Глава 21. Глубокие извинения

С металлическим скрежетом длинный нос бентли буквально сложился в гармошку под натиском инерционной силы. Никогда раньше я не совершал настолько глупых оплошностей, поэтому чувствовал себя одновременно и виноватым и смущённым.

– Вы не ушиблись? – спросил я, подбежав к двери впереди стоящего красного кроссовера. Я хотел сказать ещё что-то вежливое в своё оправдание, но водитель авто – молодая женщина, выскочившая мне навстречу – перебила меня плотным потоком нецензурных ругательств.

– Вы хотя бы знаете, куда вы только что впёрлись своим драндулетом? – это была первая более-менее корректная фраза, излившаяся из её рта. Предыдущие десять, сказанные на эмоциях, я не берусь цитировать. – Между прочим, это порше! Да вы всю жизнь будете работать на его ремонт!.. И почему я вчера не оплатила эту «каску»! О боже, что же делать, папа меня убьёт, – добавила она тише и в растерянности обошла вокруг моего автомобиля, разглядывая его со всех сторон. Капот бентли был разбит до неузнаваемости – неудивительно, что дама сразу не признала английский автопром – но увидев на багажнике букву "b" с крыльями, она уяснила суть ситуации, осеклась и потеряла свою спесь. Снова поравнявшись со мной, она понежневшим голосом представилась:

– Анна, – и протянула мне руку.

Услышав это имя, я, конечно же, первым делом вспомнил о тебе. Перед моим внутренним взором пронеслась в мельчайших подробностях сцена нашего знакомства, и я подобрел. Точно так же, как и тогда в разговоре с тобой, я ответил:

– Приятно познакомиться, меня зовут Дориан, – и добавил уже более уверенно. – Пожалуйста, не волнуйтесь так. Мы прямо сейчас разрешим это недоразумение, вам не придётся тревожить папу. Могу я попросить у вас паузу в разговоре, буквально на пару минут?

Она без возражений отпустила меня и, отвернувшись, закурила. Я же сел за руль своего покорёженного авто и сделал два коротких звонка: сначала я пробил по номеру машины её личные данные, а потом узнал, в каких банках у неё есть счета. К моей радости, она оказалась клиенткой в том числе и нашего банка, что значительно упрощало дело. Мне осталось сделать всего пару щелчков по экрану телефона, чтобы круглая сумма моментально перелетела на счёт нервной блондинки Анны Гранд. Отложив мобильник, я с интересом ждал её реакции. Докурив, она вытащила собственный гаджет – наверное, ей пришло сообщение – и я увидел даже издалека как выпадают из орбит её глаза. Женщина быстрыми шагами подбежала ко мне, безмолвно тыкая длинными пальцами с аккуратным маникюром в текст СМСки:

– Аа... Ээ... Но ведь это... Почему так много? – наконец она смогла выговорить что-то членораздельное. – На эту сумму... можно купить новый порше кайен!

– Да? – с едва уловимой издёвкой в голосе переспросил я. – Мне казалось, что они стоят дороже. Ну, хорошо. Тогда приобретите себе новый порш, а этот продайте и пустите средства на что-нибудь, что могло бы компенсировать нанесённый вам моральный ущерб. Я уверен, ваш папа поступил бы так же. Разве настоящая леди может ездить на битой машине?

На самом деле, конечно, я знал, сколько стоит её авто, и мог более точно рассчитать стоимость ремонта, потому что не так давно ремонтировал собственный кайен, но мне хотелось «умыть» её за опрометчивую фразу, которую она вместо приветствия бросила мне в лицо. Она задела чувство самоуважения джентльмена из высшего общества, и джентльмен не мог ей не отомстить таким извращённо-вежливым способом. Настал её черёд ощущать себя униженной:

– Прошу, простите меня за то, что кричала на вас и назвала ваш бентли драндулетом, – сделав невинные глаза, пробормотала Анна.

– Ничего страшного. И вы меня простите за то, что так бесцеремонно поцеловал вас в зад, – с холодной иронией парировал я.

Тем же вечером она, для закрепления эффекта примирения, встала передо мной на колени в коридоре своей квартиры, куда я вежливо её проводил после поездки в ресторан, и ещё раз принесла мне свои до неприличия глубокие извинения. Я не стал сопротивляться, наоборот, запихнул своё оскорблённое мужское достоинство как можно дальше. Для меня это было следующей ступенью своеобразной игры в доминирование и подчинение, какой с самого начала являлись наши отношения. Каждый раз делая ей кричаще дорогой подарок, я тем самым не возвышал её, а унижал – точно так же, как она унизила меня в первые секунды нашего знакомства. С каждой дорогостоящей подачкой я невербально напоминал ей, да и самому себе, насколько она продажна. Боялся ли я однажды напасть на неё, как на тебя? Нет, я не боялся, напротив – можно сказать, что я желал этого всем сердцем – так сильно она меня раздражала. Я трахал её как последнюю шлюху, и она каждый раз безропотно отдавалась мне, позволяя делать с ней всё, что угодно. Это была довольно грязная связь, без признака тёплых чувств, но в редкие моменты, когда мне становилось особенно дурно от собственной нечистоты, я представлял на её месте тебя, и тогда становился как никогда ласковым. Она испытывала один оргазм за другим, а я ненадолго вырывался из пучины затягивающего меня отчаяния. Обманывая себя, я получал мизерный глоток свежего воздуха и на несколько минут избавлялся от невыносимой душевной боли. Однако счастье это длилось недолго – сразу же после секса она обычно открывала рот, и звуки её голоса, этакий скрежет гвоздя по стеклу, возвращали меня к реальности. Почему-то после интимной близости она особенно любила поговорить, причём выбирала самые неприятные мне темы. Она начинала философствовать о нашем совместном будущем, что-то планировать на десять лет вперёд, говорить о знакомстве с родственниками, путешествиях, свадьбе, детях, переезде заграницу. Этих фантазий я, разумеется, не разделял, поэтому, чтобы не расстраивать её, нахально делал вид, что сплю. А дальше начиналось самое интересное.

Она замолкала и некоторое время лежала со мной рядом, а потом, когда я, по её мнению, должен был уже видеть десятый сон, вставала и начинала копаться в моих вещах. Не подозревая, что я наблюдал за ней через узкую щёлочку век, она сначала залезла в мой портфель: перелистала ежедневник, визитницы, документы на авто, паспорта, выпотрошила кошелёк (затем, разумеется, вернув всё на место). Чуть позже она добралась до моих письменных столов и крайне беспардонно разворошила документы, которые там хранились. Своими собственными глазами я этого не наблюдал – иначе бы тотчас прикончил её за такую бесцеремонность – но видео с камер наблюдения демонстрировали всё довольно чётко. Впрочем, я бы и без камер догадался, что она там лазила, потому что, несмотря на ту тщательность, с которой она попыталась незаметно убрать всё обратно, некоторые важные бумаги были сложены совершенно нелогичным для меня образом. Конечно же, помимо всего прочего она систематически просматривала и мой телефон. Видимо, именно так вы с ней и познакомились. Я, правда, не думал, что её привлечёт моя личная переписка. Как мне казалось, она больше интересовалась финансовой информацией любого рода – наводила справки, насколько велико может быть моё благосостояние.

После этих инцидентов я, безусловно, рассердился, но решил пронаблюдать за ней ещё пару недель. Мной двигал чистый интерес – мне было любопытно, как далеко она может зайти в своей наглости. Однако не прошло и недели, как она совершила другой абсолютно неразумный поступок. Она зачем-то перекрасилась в ярко-рыжий цвет. Не знаю, что именно ей руководило: возможно, Гранд хотела создать себе чуть более интеллектуальный образ или же посчитала, что с этим оттенком она будет лучше смотреться за рулём своего нового оранжевого порша. В любом случае, это оказалось той самой последней каплей, которая меня добила. Думаю, дальше можно не продолжать.

– Это всё мой совет, – вдруг вырвалось у меня.

– Твой совет?! – поражённо воскликнул Дориан. – Аня, такого я от тебя не ожидал!..

– Ты неправильно меня понял, – я автоматически начала оправдываться. – Я хотела ей помочь и предостерегла её ни в коем случае не краситься в рыжий. Только потом до меня дошло, что не следовало этого говорить. Ты же знаешь, женское соперничество... Она сделала это мне назло.

– Теперь ясно. Да, такое вполне в её духе. Анюта, спасибо тебе за то, что выслушала меня! Мне стало гораздо легче.

– И мне тоже. Расскажешь ещё что-нибудь?

– Я сейчас подъехал к твоему дому, стою у подъезда. Нет-нет, не надо ко мне выходить! Я просто посмотрю немного на твои окна... Почему ты ещё не ложишься спать? Завтра рабочий день, хорошо бы тебе выспаться.

– Не хочется с тобой прощаться. Я безумно соскучилась по нашим разговорам, по твоему голосу...

– И я. Давай так поступим: выключи сейчас свет, ляг в кровать, положи телефон рядом с подушкой, закрывай глаза и слушай. Я расскажу тебе сказку на ночь. Договорились?

– Какую сказку? – удивилась я.

– Пока ещё не придумал.

– Ну, хорошо, – забыв, что он меня не видит, я улыбнулась. – Ложусь.

Я щёлкнула выключателем, и люстра над моей кроватью погасла, оставляя меня в полной темноте, правда темнота эта была всего лишь видимостью, иллюзией – потому что я отчётливо ощущала, как ярко светилось в тот момент моё ожившее сердце.

– Умничка! А я решил, что тебе рассказать, – ласково проговорил он. – Устраивайся поудобнее и накрывайся одеялом. Сегодня в эфире сказка про «Аленький цветочек»...

Его голос – бархатный, убаюкивающий, нежный – окутал меня со всех сторон и довольно быстро усыпил. Русская версия истории про красавицу и чудовище, которую он искусно пересказывал, действительно во многом описывала нашу с ним трагедию, поэтому я внимательно впитывала каждое произнесённое им слово. Я была заинтригована тем, какой финал он предрешит для героев, но неожиданно для самой себя уснула, так и не дослушав, чем, по его мнению, всё закончилось.

Следующие несколько ночей он регулярно звонил мне, чтобы рассказать очередную сказку, и оставался на линии, пока я не засыпала. Это была, в отличие от всего нами пережитого, какая-то другая форма близости: без прикосновений, без взгляда глаза-в-глаза, без стремления обладать – но при этом не менее интимная.

Мы не говорили больше о наших отношениях, не признавались в любви, не строили никаких планов, не делали выводов. Погружаясь в мир грёз и иллюзий, который Дориан живописными словами рисовал передо мной, мы будто бы вообще игнорировали существование реальной жизни – жестокого мира, не позволяющего нам физически быть вместе. Далеко не всегда он придерживался классического сюжета сказок, которые выбирал, иногда он менял там что-то на своё усмотрение:

– Я тут подумал, – например, сказал он как-то, – а что если бы прекрасный принц и дракон в сказке были одним и тем же действующим лицом? Хочешь послушать такой вариант истории?

– Какой неожиданный поворот! Конечно хочу, милый.

– Окей. Жил-был в заморском царстве один очень несчастный принц. У него всё было для счастья, только вот принцесса его находилась далеко-далеко в недосягаемой башне, а заточил он её туда сам, потому что очень боялся ей навредить. Принца этого давным-давно заколдовала злая волшебница, превратила она часть его души в огнедышащего дракона, уничтожавшего всё на своём пути. Поэтому принц очень переживал за свою принцессу, он построил для неё огромную, огнеупорную башню и строго-настрого запретил ей оттуда выходить, а заодно и себе возвёл высокую крепость, заперся там за тремя засовами, для надёжности обложил себя со всех сторон работой и сидел день-деньской, никуда не выходя. Но очень уж он тосковал по своей принцессе. И вот однажды этот handsome prince* решился на отчаянный шаг...

Казалось бы, ничто в реальности не предвещало беды. Ну сказка и сказка, подумаешь. Ну решил прекрасный принц с колдовскими чарами сражаться: прошёл тридевять земель пешком до замка злой волшебницы, всех её бесов-слуг одолел, саму колдунью в итоге тоже, Ивана-дурака, который пытался за время его отсутствия к принцессе клеиться – в сторону отодвинул, и только со своим драконом ничего сделать не успел (я снова уснула раньше, чем Дориан сочинил концовку). Но к нам-то это разве имело какое-нибудь отношение? Как выяснилось, имело, и самое что ни на есть прямое.

Однажды в субботу днём, часа в два, я в очередной раз вышла на балкон покурить и вдруг замерла с незажжённой сигаретой в зубах. Перед моими глазами медленно, но эффектно начала разворачиваться красочная фольклорная сцена. Справа во двор заехал знакомый мне до боли чёрный бентли и припарковался на площадке у подъезда. Как вы понимаете, уже в данном месте истории мне категорически расхотелось курить, но это была только завязка. Слева же приближался синий форд фокус, машина менее редкая, но тоже хорошо знакомая мне. В какой-то момент, форд резко остановился на полпути к парковке, наискосок перегородив собой весь проезд, и оттуда выскочил Архангельский. Бросив дверь открытой, он быстрыми шагами направился к бентли.

Из бентли вышел Дориан. Некоторое время мужчины молча стояли напротив, прожигая друг друга взглядами, потом Дориан в знак приветствия подал руку. Миша никак не среагировал на этот культурный жест, всем видом демонстрируя своё пренебрежительное отношение к оппоненту. Дориан, пожав плечами, попробовал обойти товарища, чтобы попасть в подъезд, но Миша сделал шаг в сторону и вновь настойчиво перегородил ему дорогу. В воздухе ощутимо запахло агрессией.

Я поняла, что мне следует вмешаться в их немой разговор, пока не случилось чего-нибудь плохого. Несмотря на то, что я была совсем не при параде – в старых джинсах, растянутой домашней майке и с гнездом из растрёпанных волос на голове – недолго думая я побежала в таком виде вниз.

Как выяснилось пятью секундами позже, я всё равно опоздала: когда я выскочила на улицу, я увидела, что Иван-дурак, который, к слову, был ниже прекрасного принца как минимум на полголовы, каким-то образом умудрился сбить того с ног и теперь, сев сверху, начищал его аристократическое лицо: разукрашивал яркими красками глазницы, нос, скулы, губы. Дориан не пытался противостоять действиям пролетариата – его руки были широко раскинуты в стороны, кисти расслаблены, будто бы он отдыхал на курортном пляже, а глаза зажмурил от яркого южного солнца. Мне было удивительно наблюдать его – сумасшедшего, убийцу, зверя, обладающего нечеловеческой силой – таким пассивным и не предпринимающим ровным счётом ничего для самозащиты. Но ещё труднее было поверить в метаморфозу, произошедшую с неизменно тихим, рассудительным, осознанным психиатром Архангельским, который в состоянии полнейшего аффекта бил потенциального пациента по лицу и вовсе не планировал останавливаться. Наверное, он такими темпами убил бы его или, по меньшей мере, отправил в нокаут, но проходившие мимо мужчины, какое-то время любопытно пронаблюдав за дракой, всё же скооперировались и растащили их.

Поднявшись с асфальта, Дориан спокойно смотрел на взбешённого, часто дышавшего Мишу, готового вот-вот начать второй раунд. Жестом указав добровольцам, что больше не нужно вмешиваться, прекрасный принц наспех вытер кровь с лица, а потом запустил руку в карман пиджака и вытащил оттуда тот самый, многое повидавший, складной нож. Я ахнула, не на шутку испугавшись появления в сюжете огнедышащего дракона, однако Дориан по-прежнему не стал защищаться. Вместо этого он кинул своё оружие Мише под ноги со словами:

– Держи! Ты по праву достоин им владеть. Давай, сделай это со мной. Знаешь, куда бить? – чётким движением пальца он провёл себе по шее, очерчивая сонную артерию. – Не трусь, зато ты навсегда от меня избавишь и себя, и Аню. Зарежь этого монстра, ну же.

И тут принцесса, давно уже, между прочим, покинувшая свою башню, внезапно очнулась. Я поняла, что больше не могу стоять спокойно и смотреть на этот спектакль: со всех ног кинувшись к Дориану, я заслонила его своим телом. Растерянно приобняв меня, он опустил голову, и я мгновенно вся испачкалась кровью, которая буквально рекой текла из его разбитого носа.

– Среди вас есть врач? – после нескольких секунд гробового молчания спросил кто-то из собравшейся вокруг нас толпы.

– Я врач, – сердито буркнул Архангельский, постепенно приходя в себя, а затем добавил сквозь сжатые зубы. – Жить будет.

С видимым отвращением оттолкнув ногой лежавший на асфальте нож, он без лишних слов ушёл к своей машине. Кольцо болельщиков разомкнулось – Мишу беспрепятственно отпустили, никто не попытался его удержать. Резко вдавив газ, он взвизгнул покрышками форда и пулей унёсся прочь.

– Милый, почему же ты не сопротивлялся?! Ты мог бы легко удержать его одной рукой!.. – прошептала я, когда синий фокус скрылся из вида.

– Он обошёлся со мной вполне справедливо, – проговорил Дориан тихо. – Жаль только, что так быстро сдался. Я заслуживаю большего. Я заслуживаю самого жестокого убийства. Прости меня, пожалуйста. Мне не следовало приезжать.

Он сел на лавочку у подъезда и прижал носовой платок к продолжающему кровоточить носу. Я села рядом. Сначала мы молчали, но наконец, когда зеваки разошлись, а кровотечение прекратилось, он обратился ко мне:

– Я хотел с тобой серьёзно поговорить сегодня. Долго думал, чем может закончиться моя последняя сказка и, как мне показалось, придумал идеальный финал. Но сейчас я понимаю, что приехал зря. Можно сказать, Вселенная показала мне своими знаками, что я выбрал неверный путь.

– Нет, Дориан, расскажи мне! Пожалуйста! О чём ты хотел поговорить?.. Боже мой, я так скучала по тебе!..

– Сейчас я не стану этого делать. Посмотри на меня, я противен сам себе: грязный, с разбитым лицом. В таком состоянии не подобает разговаривать с леди. Мне нужно поехать домой и привести себя в порядок.

– Я понимаю. Когда ты ко мне вернёшься? Завтра? Послезавтра?

– Я тебе позвоню, хорошо?

– Конечно. Береги себя! Я буду очень ждать!

Немного пошатываясь, он доплёлся до машины и сел за руль. Я проводила глазами с трудом вписывающийся в поворот чёрный бентли, а потом вздохнула и незамедлительно потянулась за пачкой сигарет.

Щёлкнув зажигалкой, принцесса – она же леди – жадно закурила.

__________

* Handsome prince – прекрасный принц (англ.)