Глава 29. Слишком крошечная для киллера

Дома я с наслаждением приняла душ и проспала до вечера на своей любимой подушке, по которой невозможно скучала во время заточения в темнице. Проснувшись около семи часов, чтобы сходить в туалет, я сначала подумала, что будет лучше навестить Дориана с утра, а сейчас – снова забраться под одеяло и вернуться в царство Морфея. Наверное, я бы так и сделала, но результат теста на беременность, предусмотрительно оставленного мной в уборной, быстро меня взбодрил. Смотря на две широкие ярко-малиновые полосы, я испытала трудно поддающийся описанию набор эмоций, начиная от захватывающей дух эйфории и заканчивая липким ужасом. Наспех одевшись, я немедленно отправилась к новоиспечённому отцу.

Мне хотелось ошарашить Дориана этой неожиданной новостью прямо с порога, я уже раскрыла рот, набирая в лёгкие побольше воздуха, однако, увидев его, растерялась и притихла. Бледный как больничная простыня, с трёхдневной щетиной и серыми сухими губами, он едва заметно улыбнулся, заметив меня в дверях палаты. Под его впавшими глазами синели тёмные круги, в вену левой руки был вставлен катетер с капельницей, а к правой руке – подключён прикроватный монитор, в динамике отслеживающий частоту пульса и дыхания, давление, оксигенацию крови.

– Проходи, не бойся, – тихо произнёс он, видя моё промедление. – Это по-прежнему я. Только после сильной кровопотери и двух операций. Не волнуйся, мне уже переливают кровь, нашли всё-таки четвёртую отрицательную, хотя и не сразу. Извини меня, я снова заставил тебя переживать...

Аккуратно присев рядом с ним, я провела ладонью по его лбу и пригладила назад растрёпанные волосы – зачесала слипшиеся прядки так, как он обычно любил их укладывать.

– Спасибо, теперь гораздо лучше, – иронично хмыкнул он. – Сам я, как видишь, не могу пока поднять руку, чтобы привести их в порядок... Милая, прости, что так долго валялся в отключке! Я на самом деле и раньше несколько раз приходил в себя, но был настолько слаб, что вскоре снова отключался, не успевая позвать врача. Я помню, как ты трогала нож – я пытался сказать тебе, чтобы ты к нему не прикасалась, чтобы не оставлять отпечатков, но из-за болевого шока не мог толком ничего произнести. Понимая, что тебя будут подозревать в нападении, я старался как можно быстрее очнуться и подтвердить твою невиновность. Именно поэтому, как только мне удалось нажать на тревожную кнопку, я в первую очередь попросил отдать мне телефон. Пришлось немного поспорить с медперсоналом реанимации: они пытались уверить меня, что мобильные у них запрещены, но я был непреклонен, и, после получаса жарких переговоров, поднятые на уши доктора всё же сдались. Я немедленно связался со своим другом из МВД и вместе с ним мы выяснили, кто ведёт твоё дело. Стоило следователю, чуть свет поднятому из кровати, приехать ко мне для записи показаний, я поспешно донёс до него, что ты ни в чём не виновата, а потом описал в деталях, как именно разворачивались события на кладбище. Затем, чтобы объяснить свой поступок, я начал честно выкладывать ему всю свою подноготную, начиная с раннего детства.

Сначала он прилежно фиксировал информацию, но в какой-то момент потерял дар письма. А ещё через некоторое время он и вовсе прервал меня со словами:

«Господин Белл, я прекрасно вас понимаю и готов сделать скидку на ваше текущее состояние, но и вы поймите – у меня скоро отпуск, в связи с чем я планировал побыстрее закрыть это дело. А если я сейчас начну разбираться в тех ужасах, о которых вы говорите, я тут зависну минимум до Нового года. Вы уверены, что вам всё это не приснилось? Вы уже объяснили, что причиной вашей попытки суицида был конфликт с матерью, чью могилу вы в тот день посещали. С вашего позволения я не стал бы дальше ничего писать. Во всём остальном ваши показания, вроде бы, сходятся с версией подозреваемой Галкиной».

Ранее я пребывал в полной уверенности, что ты всё рассказала им про меня, надеясь быть оправданной по тридцать седьмой статье, и хотел своим чистосердечным признанием подтвердить твои слова. Теперь же я смотрел на следователя с лёгким удивлением, а он на меня – с немой мольбой. Осмыслив твой героический поступок, я ахнул.

«Вы правы, – согласился я, как только смог говорить. – Точно, это был просто сон. Мы можем здесь закончить. И, прошу вас, отпустите Анну поскорее...»

Дориан замолчал, чтобы отдышаться. Ослабленный болезнью, он быстро устал от своего монолога. Глядя на показатели монитора, я выждала, пока его дыхание и пульс восстановятся, а потом мягко произнесла:

– Знаешь, я тоже хотела кое-чем с тобой поделиться. Но я не уверена, стоит ли сейчас упоминать об этом...

– Ты уже начала, продолжай. То, что я гадко выгляжу, вовсе не значит, что меня нельзя нервировать. Просто доктора запрещают мне вставать, а то я бы уже давно привёл себя в порядок.

– Понимаешь... Ещё когда я сидела в изоляторе, меня начало жутко тошнить, я совсем ничего не могла кушать.

– Это неудивительно. Там, конечно, не «Турандот» *.

– Я тоже сначала думала, что отравилась, но сегодня вечером я сделала... – мой голос предательски охрип, а в следующую секунду совсем пропал. Я закашлялась.

– Так-так, что ты там сделала?!

– Тест на беременность, – наконец выпалила я, в страхе зажмурившись. – Дориан, честное слово, я тебе не изменяла! Я не знаю, как такое могло произойти!..

– Глупенькая, – Дориан захохотал, а в следующий миг его лицо искривилось от боли. Однако даже свежие швы не смогли успокоить развеселившегося отца: продолжая трястись от смеха, он схватился за живот и простонал. – Ой, что же ты делаешь!.. Мне пока нельзя смеяться... Дурочка... ну конечно я знаю, что ты мне не изменяла, мы же последние два месяца жили вместе!

– Милый мой!.. Тише-тише, успокойся! Да, понимаю, я глупо выразилась, но как иначе можно это объяснить?! – вытащив из сумочки тест, я активно помахала им в воздухе. – Я же помню, ты рассказывал мне про операцию...

Изловчившись, Дориан всё-таки смог поднять руку и отобрал у меня вещественное доказательство. Стоило его глазам, до этого тусклым, увидеть результат, как они зажглись нескрываемой радостью и блеснули слезами.

– Что-то я в последнее время такой сентиментальный, – пробормотал он, смутившись своей реакции. Крепко, будто боялся, что я отберу полоску, он сжал её в кулаке, а затем волевым усилием сглотнул комок эмоций и пояснил. – Анюта, помнишь, ты звонила мне, когда я был в Лондоне? Ты спрашивала, по какой причине меня тогда положили в больницу. На самом деле я пришёл туда по собственной инициативе. Я решил, что всё же хочу иметь детей. Ты научила меня, что бояться себя и своего иллюзорного будущего глупо. У нас в распоряжении есть только настоящее, и в этом настоящем я хочу быть отцом. Прости, что не сказал тебе сразу. Я не думал, что это произойдёт так быстро. Хотел месяца через три сдать спермограмму...

Я расслабленно выдохнула и, наконец, тоже улыбнулась. В этот момент, прерывая наш разговор, открылась входная дверь, и в палату вошёл статный седой мужчина зрелых лет – высокий, широкоплечий, в строгом костюме. Разумеется, я сразу догадалась, кто передо мной стоял, у меня ни на секунду не возникло сомнений: Дориан всё же оказался похож на своего отца гораздо больше, чем на мать. Можно даже с уверенностью сказать, что они были полными копиями друг друга.

Встретившись со мной взглядом, гость кивнул и воскликнул с юмором:

– Oh, here she is!.. your murderer.

– Daddy, not she! It's me who was a murderer!

– I know, I know, son. Just look at her – too tiny for a killer. ** Приятно познакомиться, Анна, – он обратился ко мне по-русски с лёгким акцентом. – Меня зовут Чарльз Белл.

Я вскочила с кровати, протянула ему руку и хотела поздороваться в ответ, когда обезумевший от счастья Дориан беспардонно меня перебил:

– Daddy! I say, Annie is pregnant!***

Раскрыв ладонь, он без стеснения продемонстрировал моему будущему свёкру ярко раскрашенную тест-полоску. На этот раз глаза уже двух мужчин наполнились слезами. Некоторое время мы все втроём молчали – наверное, Белл-старший не сразу смог поверить в радостное известие, а может быть не сумел вовремя справиться с нахлынувшими чувствами, но прошло полминуты, и вот уже он, расхохотавшись следом за Дорианом, горячо пожимал мою кисть, одновременно осыпая молодых родителей поздравлениями.

Дориана выписали из больницы чуть больше, чем через две недели. Он на удивление быстро восстановился после тяжёлой травмы и как всегда выглядел настолько бодрым, что даже я, видевшая всё воочию, иногда забывала о произошедшем. И только когда ночью я случайно задевала рукой продольный, свежий ещё, шрам на обнажённом прессе, ко мне возвращались воспоминания о недавнем ужасающем событии.

После выписки, как и любого человека, предпринимавшего попытку самоубийства, Дориана отправили на консультацию в психоневрологический диспансер. К моему великому удивлению, после многочисленных бесед и всевозможных тестов, его даже не захотели ставить на учёт, определив лаконичный диагноз: «Здоров». Рассказывая мне об этом, вернувшийся домой Дориан лукаво улыбался и разводил руками:

– Что поделать, ну не хотят они меня лечить. Я пытался с ними поспорить, но местный психиатр – на удивление толковый специалист, между прочим – настоял на том, чтобы я лучше обратился к психотерапевту. И вот, я здесь.

Я помогла ему снять пиджак и спросила тихо:

– Дориан, а как ты думаешь, дракон больше не вернётся? Ты ведь окончательно с ним разобрался тогда, на кладбище?

Мне было немного боязно спрашивать об этом, и ещё страшнее – слышать возможный ответ. Пожав плечами, прекрасный принц непринуждённо отозвался:

– Он сам с собой разобрался, ты же видела. Конечно, никаких гарантий я за него дать не могу, но мне почему-то кажется, что это конец. Окончательный и бесповоротный «the end».

Обняв его, я прильнула к широкой груди. Знаете, я ему поверила. Мне очень хотелось надеяться, что кто-то невидимый, свыше, сочинил для нашей сказки счастливый финал. Ещё никогда раньше я не чувствовала себя настолько защищённой, как в тот вечер...

__________

* Один из элитных московских ресторанов.

** – О, вот она где – твоя убийца.

– Папа, это не она, а я был убийцей!

– Знаю, знаю, сын. Ты на неё только посмотри – слишком крошечная для киллера. (англ.)

*** Пап, представляешь, Анечка беременна! (англ.)