Глава 8. Травма №7. Изнасилование

... – Пригласите в зал суда Маркова Степана Викторовича.

И все опять по старой схеме. Пристав ушел, потом зашел и вместе с ним свидетель. Только в этот раз пришел не свидетель, а настоящее исчадие ада. И моя седьмая травма, которую я бы назвала полной потерей доверия к людям.

К трибуне прошел мужчина моего возраста в дорогой одежде и солнцезащитных очках.

Дебил, ему тридцать два года, а он до сих пор носит эти очки. Как будто на пляж пришел, а не в суд.

– Вы Марков Степан Викторович, тысяча девятьсот девяностого года рождения, бывший однокурсник подсудимой, бизнесмен.

– Все верно, – он произнес это так, как может говорить только «золотая» молодежь.

– Пожалуйста, вопросы.

– Свидетель, – начал прокурор, на что Степан лениво повернул голову в его сторону , – скажите, что вы можете рассказать о подсудимой?

– Ничего, – устало произнес он.

Бедненький. Заставили прийти сюда и отвечать на вопросы. Чтоб тебе пусто было.

– То есть?

– Мы с ней не общались. Она была тихой серой мышью. Кроме учебы, у нее других развлечений не было. А я любил клубы, вечеринки. Поэтому с ней мы пересекались только на учебе.

– И что, вы больше ничего рассказать не можете?

– Нет.

– Ваша честь, – обратился Котов к судье, – у меня нет вопросов.

Это, наверное, будет самая быстрая часть заседаний. Самое смешное, что вообще никого не смущает, как опрашиваются свидетели. Но еще более абсурдно то, что допрашиваются даже не свидетели по делу. Просто надо убедить всех, какая я плохая. И все, «гонорар» отработан, а по закону или нет - это уже не в нашей юрисдикции. Только вот ошибочка вышла, как раз-таки в вашей.

– Пожалуйста, сторона защиты, – повернулся судья к моему адвокату.

– Свидетель, скажите, а в каких отношениях вы были с моей подзащитной? – просил Паршин с такой довольной рожей, будто уже выиграл это дело.

– Ни в каких.

– Однако, ваша честь, я хочу приложить к делу заявление из полиции, поданное моей подзащитной пятнадцатого мая две тысячи девятого года по факту изнасилования свидетелем Марковым Степаном Викторовичем и еще двумя его друзьями.

Ну, хоть где-то ты пригодился. И теперь пришла моя очередь отыгрываться.

– Что? – тут же побледнел Степан.

– Ваша честь, я также хочу приложить результаты экспертизы, из которых следует, что у подсудимой дома, в том же подвале, были обнаружены вещи: блузка, юбка, колготки, нижнее белье, очки и серебряный медальон. Все эти вещи были порваны, а также на них эксперты нашли следы крови моей подзащитной. На нижнем белье были обнаружены следы спермы трех неизвестных мужчин, а на очках и медальоне отпечатки пальцев и потожировые следы тех же неизвестных мужчин. В ходе экспертизы выяснилось, что отпечатки и потожировые следы принадлежат свидетелю Маркову и двум его друзьям- Маслову Петру Геннадьевичу и Быкову Антону Евгеньевичу, ну и следы с белья им же соответственно. Их отпечатки и потожировые были в базе полиции, так как они уже неоднократно задерживались. А также было доказано, что найденные в подвале вещи принадлежат моей подзащитной и хранились там примерно двенадцать лет, что соответствует году, в котором было подано заявление в полицию. А это значит, что свидетель вместе со своими друзьями изнасиловали мою подзащитную, теперь уже, тринадцать лет назад. Что вы на это скажите, Степан Викторович? – Мой адвокат буквально светился от радости. А вот Марков наоборот становился бледнее с каждым словом. Как же хорошо, что в мире появились современные технологии.

– Это все клевета! – закричал Степан.

– Тихо! – постучал несколько раз молотком судья. – Свидетель, соблюдайте тишину в зале. Вадим Денисович, а почему же не было открыто дело?

– Ваша честь, в ходе расследования выяснилось, что тринадцать лет назад следователю Собакину, который вел это дело, была дана взятка отцом свидетеля, – Паршин был очень довольный.

– Это все не правда, провокация! – заорал Марков. – Адвоката подкупили, это все ложь.

– Пристав, выведите свидетеля, – закричал судья, потому что Степан так громко орал и буквально бился в конвульсиях, что пришлось повысить голос...

...Что ж, пришло время рассказать о самом отвратительном и унизительном моменте в моей жизни.

Закончив школу, я отправилась в столицу подавать документы для поступления. Поступать планировала на химфак, потому как мечтала создавать лекарства и помогать людям. Вот ирония, хотела помочь обществу, а оно взамен меня растоптало. Денег у нас с мамой не было, а потому надежда была только на мои знания, и, к моему счастью, они были. Так что очень скоро я стала студенткой одного из лучших институтов.

Но тут же пришла новая проблема. Мне не дали комнату в общежитии. Как я говорила, денег не было, и я уже готовилась искать работу и снимать комнату (от матери я помощи не ждала). Но на следующий день мы получили новость, что мамины родители полгода назад погибли в автокатастрофе. Нотариус, который занимался завещанием семьи Серябкиных, долго не мог найти наследницу в лице моей матери, поэтому новость пришла только спустя полгода. И как раз была близка дата вступления в наследство, в число которого входила квартира бабушки и дедушки. Так что мой квартирный вопрос был моментально решен.

Однако я не знала, как реагировать на происходящее. С одной стороны мне было жаль бабушку и дедушку. С другой, я никогда их не видела, не знала, что это за люди, и из-за этого не любила их и не познала жизни в большой семье. Может, если бы тогда мама отправилась к родителям, ничего бы этого со мной не было?

Кстати, насчет мамы, она меня очень удивила. Все то время, что она разговаривала с нотариусом, сидела с абсолютно безэмоциональным лицом. Я даже подумала, что она совсем бессердечная. Родные родители отдали Богу душу, а она даже не всплакнула. Но все же я ошибалась насчет мамы. Как только юрист ушел, мама закрылась в ванной, и через дверь я слышала, как она почти беззвучно плачет. Да, моя мать, конечно, не самая лучшая, но чувства у нее в наличии имеются. А еще эта ее дурацкая гордость, из-за которой она не показывала своих эмоций.

Ближе к сути. Мы с мамой съездили к нотариусу, подписали все бумаги и приехали в квартиру ее родителей. Хочу отметить, что дед мой был крутым профессором, раз у него была трехкомнатная квартира в довольно хорошем месте расположения. Именно там я впервые увидела своих дедушку и бабушку. К сожалению, только на фото. Мама забрала оттуда некоторые вещи и сообщила мне, что теперь я хозяйка в этой квартире, а она будет жить в нашей коммуналке. Признаться честно, я была в шоке и ожидала что-то вроде «слюни подбери, не доросла еще до такой квартиры, сама зарабатывать будешь». Но мама объяснила свое решение тем, что с родителями рассталась на плохой ноте и даже не смогла попрощаться. Теперь это место будет напоминать ей о старых ранах, а потому она не может там жить. Я кстати, опять стала надеяться, что мама измениться по отношению ко мне и у нас все наладиться. Но нет, она оставалась все так же холодна ко мне. И я поняла, что больше уже никогда не застану тот момент, где мама будет меня любить.

И да, есть еще кое-что. Как я уже говорила, в мои пятнадцать нам с мамой пришло письмо из тюрьмы с известием, что мой папа умер. Честно, для меня это было ужасное потрясение. Я не помню реакцию мамы, так как была в шоке, но главным в этой истории было письмо отца, что пришло вместе с известием. Оно адресовалось мне:

Доченька, здравствуй. Пишу тебе, что бы сказать, что у меня все хорошо. А еще, что твой батька полный лопух, так глупо попасться. Видимо, это какой-то дар специальный у меня. Да уж, не к месту в мире этом я. Ну да не будем о плаксивом. Я собственно пишу разузнать о жизнях ваших.

Как ты дочь? Как дела? Оценки как в школе? Надеюсь, все хорошо? Эти мелкие гады тебя не донимают? Ты им скажи, дочь, что папка твой зек. И что когда откинется, задаст всем жару.

Привет маме передавай. Пусть она не злиться на меня. Это, как там она? Наверное, прокляла меня? Ты ее не слушай. Не со зла она, из-за гордости. Всегда хотела выбиться в люди. Чтобы дом большой и высокий. Роскошь, бабло, панты. Все время пыль в глаза пустить хотела. Говорила: «Я хочу, чтобы подружки мои со злости задохнулись. Слюной пускай изведутся». Никогда она их не любила. Они шутили над мамкой, что со мной, дескать, ничего ты, Томочка, не достигнешь, и на улице дом твой будет. Правда, они ошиблись немного. Не на улице живет. Да и как говориться: «С милым рай и в шалаше». А вот что в люди не выбилась, так это сама виновата. Просто так сыр в мышеловке находится. А в жизни, чтобы достичь успеха, нужно трудиться. Мелкими шажками достигать цели. Ты помни это мое наставление, дочь.

И вот тебе еще один совет: никогда не доверяй людям. Даже если это твой самый близкий друг. Потому как предать может каждый. Нужно только найти нужные рычаги давления.

Ладно, дочь, утомил я тебя.

Люблю, целую. Папа.

Прочитав это, многие подумают, что это простое письмо, написанное не самым грамотным человеком, которое не несет в себе ничего. Однако это не так. Когда мне было лет семь или восемь папа научил меня одному шифру. Это была наша тайна, и с помощью него он вместе с письмами из тюрьмы слал мне тайные послания. Суть шифра заключалась в том, что нужно написать некий текс и в некоторых словах несколько раз обвести нужные для послания буквы, тем самым сделав их темнее. Главное, чтобы все буквы шли по тому порядку, в котором они стоят в словах для послания. Иначе расшифровать такое послание будет не возможно. Вот что было в том письме:

Доченька, деньги, которые я украл, я спрятал на нашем месте. Теперь это твое наследство, распоряжайся им сама, а маме не говори. Прости, что ушел так рано. Я тебя люблю.

Папа.

Деньги, которые упоминал папа, те самые, что он украл, в свою последнюю вылазку. Оказалось, что забили его не для того чтобы преподать урок, а потому что хотели разузнать, куда мой отец спрятал краденое. К сожалению, те люди перестарались и забили папу, так и не узнав, где находятся деньги. Но он оказался умнее и успел написать письмо.

Местом, о котором он говорил, было заброшенное здание (не знаю, что там раньше было), где мы с отцом нашли бункер. О нем никто не знал, и то здание стало нашим секретным штабом. После того, как похоронили отца, я больше не приходила в бункер и думала, что краденое давно нашли и забрали. Но когда я вернулась туда, чтобы вспомнить время, проведенное с папой, нашла там сумку с деньгами. И денег было очень много. Я забрала их и отнесла в свою новую квартиру. Организовала в полу тайник и хранила их там на всякий случай. Решила не тратить, а оставить на, так сказать, «черный день».

И вот начался учебный год. Я планировала быть серой мышкой, которую никто не будет замечать. И у меня это благополучно получилось (до поры до времени). На самом деле я действительно была очень неприметной и даже в какой-то степени глупо выглядела. В подростковом возрасте мои темно русые волосы начали сильно виться, а к восемнадцати годам они еще так пушились, что выглядели как мочалка. Также у меня были проблемы со зрением, и я носила огромные очки. Ну и из-за усердной учебы у меня не было времени следить за внешним видом. Поэтому я вечно носила мешковатые свитера, длинные юбки и обувь, которая напоминала калоши. Также были проблемы с кожей. А теперь представьте девушку с мочалкой вместо волос, в дурацкой одежде и обуви, с очками на пол-лица и еще с кучей прыщей. Также не забываем про множественные психологические травмы и комплексы. Да с меня для кино писали всех самых известных лузеров. Кстати, точно также думали мои одногруппники.

Они постоянно смеялись надо мной, давали обидные прозвища и старались приколоться, дабы потешить свое самолюбие. Какие молодцы, поиздевались над беззащитной девушкой и теперь думают, что они самые классные. Но меня это не задевало. За те годы, что я училась в школе, я смирилась с клеймом неудачницы и теперь просто игнорировала любые попытки унизить меня.

Правда, моих одногруппников это не устраивало, потому что они хотели видеть мои боль и страдание. А потому они придумали самое гнусное и отвратительное, что только можно было придумать. Исполнителями были Степан Марков, Петр Маслов и Антон Быков. Мажоры сорили деньгами родителей, хотя из себя ничего не представляли. А вот зачинщицей была девушка. В прочем это и не удивительно, ведь у «золотой троицы» (как их все звали) мозгов бы не хватило такое придумать. Организатором была Эмма Черкова. Тоже из обеспеченных деток, которых родители засунули в ВУЗ благодаря связям, лишь бы была корочка. Но на самом деле Эмма не была такой же, как другие представители «золотой» молодежи. Она действительно была умна, разбиралась в бизнесе и частенько делала хорошие деньги на спорах с одногруппниками, благодаря аналитическим способностям. Но, увы, она была слишком избалованной, чтобы учиться на «отлично». Ее волновали лишь шопинг с подружками, сплетни об учениках института и многочисленные издевательства надо мной, которые почти всегда с треском проваливались. Это задевало ее. Ведь она, Эмма, не смогла унизить такую, как я. И вот в какой-то момент ее это достало, и она захотела отыграться на мне пополной. Так родился план моего изнасилования с помощью трех идиотов из «золотой троицы».

Эмма хотела моего позора на весь институт, а потому все должно было произойти идеально. Участвовала вся моя группа. План был такой: меня должны были пригласить на вечеринку по случаю извинения передо мной. После меня бы споили, затащили в постель и сняли бы все это на видео, чтобы в дальнейшем показать всем, кому не лень.

План был безупречен, но они не учли одного факта: я не доверяла людям по совету отца, а потому не верила своим одногруппникам. Тут и начались их проблемы. Я не согласилась пойти на вечеринку, поэтому им пришлось действовать впопыхах. Троица подкараулила меня в институте, затащила в пустой кабинет и там под руководством главного оператора Эммы сделали со мной страшное. Вы удивитесь, но никто не спугнул их, потому что я задержалась в институте, и звать кого-то на помощь было бесполезно.

Они закрыли за собой дверь, чтобы никто не смог помешать их грязным делишкам. Повалили меня на стол и начали рвать на мне одежду, выкинули подальше мои очки и кулон, который дала мне мама (семейная реликвия, которая переходила в их семье от женщины к женщине). Пока двое меня держали и закрывали рот, третий совершал то, зачем они все собрались. Так продолжалось, пока каждый не поиздевался надо мной в должной мере.

После всего этого ужаса они ушли, оставив меня одну в пустой аудитории и в разорванной одежде. В тот момент рухнул весь мой мир, и в моей копилке появилась новая седьмая травма, «изнасилование». Или же альтернативное название «полная потеря доверия к людям».

Не помню, как я добралась до квартиры, но точно помню, уже у ванной до меня дошло, что нельзя просто выкинуть одежду, это же улики. Пересилив желание выкинуть все, что на мне в тот момент было, я сняла все вещи, сложила их в пакет, сделала фото побоев, которые получила и на следующий день отправилась в полицию, заранее сняв побои в больнице. Это была фатальная ошибка. Оказалось, что детишки рассказали родителям, что одна сумасшедшая из их группы на что-то обиделась и обещала пойти с ложными обвинениями в полицию. Не знаю как, но родители поверили своим отпрыскам и заранее предупредили одного знакомого следователя Собакина. Однако фамилия совпадает с родом деятельности, ведь Собакин - оборотень в погонах. В общем, ему сказали выставить меня, а если буду сопротивляться, пригрозить отсидкой в обезьяннике. Заявление мое не приняли (но, как потом, оказалось, засунули в архив) и дали понять, что лучше мне туда больше не соваться. А позже я случайно узнала и о плане и об участниках. После сразу же пошла в деканат и подала заявку на переход с очного обучения на заочное.

Теперь же надеюсь, что эти ублюдки получат свое по заслугам...