продала, родных и друзей у меня здесь нет, так что и ловить мне здесь больше нечего.

– Тогда я желаю тебе удачи. Пока. – Он обнял меня на прощание, и я пошла на остановку.

Прошло уже два года. Я окончила институт с красным дипломом и теперь была готова к трудоустройству. Кстати, все время, что я жила в Москве первые два года, мне высылала деньги мама, все же в душе она меня любила. Хотя сама объясняла это тем, что мне нужно учиться, чтобы потом стать успешной и тянуть ее на себе, ведь первые двадцать лет было наоборот. К сожалению, она не дожила до того момента. А остальные два года я жила на ворованные отцом деньги. Хоть их было много, я старалась не шиковать. Во-первых, чтобы не вызывать подозрений, а во-вторых, я хотела оставить их на всякий «пожарный». Вдруг что, а я на мели.

Устроилась на работу я быстро. В те времена еще было важно образование, а не опыт работы. Получила ставку химика лаборанта. Постепенно я двигалась по карьерной лестнице. По головам не шла, старалась дружить с коллективом и выполнять все в сроки. И в итоге стала одним из действующих химиков кампании. И если в работе все было просто превосходно, начальство мною гордилось, дорожило и восхищалось, то в коллективе меня не любили. С института я не поменялась, так и осталась Настей-серой мышью. При этом у начальства была на хорошем счету. Более красивые и привлекательные коллеги-девушки не получали таких похвал, как я. Видимо, они не думали, что нужно работать. Из-за этого винили во всех бедах меня. Типа, я пытаюсь выслужиться и подняться до небес по карьерной лестнице. Поэтому мне частенько прилетали от них разные мелкие пакости по типу случайно пролитый кофе на важные бумаги, ложная информация о времени для встречи с инвесторами и всякое подобное. Однако я быстро смекнула что к чему, и их подлости начали заканчивались провалами. А я тогда познала еще одну мудрость о том, что перестраховка лишней никогда не будет. Кстати, позже они смирились с моим, так называемым, иммунитетом к их пакастям и просто отстали от меня.

Но была одна коллега, которая имела ко мне жуткую неприязнь. Ее звали Наталья Григорьевна Сотникова. Настоящая лицемерка. Ангел снаружи и дьявол внутри. Наташа была очень привлекательной дамой, будто сошедшая модель с обложки журнала. Длинноногая, высокая, стройная, красивая, ухоженная блондинка с зелеными глазами, очаровательной улыбкой, приятным голосом и милым смехом, который сводил всех с ума. Но была в ней и темная сторона. Кроме внешности в ней не было ничего привлекательного. Скверный характер, лицемерие, любовь к перемыванию костей коллегам и не только. А также многое другие и не менее отвратительное собралось в этой роковой красотке.

Не знаю почему, но Наталья невзлюбила меня с первого дня моей работы в компании. Она так же с остальными делала мне гадости, но в отличие от других потом не сдалась, а продолжала пакастить. Правда уже редко, чаще подкалывала и издевалась над внешним видом.

Но, наконец, перейдем к травме. Был у меня еще один коллега по имени Олег. Высокий, стройный, красивый молодой человек с каштановыми короткими волосами и потрясающими голубыми глазами. С первого моего рабочего дня запал он мне в душу. А произошло мое знакомство примерно так же, как бывает в дурацких слезливых мелодрамах. Я налетела на него абсолютно случайно, при этом выбив из его рук документы. Бумаги разлетелись, и мы начали их собирать, конечно, не забыв стукнуться лбами. Потом он обворожительно улыбнулся мне и ушел по своим делам. А я осталась со стрелой купидона в сердце и мыслью о том, что он должен стать моим будущим мужем. Глупые мысли знаю, но не вам меня судить.

В общем с того момента я влюбилась и на работу ходила с довольным лицом, предвкушая все новую и новую встречу с моим возлюбленным. Но так же, как и в мелодрамах, красивые парни не обращают внимания на серых мышек. Вот и на меня Олег не смотрел, зато каждую секунду любовался Натальей. И, к сожалению, вся мужская половина нашего коллектива не знала про стервозность Сотниковой, зато все обращали внимание на ее внешность. И абсолютно никого не интересовал внутренний мир человека. Да уж, гнилые людишки. Собственно поэтому я была одинока.

Честно сказать, было больно. Ведь ты добрая, милая и заботливая. Но, не смотря, на все это выбирают не тебя, а стервозную красавицу. У которой кроме смазливого личика других плюсов нет. Я частенько старалась делать для Олега приятные вещи, например, принести кофе или помочь с отчетом. Надеялась, что он заметит меня и поймет, какая я хорошая девушка. Но кому нужны хорошие девочки, когда есть обворожительные длинноногие блондинки с хищными, как у кошек, глазами. А ведь правду говорят, безответная любовь, жалкое зрелище. В итоге Олег заигрывал с Наташей, а меня использовал как девочку на побегушках.

И все бы ничего, я уже смирилась с его игнором и новым ярлыком, но Наталья подливала масла в огонь. Уж слишком сильно ей хотелось унизить серую мышку, высоко поднявшуюся в карьере. Она, видя мои попытки привлечь внимание Олега, поняла, что он мне нравиться и решила сделать его своим мне назло. Заигрывала с ним на работе при мне, разрешала провожать до дома, ходила с ним в кафе (случайно увидела). И, конечно, это сильно задевало меня. Я так же пробовала что-то изменить в себе, но не радикально, а постепенно. Однако это не помогало.

Но один раз случилось то, что буквально убило меня. Ради моей скромной персоны, Наташа начала ходить с Олегом на свидания, дабы унизить меня еще больше. Однако Он не понимал истинного умысла Сотниковой, а потому решил, что между ними все серьезно. В итоге в один и так ужасный день в моей жизни (ошиблась с результатами, пролила кофе на важные бумаги, отправила начальнику не тот отчет и получила втык) Олег попросил минуты внимания у коллектива и предложил нам всем встать в круг. Далее он вышел с Натальей в центр, сел на одно колено, дослал из кармана бархатную коробочку и проговорил:

– Наташа, – улыбался он во все тридцать два – мы с тобой давно знакомы и я тебя безумно люблю. Поэтому надеюсь, что ты скажешь «ДА». – Он открыл коробочку, в которой засеяло обручальное кольцо.

Думаю, описывать мое состояние будет излишним, я была в полном шоке. Все сразу начали вздыхать от умиления и шептать Наталье: «Скажи да». Она же в свою очередь ехидно на меня посмотрела, протянула правую руки и сказала «да». Все зааплодировали, Олег поднял Наташу на руки и закружил, а я на ватных ногах приползла в туалет. Там закрылась в кабинке и уставилась в одну точку. Сразу не поняла, что через какое-то время по щекам потекли слезы. Так я просидела несколько минут, а потом вышла из кабинки и умылась холодной водой. Когда же я собралась выйти, в туалет зашла Наталья с противной улыбкой.

– Оу, я смотрю, ты уже рыдаешь от счастья за меня. – Она посмеялась и сложила руки на груди.

– Мне нужно идти, извини. – Только я хотела выйти, как она перегородила мне путь.

– Нет уж, ты не куда не пойдешь, пока не выслушаешь меня. – Теперь улыбки на ее лице не было. Была только злость в этих холодных и жестоких зеленых глазах. – Я надеюсь, сегодняшнее событие показало тебе, где твое место. Запомни раз и навсегда, Такие как ты всегда будут сидеть в тени, поджав хвост, упуская свой шанс. А как я, будут блистать в свете софитов и получать все что захотят. Усекла? – Ее лицо исказилось в устрашающей гримасе. Теперь она не была такой красивой.

– Подожди, – начала я тихо с опаской – то есть, ты хочешь сказать, что согласилась сейчас на предложение только что бы меня унизить?

– А ты не тупая. – Она зло ухмыльнулась. – Именно, мне твой Олег даром не сдался. А вот ты, такая умная и безупречная меня давно интересуешь. Сама из себя ничего не представляешь, но у начальства на хорошем счету. Постоянные повышения и премии. Как же ты меня достала.

Тогда-то, я поняла, почему весь коллектив меня не любит. Они просто завидовали мне. А самым обидным было то, что у меня была не очень привлекательная внешность. Это их еще больше злило. Боже, завистливые твари, только на внешность и ведутся. Вместо планов моего унижения придумали бы, как начальство порадовать. Тогда бы были и премии и повышения. Но кому нужен анализ своих поступков и работа над ошибками, когда можно винить и унижать кого-то другого? А ведь правду народная мудрость гласит: «В чужом глазу соринку видишь, а в своем бревна не замечаешь».

– Знаешь, если бы ты не зацикливалась на мне, а больше уделяла времени своей работе, то тоже бы могла получать премии и похвалы от начальства. – Тут я пожалела о своих словах. Наталья схватила меня за волосы и направила мое лицо вверх.

– Думаешь ты такая умная? Не смей меня учить, дура. – И с этими словами она вышла, не забыв нацепить свою милую улыбочку.

А я, держась за раковину, тихо опустилась на пол. Из глаз вновь брызнули слезы, но эти были не из-за отчаяния, а от злобы. Господи, почему все люди такие злые? Почему человеческие страдания дарят им больше радости, чем обычные вещи, такие как прогулка с друзьями, разговоры с семьей и прочие? Почему они все токсичней цианида? Почему? У меня не было ответов на эти вопросы. Была только пустота в солнечном сплетении, которая росла с каждой секундой больше и больше. Боль, злость, обида, отчаяние, все смешалось в гремучую смесь и грозило вот-вот взорваться. Но вдруг я что-то почувствовала, что-то странное. В этот же момент я быстро встала с пола, взглянула в зеркало, привела себя в порядок и с абсолютно обычным выражением лица вышла из туалета. Этим я удивила Наталью, которая стояла неподалеку и смотрела на меня, в надежде увидеть мои страдания. Однако я ее сильно разочаровала, а себя я удивила, потому что не поняла, что со мной произошло ...