Глава 23. В самое пекло грозы

И вдруг зазвонил сотовый в моём нагрудном кармане.

«Окей, – подумал я, – без проблем. Вселенная имеет право на один, последний разговор со мной». Шагнув назад, я вытащил мобильный и посмотрел на экран. На линии висел председатель правления нашего банка.

– Слушаю?

– Дориан, прошу вас, только не убивайте меня! – вместо приветствия прокричал он в трубку. Я замер в ошеломлении. Не убивать... его?! Хорошее начало для разговора со Вселенной.

– Алексей Владимирович, что случилось?

– У нас тут ЧП! Катастрофа!

– Излагайте, – терпеливо ответил я.

Я сделал ещё один шаг назад и следующие минут двадцать слушал его беспрерывную взволнованную речь. В двух словах: за то время, пока я забивал на работу, отсутствуя в банке, некие сотрудники компании, как выяснилось, подготовили инсайдерское нападение и успешно провели его в ту самую субботу. Им удалось рассекретить и слить мошенникам данные внушительного количества наших пластиковых карт. Начались массовые кражи средств со счетов – это с одной стороны грозило немалым ущербом для компании, а с другой – существенно понижало статус банка в глазах клиентов. В общем, произошёл тот самый форс-мажор, критическая ситуация, глобальный катаклизм. Я был обязан срочно что-то предпринять, пустота уступила место чувству долга. Во-первых, крайне некрасиво с моей стороны было бы бросать отца один на один с этими трудностями, учитывая, что произошедшее оказалось полностью моей виной. Пустив рабочие процессы на самотёк и оставив без строгого присмотра топ-менеджмент – этакий крысятник продажных руководителей, которых ни в коем случае нельзя спускать с короткого поводка – я предоставил им достаточно времени и пространства для реализации сговора по ослаблению позиции банка на рынке, влекущим за собой значительное снижение его стоимости. Во-вторых, в этот момент до меня, наконец, дошло, что кто-то извне серьёзно вознамерился отобрать у меня этот бизнес – купить за бесценок, чтобы впоследствии вывести из него все активы и обанкротить. Не сумев договориться со мной лично, они решили обработать топ-менеджеров, что, похоже, им удалось. Сложив все частички паззла воедино, я чисто принципиально передумал умирать, чтобы не облегчать жизни этим товарищам. Ну и в-третьих, отец мог бы подумать, что моё самоубийство вызвано по сути своей легко решаемыми проблемами с пластиком – тогда я выглядел бы в его глазах безвольным, трусливым слабаком, посмертно позорящим честь фамилии. Конечно, я не хотел демонстрировать себя перед ним в таком невыгодном свете.

– Алексей Владимирович, ни слова больше. Я скоро буду у вас.

Быстрым шагом, почти бегом, я спустился двадцатью этажами ниже и влетел к нему в кабинет. Алексей Владимирович стоял у стола бледный, как привидение, в комнате ощутимо пахло корвалолом. В этом году предправ отметил свой сорок восьмой день рождения, но в тот момент он выглядел по меньшей мере на шестьдесят.

– Сейчас вы внимательно меня выслушаете, – строго отчеканил я с порога, – и немедленно – немедленно, слышите? – и без возражений приступите к выполнению того, что я вам скажу.

– Конечно, мистер Белл, – пропадающим голосом ответил он. – Всё, что скомандуете.

– Езжайте к себе домой, обнимите и поцелуйте жену, поиграйте с детьми и хорошенько отдохните – столько, сколько потребуется. Этот отпуск я вам, разумеется, оплачу.

– А как же...?

– Я сам займусь этими крысами и всё улажу. Инструкции вам понятны?

Он проговорил что-то ещё в знак благодарности, облегчённо выдохнул и уступил мне своё рабочее место. Я же вновь распаковал опечатанную посылку, загрузил в шредер предсмертную записку и начал выжимать из своей серой жизни пользу. Следующие дни и ночи я провёл в офисе: для начала по моему указанию под видом профилактических работ были приостановлены все операции по картам. Я вызвал проверенного специалиста из Лондона, дёрнул также свои связи в МВД, и они вместе со службой безопасности провели тщательное расследование этого инцидента. Инсайдеры были довольно оперативно вычислены: как я и предполагал, увольнением только лишь сотрудников из IT-отдела не ограничилось – мне пришлось провести массовую зачистку среди топ-менеджеров. Разумеется, на них завели уголовное дело, а система безопасности банка была усложнена и усилена в несколько раз. Позже выяснились точные масштабы бедствия: оказалось, что были раскрыты данные более чем ста тысяч карт, преимущественно кредитных с высоким лимитом. Все эти карты мы немедленно перевыпустили, а похищенные суммы в полном объёме возвратили на счёта. Но клиенты, конечно, всё равно волновались и экстренно забирали средства из банка, потому что в СМИ данная проблема была раздута до глобальных масштабов, обещавших разорение компании – на следующий день меня даже вызвали на встречу в ЦБ для разъяснения принятых мер по стабилизации ситуации. Также я ежедневно давал множество пресс-конференций, в рамках которых опровергал слухи, широко распространяемые в массмедии всё теми же финансовыми махинаторами. Представь, они даже осмелились утверждать о том, что «Роял Ричмонд» включен в чёрный список Центробанка на отзыв лицензии!.. Помимо этого двое суток я не спал – ночами напролёт общался по телефону с волнующимися VIP-клиентами, чтобы предоставить им личные гарантии сохранности их средств. Видимо, я говорил очень убедительно, потому что в итоге мне практически полностью удалось остановить отток средств из российского отделения. Конечно, многое ещё нужно сделать, но основное я считаю, уже улажено. Это было интересное переживание, и я счастлив, что не успел раньше времени выйти из игры. А свой личный телефон, который ещё с вечера субботы начал разрываться от звонков, я отключил и убрал в дальний ящик стола. Сейчас я пользуюсь другим номером, о котором знают только единицы близких людей. Конечно, по-хорошему я должен был сообщить его и тебе, но, честно говоря, мне не хотелось этого делать. Как мне казалось, наше дальнейшее общение могло бы причинить боль и мне, и тебе...

Дориан заглянул мне в лицо, проверяя, насколько его рассказ меня впечатлил. От такого количества информации я растерялась, с трудом успевая всё переварить. Так и не дождавшись от меня какой-либо реакции, он пояснил:

– Теперь ты, наверное, понимаешь, почему все сотрудники, в том числе и секретари, находятся в таком волнительном состоянии. Они считают, что если сам мистер Белл взял ситуацию в свои руки, то дела компании действительно плохи. А если дела плохи, следовательно, и моё настроение должно быть соответствующим. Меня же всё это только забавляет, и иногда я им подыгрываю – выступаю в роли жестокого, беспощадного деспота и требую идеальной дисциплины. Ещё они, конечно, боятся сокращений, но это им точно не грозит. О, прости, телефон, – он вытащил мобильный и продемонстрировал мне дисплей. – Папа звонит. Алло?.. А что случилось?.. Понял. Ты в центральном госпитале?.. Хорошо. Пап, послушай, меня внимательно. Во-первых, не нужно так тревожиться. Это всё мелочи, я справлюсь сам. Самое важное уже сделано, а в течение ближайшей недели я окончательно всё улажу, и этот вопрос будет закрыт. Но это ерунда, я вообще-то другое хотел сказать... – Дориан прочистил охрипший голос и дальше заговорил на английском, видимо чтобы я не подслушивала. – Listen, Daddy, you were damn right! Please, forgive me for being such a fool and not listening to you. Do you remember when I came to London alone each holiday? I made you so upset – refusing to marry, to start a family – what a perfect idiot I was! Now I see everything you told me was the gospel truth. I should go ahead. Life must go on, no matter what happened before... Daddy, I bet I'll improve! Get well soon, Daddy, can you hear me? I'll give you two weeks to recover, not more, okay?.. What then? Well, wait and see. Probably there's a small surprise coming... Sure... That's done... Of course I'll come and see you today. I'm taking the first flight, and you, please – take care! *

Завершив вызов, Дориан в лёгкой растерянности потёр свой подбородок.

– Что случилось с папой, он в больнице?

– Да, видимо услышал новости и переволновался. В целом ничего опасного, гипертонический криз. Там отличные врачи, он скоро придёт в норму... Боже, Аня, мне так стыдно! Я всю жизнь трепал ему нервы своими выходками. Мало того, что сейчас я своей безответственностью осквернил имя его банка, так я ещё и никогда не прислушивался к его советам. Он всегда хотел большую семью, внуков, особенно после смерти мамы начал часто говорить со мной на эту тему, практически в каждом телефонном разговоре напоминал мне о том, с каким нетерпением он ждёт дня моей свадьбы, а я всё отмахивался. Нет, он никогда не давил на меня, наоборот, делал очень деликатные намёки, прекрасно осознавая, что в прошлом я пережил серьёзную трагедию. Я и сам для себя тоже почему-то всегда прикрывался этой трагедией, считая, что мой протест против семейной жизни вполне оправдан. Я полагал, что с высоты своего болезненного опыта имею полное право не считаться с папиным мнением... Ну, ничего. Я сейчас полечу в Лондон и исправлю то, что в моих силах. А когда я вернусь, мы с тобой наконец-то придумаем конец для нашей сказки, хорошо? Сейчас я в любом случае не готов к этому разговору...

– Милый, будь осторожен, пожалуйста!..

– Конечно.

– Обещай мне, что больше никогда не будешь даже думать о суициде!

– Обещаю, Анюта. Прости. Я уже говорил это папе, но повторю по-русски: я законченный идиот. Постоянно рассуждая только лишь о собственных проблемах, я совсем забылся и чуть было не причинил тяжёлых страданий нескольким близким, ничем не заслужившим этого людям. Я совершенно не думал об их благополучии – только о себе, только о своих дефективных чувствах, которые почему-то казались мне важнее всего остального. Мой отец и так в больнице, переживает одновременно и за меня, и за статус банка (неудивительно, ведь банк и родной отпрыск-балбес – это всё, что у него есть). А как бы он себя чувствовал, если бы сейчас лишился сына? Мне страшно представить... Что стало бы с Алексеем Владимировичем – возможно, тот тоже свалился бы с гипертонией, ведь на нём и так лежала немалая нагрузка столько лет подряд. Иногда я даже отказывал ему в отпуске, он работал на износ. Что было бы с тобой, наконец?.. Анечка, я никогда больше не буду так размениваться своей жизнью, как сильно бы я ни страдал. Я теперь понимаю, что каждый новый день – это не наказание, а подарок – безвозмездно данный инструмент, с помощью которого можно сделать жизнь окружающих людей чуть лучше. Поэтому не тревожься за меня, я твёрдо решил жить.

Он замолчал, и мы несколько минут просидели, обнявшись, в полной тишине. Потом он со вздохом проговорил:

– Мне так не хочется с тобой расставаться, но надо закончить кое-какие дела и вылетать. Подожди меня немного, я сейчас позвоню водителю, чтобы он подъехал за тобой, заскочу ненадолго в свой кабинет, раздам распоряжения, а потом тебя провожу!..

Подойдя к своему креслу, он склонился над переговорным устройством и щёлкнул кнопкой связи:

– Лена, мне нужен билет на ближайший рейс в Лондон!

Оказалось, что за то время, пока мы сидели в переговорной, погода сильно переменилась – на улице бушевала гроза. Небо потемнело, скрыв солнце за тяжёлыми, давящими тучами, беспокойный ветер трепал кроны деревьев, лил сильный дождь, и по покатому асфальту плыла пузырящаяся вода. Где-то вдалеке ворчал гром.

– О, it's raining cats and dogs **, – ничуть не смутившись, довольно произнёс Дориан, остановившись под козырьком. Вдохновенно поднимая голову, он добавил. – Люблю запах озона!

– Ой, а у меня зонтика нет... – почти одновременно с ним высказалась я.

– Тут идти-то совсем чуть-чуть. Вон там стоит белый инфинити, видишь?

Впереди вдалеке и правда виднелась белая крыша авто. Подъехать ближе водитель не мог – парковка была плотно забита машинами. Посмотрев ещё раз на бурлящие лужи, а потом на свои лёгкие летние туфли, я промямлила:

– Я лучше немного пережду тут, пока ливень утихнет, хорошо?

– После всего того, что между нами было, я бы и не подумал, что ты можешь испугаться простого дождика, – широко улыбнулся Дориан, подмигнув мне. Его настроение было игривым. В следующую секунду он подал мне руку, приглашая на танец, и вывел из-под навеса в самое пекло грозы.

Напевая какой-то вальс, он закружил меня по тротуару под аккомпанемент моих несмелых писков и ойканья. Инстинктивно прижавшись к нему и втянув голову в плечи, я мысленно простилась со своей обувью и одеждой. Я понимала, что если он что-то задумал, то сопротивляться ему, как и всегда, было бесполезно – он ни за что не отпустит меня, пока мы оба не промокнем до нитки. Вместо того чтобы линейно двигаться к спасительному белому внедорожнику, мы с неторопливой грацией вырисовывали эллипсы на тротуаре перед офисом, радуя этим спонтанно организованным балом оторвавшихся от дел сотрудников.

Белая рубашка Дориана прилипла к его груди, очерчивая контуры подтянутых мышц, а волосы, ещё не так давно гладко зачёсанные назад, трогательными прядками упали на лоб и виски, но он, кажется, совсем не переживал ни о своём имидже, ни о «подмоченной» репутации. Его глаза были наполнены искрящейся беззаботной радостью, выливающейся из них через край и стекающей вниз по щекам. Конечно, это скорее всего были струйки дождя, попадавшие ему на лицо, но со стороны выглядело так, будто он плакал от счастья.

Как и полагается прекрасным принцам, он вальсировал умело и очень уверенно, его движения были отточенными до мелочей, практически профессиональными. Наверное, в юношестве он, как любой английский джентльмен, основательно обучался этому искусству. Я же, несмотря на два месяца плотных занятий танцами, едва поспевала за ним, но его это нисколько не смущало, он грамотно и настойчиво вёл меня, не обращая внимания на отдавленные ноги. Ловя на себе мой взгляд, сначала Дориан улыбался, а потом уже откровенно смеялся, и надо мной, и над самим собой. Представляю, как забавно мы, должно быть, смотрелись – вымокшие насквозь, с испорченными дождём причёсками, шмыгающие носами и хлюпающие туфлями...

Крепко поддерживая рукой мою спину, он откинул меня назад и замер в таком положении. Дождь хлынул мне в лицо, вместе с макияжем смывая с него остатки той самой напряжённости, которая присуща женщине, привыкшей скрывать свои эмоции за маской застывших черт. Упругие капельки воды, барабаня по моим щекам, лбу, закрытым векам, буквально вынудили меня расслабиться, а в следующий миг к глазам поднялись жаркие слёзы, сопровождающиеся чувством парящей лёгкости и глубокого высвобождения всех когда-либо упрятанных под мышцами чувств.

Дориан был весел как никогда, он продолжал улыбаться и с видимым интересом наблюдал за моей реакцией. Возвращая меня в вертикальное положение, он произнёс торжественно:

– Вот, оказывается, что имеют в виду поэты, когда советуют танцевать под дождём! Согласись, мы должны были, мы просто обязаны были это попробовать! Не каждый же день считать себя жертвами и тупо мокнуть, правда?

Не дождавшись ответа, он обхватил ладонями моё мокрое от дождя и слёз лицо и поцеловал. И хотя погодные условия вовсе не располагали к длительным поцелуям, мы стояли так довольно долго, не в силах оторваться друг от друга. Время от времени, коротко вдыхая порцию свежего воздуха, на выдохе он шептал мне нежные признания в любви, а потом снова сливался со мной губами.

Гроза закончилась так же резко, как началась. Небо прояснилось и перестало лить на нас воду, и только с козырьков зданий всё ещё стекали редкие капли. Несмелая полоска света пробилась через тучи и рассекла асфальт перед нами на две неравные части. Дориан обнял меня за плечи и, откровенно любуясь моим видом, со смешком сказал:

– Ну, ладно. Я уже достаточно развлёк и тебя, и моих любознательных коллег, которые сейчас приклеились к окнам и пялятся на сумасшедшего главу компании. Пора бы мне тебя проводить, а этих лодырей вернуть к работе.

Он взял меня за руку, и мы не спеша направились к машине, шлёпая по лужам, в которых безмятежно искрился солнечный свет. Посадив меня на заднее сидение, Дориан в очередной раз подмигнул мне, вытащил из кармана брюк какой-то конверт – разумеется, тот тоже был мокрый насквозь – и протянул его со словами:

– Твоя одежда и обувь после нашей прогулки никуда не годятся, но купить тебе новые мы сегодня уже не успеем. Тут пластиковая карточка, которая, к счастью, не боится воды. Я ещё давно выпустил на твоё имя визу, привязанную к одному из моих счетов, но всё никак не было подходящего случая, чтобы её отдать. Я думаю, сейчас это как никогда уместно. Ты смело можешь тратиться на любую материальную и моральную компенсацию. Договорились? Я позвоню тебе перед вылетом!

Чмокнув меня в щёку, он не стал дожидаться, пока я очнусь и начну возражать. Дверь авто мягко захлопнулась, и Дориан лёгким шагом поскакал в бизнес-центр. Переглянувшись в зеркале с водителем, я пожала плечами и смущённо улыбнулась ему.

– Домой, как обычно? – спросил он меня с иронией во взгляде и, увидев мой кивок, добавил тише. – Ей-богу, мистер Белл иногда чудит как ребёнок.

__________

* Послушай, пап, ты был чертовски прав! Пожалуйста, прости меня-дурака за то, что не прислушивался к тебе. Помнишь, как я на каждый праздник прилетал в Лондон один? Я так расстраивал тебя тем, что не хотел жениться, обзаводиться семьёй – ну точно идиот! Сейчас я понимаю, что все твои советы были чистой правдой. Я должен идти вперёд, жизнь должна продолжаться, несмотря на случившееся в прошлом... Пап, честное слово, я изменюсь! Поправляйся побыстрее, пап, слышишь? Даю тебе две недели на поправку, не больше, идёт?.. Что потом? Ну, поживём – увидим. Возможно, будет маленький сюрприз... Конечно... Договорились... Разумеется, я навещу тебя сегодня. Я лечу ближайшим рейсом, а ты, пожалуйста, лечи себя! (англ.)

** Льёт как из ведра. (англ.)