Глава 22. Там, где есть любовь

С этого случая прошло целых четыре дня, показавшихся мне вечностью, а от Дориана по-прежнему не было никаких вестей. Он не только не приехал ко мне, но даже не позвонил, вопреки собственному обещанию. Мне пришлось заново учиться засыпать без сказок, потому что укладывать меня вечерами он тоже перестал. Когда же на третий день я сама попробовала до него дозвониться, он попросту не взял трубку, полностью меня проигнорировав. На четвёртый день его телефон и вовсе оказался выключенным – со мной бодрым голосом беседовал автоответчик, и это, учитывая его недавнее обострение суицидальных наклонностей, пугало. В четверг утром, потеряв последние капли терпения, я слёзно выпросила на работе отгул по личным обстоятельствам и решительно направилась на Маяковскую.

Ключ домофона по-прежнему подходил к магнитному замку. Поднявшись на шестой этаж, я добрых полчаса трезвонила в его квартиру, и даже пару раз настойчиво стучала, но ответом мне была полная тишина. Раздумывая о том, что ещё можно предпринять, я в растерянности села на коврик и прислонилась спиной к двери. Визитка Дориана, презентованная мне несколько лет назад, без труда нашлась в кошельке – на всякий случай я опять позвонила по номеру телефона, который был на ней указан, и послушала историю про выключенный аппарат абонента. Что ж, если так, то у меня оставалась последняя зацепка – его рабочий адрес.

«А может и правда прямо сейчас наведаться к нему в офис? – пришла в мою голову шальная мысль, и я ответила самой себе воодушевляющим. – Почему бы и нет, хорошая идея!..»

«Роял Ричмонд банк» занимал собой огромную башню, уходившую пиком высоко в небеса. Открыв дверцу такси, я подняла голову вверх, окидывая взглядом здание, рядом с которым меня высадили, и незамедлительно ощутила лёгкое головокружение. Оказалось, Дориан действительно владел довольно крупной компанией. И как только ему удавалось так непринуждённо, с неподдельной лёгкостью организовывать, отлаживать и ежедневно контролировать работу нескольких тысяч человек!

Пройдя через стеклянные автоматические двери, я попала в другой мир. В крепости, которую возвёл для себя прекрасный принц, царил воистину сказочный, идеальный до мелочей порядок. Сдержанная английская правильность исходила тут из каждой детали, будь то предмет интерьера или человек. Сколько бы я ни крутила головой по сторонам, я не могла найти какого-либо изъяна в том, что видела перед собой – в этом чудесном замке, похоже, окна и пол никогда не пачкались, мебель не пылилась, а сотрудники, независимо от времени суток и дня недели, выглядели с иголочки, не филонили, не теряли рабочего энтузиазма. Шагая по начисто вымытому светло-серому кафелю, я понятия не имела, о чём буду говорить с этими строгими, безупречно выглядевшими людьми.

Секретарь на ресепшене, подняв на меня свои огромные голубые глаза, профессионально улыбнулась:

– Здравствуйте, чем я могу быть полезна?

– Здравствуйте, – откликнулась я. – Будьте добры, скажите, я могу как-то пообщаться с Дорианом? Он ведь сейчас на рабочем месте?

«Тук-тук-тук-тук-тук... – частило в груди моё сердце и добавляло человеческим голосом. – Только бы она сказала «Да», Господи, ну пожалуйста! Только бы с ним всё было хорошо!»

– Да, мистер Белл у себя, но просил его не беспокоить. Вам назначена встреча?

– Уф! – не сдержавшись, выдохнула я. – Какое счастье, что я смогла его застать!

– У вас есть назначение? – настойчиво повторила свой вопрос секретарь.

– Нет, ничего такого нет.

– Вы репортёр? Журналистка? – окинув меня взглядом, она предприняла ещё одну попытку. – Курьер?..

Времени обижаться на её слова у меня не было – я чувствовала, что в моём распоряжении оставалось максимум секунд тридцать: либо мне удастся за это время каким-то образом уговорить её связаться с Дорианом, либо она потеряет терпение, вызовет охрану, и моя экскурсия по бизнес-центру закончится, так и не начавшись.

– Понимаете, у меня к нему неофициальный разговор. Мне очень нужно с ним побеседовать, а его телефон почему-то не отвечает... Пожалуйста, позвольте мне с ним встретиться!

Улыбка сошла с её лица, уступая место прохладному безразличию:

– Я сожалею. Ничем не могу вам помочь.

– Девушка, – из последних сил взмолилась я и затараторила буквально первое, что приходило мне в голову, – вы такая красивая! Я не пытаюсь вам льстить, говорю, как есть. Я всё это время восхищаюсь вашим внешним видом – вы неописуемо чудесно выглядите. Как было бы замечательно, если бы к вашей природной красоте добавилось немного красоты душевной. Этому прекрасному месту, в противовес строгости, не хватает чуточку сердечности и теплоты. Мы все люди, у нас есть помимо служебных обязанностей хрупкие человеческие чувства. Умоляю, проявите ко мне капельку милосердия, это правда очень-очень важный разговор. Я не отниму у него больше пяти минут, можете так и передать. Прошу вас, позвоните ему и просто скажите, что я пришла. Я уверена на сто процентов, что он примет меня!

– Я вас поняла, – шаблонно ответила она. Может быть, другими фразами ей на рабочем месте общаться запрещалось. – Как я должна вас представить?

– Меня зовут Анна.

– Просто Анна?

– Да, он узнает. Спасибо вам огромнейшее!

Она едва заметно повела плечами, всем своим видом демонстрируя неуверенность в успехе нашего предприятия, но всё же взялась за телефон и набрала короткий внутренний номер:

– Мистер Белл, я прошу прощения за беспокойство...

– Катерина, я же велел не тревожить меня. В чём опять дело? – то ли динамик так искажал его голос, то ли тон был действительно слишком суровым.

– На ресепшен обратилась девушка, она утверждает, что вы знакомы лично, и просит её принять. Прошу меня извинить...

Буквально перегнувшись через стойку по направлению к трубке, я услышала, как Дориан озадаченно вздохнул. На несколько секунд на линии повисла пауза, за время которой секретарь успела осуждающе на меня посмотреть, но потом он спросил уже мягче:

– Как её имя?

– Представилась Анной.

– Я понял, благодарю. Проводите её на пятьдесят пятый, ко мне в переговорную, – коротко бросил он и незамедлительно отсоединился.

Мы ещё раз переглянулись с секретаршей. На этот раз в её глазах уже не было страха, что её отчитают, только лёгкое удивление, угадывающееся по искусно выгнутым дугам бровей. Я улыбнулась ей:

– Вы не представляете, как я вам благодарна! А пятьдесят пятый – это что?

– Пятьдесят пятый этаж. Пойдёмте, пожалуйста, со мной, – заученно ответила она, прикладывая свой пропуск на охране и пропуская меня вперёд.

– Так высоко, ничего себе!

Катерина воспитанно промолчала, никак не комментируя мою реплику. Стуча высокими каблуками и гордо держа осанку, она петляла по коридорам бизнес-центра, уводя меня за собой.

На пятьдесят пятом этаже, под самым носом у руководителя, по-настоящему кипела работа: разодетые в строгие серые костюмы сотрудники хаотически сновали туда-сюда с папками бумаг, изредка на ходу бросая друг другу отрывистые фразы. Я в своём лёгком вязанном платье, нежно-белом с кружевными цветами, смотрелась на фоне офисного дресскода крайне необычно, но, как выяснилось, никому не было до меня совершенно никакого дела. Люди, подобно биороботам, решали свои срочные служебные задачи, не замечая появления среди них белой вороны.

Катя, резво бегущая по лабиринтам в глубину этажа, привела меня к просторному помещению с прозрачными стенами. В переговорной не было окон: их заменяли четыре стекла, через которые легко просматривалось всё происходящее в офисе. Подобное дизайнерское решение Дориан наверняка избрал неслучайно – похоже, он даже на работе боялся своих приступов, поэтому постарался сделать так, чтобы происходящее в зале для совещаний было видно другим сотрудникам.

– Пожалуйста, проходите и присаживайтесь. Мистер Белл подойдёт с минуты на минуту, – жестом дав понять, что я могу занять любое место, Катерина, демонстрируя истинно английские манеры – то есть, не попрощавшись – поспешно ретировалась. Она улетела обратно ещё быстрее, чем прилетела сюда, будто бы побаивалась очно пересекаться с главой компании. Я же с облегчением опустилась на кожаное кресло, стоящее у края длинного стола, и наконец-то смогла перевести дух, одновременно осматриваясь по сторонам.

В помещении, разумеется, также царили строгость и минимализм, причём не только в цвете (тут всё было чёрно-белым), но и в наполнении. Слева, рядом с раздвижной стеклянной дверью, висела начисто вытертая доска с маркерами, за моей спиной располагался огромный экран для презентаций, а на противоположной стене под потолком – проектор. Кресло руководителя находилось в дальнем конце комнаты и, в отличие от остальных двадцати, единственное было крутящимся. Рядом с ним на краю стола стояло беспроводное переговорное устройство. Вот и всё – ничего лишнего.

Пока я крутила головой, рассматривая сдержанное убранство, в дверном проёме бесшумно появился Дориан. Наверное, он простоял там какое-то время незамеченным, в тайне наблюдая за мной, но потом всё же решил привлечь внимание:

– Привет, – тихо промолвил он, а я буквально подпрыгнула от неожиданности, обернувшись. Дориан выглядел непривычно напряжённым и серьёзным – наверное, ещё не успел снять со своего лица рабочую маску, через которую он общался с сотрудниками. Впрочем, в следующую секунду он слабо улыбнулся мне, скинул пиджак, повесил его на одно из кресел, а затем расстегнул верхнюю пуговицу своей белой рубашки, тем самым будто бы намекнув, что сегодня больше не собирается возвращаться к делам.

Он молча присел напротив меня. С секунду поколебавшись, я протянула руки к нему через стол, и он моментально обхватил их своими ладонями, крепко сжав:

– Я знал, что ты меня рано или поздно найдёшь.

– Почему ты не подходишь к телефону? Что-то случилось? Я так волновалась!.. Ездила уже на Маяковку, но не застала тебя там, а потом вспомнила, что на визитке есть адрес твоего офиса, и вот я тут...

– Прости, я подумал, что зря опять потревожил тебя, и решил попросту исчезнуть, залечь на дно. Даже не знаю, на что я рассчитывал. Глупо было бы полагать, что ты не станешь меня искать после того как я, снова о себе напомнив, исчез на полуслове. В последнее время я вообще какой-то бестолковый, к тому же сейчас у нас тут прибавилось работы, и я немного потерялся в ней... Ну, ладно, рассказывай лучше ты. Как у тебя дела? Чем ты живёшь сейчас?

– Как я... В моей жизни всё по-прежнему. Внутри меня, безусловно, что-то меняется, но снаружи всё стабильно.

– А Миша?

– Миша? – в непонимании переспросила я. – А что Миша?

– Вы с ним помирились? В каких вы сейчас отношениях?

– Мы и не ссорились. Наши отношения такие же, какими были всегда, со времени первого курса. Я никогда не подпускала его к себе ближе, чем просто друга, – сказав так, я почти не покривила душой.

– Честно говоря, судя по жару, с которым он лупил меня на прошлой неделе, я решил, что вы теперь пара. Я подумал, что испортил вам всё своим приездом, напомнив тебе о прошлом...

– Я никогда о тебе не забывала. Хотя были моменты, когда я честно пыталась. Конечно, я никак не смогу доказать тебе этого, но ты по-прежнему мой единственный мужчина, и телесно, и духовно.

– Я верю тебе, милая...

Обогнув стол, он подошёл ко мне – вернее даже подлетел – и крепко обнял, а я в изнеможении прижалась к его груди. Из меня вмиг вышло всё накопленное за время нашей разлуки нервное напряжение. Слушая удары его сердца, я чувствовала, что нахожусь там, где должна быть. Я на своём месте, я дома, теперь всё будет хорошо. Жизнь вдруг стала какой-то лёгкой, ясной и простой, прозрачной, как стены, в которых мы сидели. У меня не осталось никаких вопросов, кроме одного: «Как же я жила без тебя столько времени?..». Наверное, Дориан в этот момент ощущал что-то похожее, он сидел неподвижно и не говорил больше ничего, прекрасно понимая, что слова не нужны.

– Мистер Белл... – одна из сотрудниц застыла на пороге, едва увидев эту сцену. Наверное она тоже испугалась, что её будут ругать за беспокойство, и теперь винила себя за свою невнимательность – через стеклянную дверь ей следовало заранее заметить, что у босса крайне важные личные переговоры. Что теперь делать, она не знала, но после пары секунд тишины решила всё же договорить фразу. Её голос подрагивал, – Может быть, принести вам чай или кофе?

– Анечка, ты хочешь чего-нибудь? Ты голодна?

– Нет, спасибо, – я помотала головой. Мне действительно ничего не хотелось. Всё, что мне было нужно, уже находилось рядом.

– А почему ты такая бледная?.. Лена, принеси нам всё же кофе. И чего-нибудь съестного.

– Слушаюсь.

Лена побежала выполнять поручение, а я спросила с интересом:

– Дориан, почему они тебя так боятся?

– Это меня совсем не удивляет, милая. Они реально оценивают исходящую от меня опасность. Я больше поражаюсь тому, что ты до сих пор меня не боишься.

– Просто я знаю настоящего тебя. Я знаю, что ты замечательный, мягкий, открытый человек. Конечно, этот человек, как и все мы, имеет свои недостатки, но они не могут перекрыть те доброту и нежность, которые исходят из твоих глаз. Если бы твои служащие не страшились взглянуть в эти глаза на более долгое время, они бы увидели то же самое. Через этот взгляд просвечивает твоя удивительная многогранная душа, которую я очарованно люблю и не могу разлюбить даже ценой собственной жизни. А там где есть любовь, нет места для страха, правильно?

Я подняла голову и заглянула в его лицо. Возможно, я бы сказала ещё что-нибудь философское под влиянием зашкаливающих гормонов, но он прервал меня пылким поцелуем в губы. Сзади раздались приближающиеся шаги секретарши, потом недолгая пауза, потом убыстрённые отдаляющиеся шаги. Видимо, Лена решила во второй раз не искушать свою судьбу, поэтому предпочла поскорее смотаться. Через полминуты Дориан отстранился от меня и с лёгкой улыбкой сказал:

– Она точно больше не решится сюда войти. Я сейчас сам всё принесу. Подожди немного, а потом я расскажу тебе ещё кое-что про приключения прекрасного принца.

Вернувшись, он поставил передо мной чашку ароматного капучино, а рядом – глубокую вазочку с печеньем и плитку чёрного шоколада:

– Обязательно выпей и покушай хотя бы немного. Мне показалось, что ты вот-вот упадёшь в обморок.

– Ерунда, ничего со мной не случится, – храбро ответила я. – Просто я расчувствовалась. Мне было очень плохо без тебя – это да. Но сейчас я великолепно себя ощущаю!

– Я тоже сильно страдал, Анют. Я каждый день... да что там день – каждое утро, день, вечер и ночь – я постоянно думал о тебе. Когда становилось совсем тяжело, я говорил с тобой внутри своей головы, рассказывал тебе в подробностях о своих чувствах и представлял, что ты ответила бы мне на это. Я бы, наверное, испугался сойти с ума, если бы был психически здоровым. Но так как я и без этого имел полный набор диагнозов, то появление такого по сути своей безобидного расстройства сильно меня не встревожило. Другое дело, что вымышленное общение с тобой не помогало мне избавиться от депрессии, которая с каждым днём заглатывала меня всё глубже и глубже в своё нутро... Тогда-то и появилась Анна Гранд – отношения с ней были судорожной попыткой забыться, спастись от болезненных воспоминаний о тебе. Я до сих пор не могу простить себя за это и, наверное, никогда не прощу, ведь я не только изменил тебе, но и предал самого себя.

– Дориан, это не измена, мы же расстались раньше, чем ты с ней познакомился.

– Может физически мы с тобой и не встречались, но духовно ты всегда оставалась рядом. Так же отчётливо, как сейчас, я постоянно видел перед собой твои глаза, с тоской на меня смотревшие. Да, я изо всех сил старался прогнать эту картинку, но усилия были напрасными.

После того, как моё предательство раскрылось, я несколько месяцев не находил себе места. Мне не хотелось никого видеть, я почти не спал и не ел, только постоянно литрами вливал в себя кофе. Я перестал появляться в банке, хотя понимал, что, по-хорошему, от меня изредка требовалось вмешательство в рабочие процессы. Кстати говоря, примерно в это же время ко мне поступило подозрительно настойчивое предложение – некий довольно влиятельный субъект, уже владеющий несколькими банками, серьёзно заинтересовался покупкой российского «Роял Ричмонда». На тот момент мой проект полностью перестал меня интересовать, поэтому я легко с ним расстался бы, но заниматься оформлением такой крупной сделки я банально поленился. Дважды ответив отказом на предложение, я напрочь забыл об этом инциденте, а зря. Сейчас я понимаю, что мне следовало как минимум насторожиться, или, ещё лучше, проанализировать эту ситуацию и разобраться в подробностях. Возможно, в этом случае я смог бы предотвратить проблемы, назревающие внутри банка, но тогда они совершенно меня не интересовали.

В общем, окончательно устав от жизни во всех её проявлениях, я осознанно занимался саморазрушением – губил своё здоровье и бизнес. Ещё через пару месяцев глубокой депрессии я неожиданно полюбил скорость и высоту. Я смахнул пыль со своего феррари, беспризорно простоявшего в гараже на протяжении последних трёх лет, и гонял по ночным проспектам со сверхзвуковой скоростью. Несколько раз я прыгнул с парашютом, но и этого мне оказалось мало – моя страсть к экстриму оставалась неудовлетворённой. Наверное, именно игры со смертью привели меня тогда на тот самый мост. Я подумал, что было бы романтично, если бы наша история закончилась там же, где она начиналась. Стоя без зонта под проливным дождём, я ловил себя на полнейшем безразличии к собственной жизни, мне было абсолютно всё равно, прервётся она в ту ночь или продолжится. И всё же в какой-то момент я соскучился по тебе. Мне просто захотелось услышать напоследок твой голос, я не надеялся добиться прощения, прекрасно понимая, что не заслужил его. Признаться по правде, я вообще-то был уверен, что ты не подойдёшь к телефону, но ты взяла трубку, и тем самым кардинально изменила мои планы...

Неожиданно в нашу жизнь вошли те тёплые, уютные сказочные вечера. Исцеляющее волшебство, которое родилось тогда между нами, протянулось на несколько десятков километров от твоей души к моей, мягко дотронулось до меня и оживило. Сама того не подозревая, ты словно сделала мне массаж сердца и искусственное дыхание – наполнила мои неподвижные лёгкие воздухом надежды и помогла чувству любви снова затрепетать в груди. Я полюбил тебя по-новому, более глубоко. Теперь я с уверенностью могу сказать, что никогда ранее так не любил. Благодаря этому чувству, я сумел взглянуть на мир по-другому, и мне даже стало казаться, что я изобрёл идеальную концовку для нашей с тобой истории – немного неожиданную для реальной жизни, но вполне позволительную для сказки.

Несколько дней поколебавшись, я решил приехать к тебе, излить всё, что во мне накопилось, и полностью отдаться на твой суд. Я готовился к очень серьёзному разговору, но стычка с Мишей лишила меня почвы под ногами. В тот момент я подумал, что он теперь твой парень и потому, естественно, защищает с кулаками свою личную территорию. Все мечты и планы рассыпались перед моими глазами. Внутренняя горечь затмила ощущения от физических увечий, я не чувствовал боли и искренне надеялся, что он добьёт меня. Мне не хотелось больше существовать.

– Я сама не понимаю, почему Миша повел себя так. Возможно, он боялся за мою жизнь или за психологическое состояние...

– Он неравнодушен к тебе как к девушке.

– Да, – тихо согласилась я после недолгой паузы. – Ты прав, и это тоже. Но я никогда... никогда, честное слово...

– Сейчас я это осознаю. Но тогда-то я этого не знал. Я находился в полной дезориентации и явственно ощущал себя лишним в этом мире. Страсть к высоте снова охватила мой болезненный ум, на этот раз ничто не удерживало меня от свободного, смертельно опасного падения. Однако моя работа неожиданно сыграла роль спасительного парашюта – именно она не дала мне упасть и разбиться о руины своих надежд.

Когда я уехал от тебя, мной овладело неуправляемое чувство бесполезности. Кое-как приведя себя в порядок и замазав на лице то, что замазывалось, я поехал в офис. Там за полдня я подготовил для отца опечатанный пакет со всем, что ему пригодилось бы для управления российским отделением банка. Я также вложил туда короткое, написанное от руки, письмо, поясняющее причину своего поступка, и распорядился, чтобы посылку при любых обстоятельствах отправили на следующий день утром.

Потом я поднялся на самый верх своего бизнес-центра. Я стоял на открытой площадке крыши и смотрел с семьдесят пятого этажа на далёкий, одновременно и реальный, и нереальный мир. Всё происходящее казалось мне вымышленным – шоу, спектаклем, картонными декорациями. Я оглядывался вокруг и не видел ничего, кроме небытия. С каждой секундой пустота, исходящая из моей груди и проглатывающая всё вокруг, разрасталась. Я был в полуметре от края и готовился сделать свой последний шаг, упасть в этот вакуум и забыться навсегда.