Глава 11. Носи с собой нож

У него перехватило дыхание, и он прервался, чтобы отдышаться. Он продолжал свой рассказ больше часа и заметно устал морально и физически. Сказать, что я была шокирована всем услышанным – значит, ничего не сказать. Я напрочь забыла о том, что ещё не так давно хотела удрать. И даже когда он напомнил мне об этом, я не торопилась прощаться. Он всё же своего добился: я ощутила жалость к нему, я вошла в его нелёгкое положение, прочувствовала эту трагедию на себе.

– Дориан, милый, – я подсела к нему поближе и взяла его за руку в попытке поддержать. – Сколько же ты пережил... Пожалуйста, не волнуйся, я тебе верю, у меня нет поводов сомневаться в твоих словах. Я всё понимаю и прощаю тебя. Хотя как я могу простить – я ведь не злилась на тебя ни единой секунды. Сейчас, когда я столько узнала, я не могу собраться с мыслями и как-то откомментировать твою ситуацию, предложить пути выхода из неё, но мои чувства к тебе не изменились, моё отношение к тебе – такое же, как и раньше. Это было страшно, да. Но страх ушёл, а любовь осталась.

– Любовь?..

– Знаешь, в тот день, прежде чем приехать в гости, я написала тебе письмо. Я думала передать его тебе в том случае, если ты не захочешь со мной разговаривать. В итоге я не стала его показывать, но сейчас мне очень хочется это сделать. Я хочу, чтобы ты знал: всё, о чём написано здесь, я чувствую и в настоящий момент.

Дориан взял у меня сложенный вдвое тетрадный листок, который я всё это время носила в сумочке, развернул, глаза быстро побежали по тексту. Чем дальше он читал, тем заметнее оживлялось его лицо, тем выше вздёргивались в удивлении брови. На губах появилась несмелая улыбка, которую он тут же прогнал видимым усилием воли. Он не отдал обратно моё письмо – вместо этого без зазрений совести положил его в свой нагрудный карман, а потом, приблизившись ко мне, коснулся моей щеки подрагивающими пальцами и поцеловал. Никогда до этого его поцелуи не были такими страстными, раньше в них угадывалось больше деликатности и сдержанности, чем страсти, он всегда тормозил себя, не давая волю чувствам. Сейчас же, по всей видимости, он был слишком взбудоражен для самоконтроля. Он многое рассказал мне, буквально излил душу, а вместо осуждения получил признание в любви – похоже, что именно это так возбудило его и подстегнуло к активным действиям.

Через несколько мимолётных мгновений его горячие руки со скоростью молнии расстёгивали пуговицы на моей блузке. Он распаковывал моё тело как аппетитную конфету и так же жадно и порывисто целовал, проглатывая меня по кусочкам. Расставаясь с каждым новым миллиметром своего тела, я в свою очередь всё сильнее распалялась. Хотела ли я его? Да, как ни странно, я наконец-то полностью открылась ему, я безумно сильно желала ощутить его в себе. Моя готовность к интимной близости, укреплённая сложным набором новых эмоций и душевных откровений, сформировалась на все сто процентов. Я в нетерпении прогнулась вперёд, подставляя грудь его поцелуям. «Съешь меня поскорее», – без слов просило всё моё существо, как пирожок в сказке про Алису и страну чудес. Оглядываясь назад, я понимаю, что сравнение с выпечкой очень точно могло бы охарактеризовать уровень моего тогдашнего интеллекта, потому что ко мне почему-то не пришло ни одной трезвой, предостерегающей от роковой ошибки мысли – будто под черепом у меня были вовсе не извилины, а начинка из яблок или картошки.

Между тем, Дориан не терял времени даром. Он уложил меня на скамейку, его пальцы подняли оборочку моей мини-юбки, и я услышала, как с тихим шорохом в траву упал газовый баллончик, предусмотрительно спрятанный в маленький передний карман. Я вздрогнула и ощутимо сжалась всем телом, мои плечи напряглись и поднялись вверх. Стоило мне остаться без средства самообороны, я с опозданием смогла осмыслить реальную опасность происходящего, и у меня перехватило дыхание. Мне вспомнилось его хриплое «восемь», и всё внутри похолодело от страха. Я определённо не хотела становиться девятым скелетом в его потайном шкафу:

– Дориан, мне так страшно... – едва смогла выдохнуть я. – Я, наверное, лучше пойду.

– Поздно, – с нескрываемой наглостью прошептал он мне на ухо. – Расслабься, иначе будет больнее. Это самое мягкое из того, что я мог бы с тобой сделать.

Не поняв меня, он трактовал моё беспокойство как боязнь перед интимной близостью, и, кажется, эта идея подстегнула его ещё сильнее. Он набросился на меня как дикий тигр, рыча и постанывая от предвкушения. Из его расстёгнутых брюк улетели в траву ключи от машины, носовой платок и что-то ещё тонкое и лёгкое. Я подумала, что это, скорее всего, был презерватив, который мог бы нам пригодиться, но он не стал тратить времени на поиски. Не обратив ни малейшего внимания на выпавшие вещи, он положил ладонь на внутреннюю сторону моего бедра, настойчиво раздвигая ноги. С каждой секундой я узнавала его всё меньше: от спокойного, мягкого, благоразумного Дориана не осталось и следа, он весь был захвачен страстью. Наверное, он очень боялся потерять меня, и сейчас, когда осознал, что этого не произошло, лишился последнего рассудка.

Вскрикнув от резкой боли, я впилась ногтями в плечи его пиджака. Я визжала и жалобно просила пощадить меня, но он только изредка отвечал: «Да-да, извини», не останавливаясь и даже не замедляясь. На самом деле он совсем не прислушивался ко мне, а только поддерживал иллюзию диалога – слишком сильно он был возбуждён. Его руки плотно сцепились на моей съежившейся фигурке, так, чтобы не дать мне ни единого шанса вырваться. Поняв, что вопить бесполезно, я закусила губу. Мои глаза слезились, на лбу выступила испарина, а руки и ноги, наоборот, похолодели. В тот момент я искренне не понимала, каким образом люди могут получать от данного процесса удовольствие, и жалела, что по глупости решила в это ввязаться.

Постепенно мне всё же стало легче: то ли я свыклась с резкими ощущениями, то ли они и правда сошли на нет. Первая волна удовольствия, которая деликатно затронула моё существо, была не физической, а скорее психологической. Я так долго боялась этого ответственного события, тратила на страхи столько энергии, и теперь, когда всё было уже сделано, тревога естественным образом ликвидировалась. Я испытала прилив сил, можно даже сказать расхрабрилась, гордящаяся тем, что смогла это пережить. Мне стало спокойно, я расслабилась и смогла отдаться во власть второй волны наслаждения – эмоциональной. На меня откуда-то сверху опустилось чувство глубочайшей радости от того, что между нами больше не осталось никаких границ и разделений. Наконец-то, повинуясь неконтролируемой силе притяжения, наши души и тела соприкоснулись, слились, потерялись друг в друге, и это безумно воодушевило меня. Я ощутила его настолько близко, что мне показалось, будто он – это я, будто мы действительно были единым целым, и вот тогда меня накрыло третьей волной, уже чисто гормональной, мгновенно отключившей мозг. Щекотливая дрожь нетерпения пробежалась по моей спине, и теперь я – та, которая ещё недавно просила его прерваться – умоляла ни в коем случае не останавливаться. Что-то взорвалось у меня внутри. Упав в пульсирующее блаженство, я тоже потеряла себя, рыча, постанывая и забываясь во времени и пространстве...

«О боже мой, что же я сделала!.. – когда последние всполохи оргазма разошлись по моему извивающемуся телу, я очнулась, спустившись с высоты открытого космоса обратно в суровую реальность, и с липким ужасом осознала, что окончательно загнала себя в ловушку. – Если я хотела расстаться с ним – стоило сделать это немедленно, не нужно было позволять ему приближаться ко мне, а тем более соединяться телами и эмоциями. Какая же я дурочка! Почему я не отказала ему – человеку, который месяц назад чуть было не отправил меня на тот свет?! Мы ведь всё равно расстанемся, и прощание теперь будет ещё более болезненным для нас обоих...»

Дориан приподнялся, отжавшись на руках от скамейки, и открыл глаза, до этого закрытые от удовольствия. Он часто дышал, и я даже на расстоянии слышала, как сильно в ночной тишине барабанило его сердце. Широкие чёрные зрачки сияли каким-то невидимым в темноте и всё же ощутимым светом, пронзающим меня насквозь. Прядки волос, некогда идеально уложенные, взъерошились и прилипли к его лицу, но его облик смотрелся от этого не менее прекрасно.

– Как ты? – растроганно спросил он, его губы улыбались и едва заметно подрагивали от бури чувств, которая бушевала у него внутри, голос был необычайно бодрым и звонким.

– Замечательно. Хотя, честно говоря, поначалу я серьёзно испугалась за свою сохранность...

– Ещё бы. Но ты крепкий орешек: я дважды безжалостно пустил тебе кровь, и дважды ты осталась жива. Удивительно.

Знакомый мне, аккуратный и по-королевски спокойный Дориан – вернулся. Отколов свою сдержанно-английскую шутку, он застегнул брюки, поправил галстук, отряхнул пиджак и присел на землю в поисках содержимого своих карманов. Я увидела, как в свете фонаря блеснула фольгированная упаковка таблеток. Вот каким, оказывается, был джентльменский набор: лекарство, а вовсе не презервативы, он взял с собой на свидание. Он не планировал этой близости, всё произошло спонтанно для нас обоих, может поэтому он был таким немногословным и смущённым.

– Ты тоже уронила кое-что, – тихо сказал он, поднимая с земли и возвращая мне газовый баллончик. Когда я привстала и потянулась, чтобы забрать «перчик», он сжал мою руку, вкладывая его мне в ладонь, приблизился вплотную и проговорил на ухо едким шёпотом:

– От такого зверя, как я, баллончик не спасёт. Носи с собой нож – Я ЧУДОВИЩЕ!

Отчеканив это, он резко поднялся и, не прощаясь, быстрым шагом направился к выходу из парка. Я осталась одна, пребывая в лёгком ошеломлении. Было ясно, что он сильно расстроился и буквально убежал, чтобы не показывать своих эмоций, но я так и не поняла, что именно его разочаровало: ещё одно, дополнительное напоминание о собственной опасности или моё недоверие к нему, заставившее взять с собой на свидание средство самозащиты. Сев на скамейку, я увидела лежащий рядом со мной его носовой платок, а сразу после этого – мои ноги, по которым была размазана кровь. Меня передёрнуло, я вскочила и судорожно начала приводить себя в порядок: надевать и поправлять одежду, приглаживать волосы, вытираться. Вытащив из сумки телефон, я заметила время, подходящее к критической отметке, 1:53, десяток пропущенных вызовов от Миши и сообщение от него же следующего содержания: «Аня, я выезжаю прямо сейчас и буду ждать тебя на парковке у входа в лес». Медлить больше было нельзя – вслед за Дорианом я побежала по тропинке к автостоянке.

– Да-а, тачка у него, конечно, крутая, – выпалил Миша, открывая передо мной дверь. – Привет, авантюристка!

– Привет! Если честно, я не разбираюсь в машинах...

– Ну, это бентли. На стоимость одной такой можно купить целый автопарк моих форд фокусов. Но это всё лирика. Честно говоря, я даже немного струхнул, когда увидел, как он садится в авто один, без тебя...

– Мишечка, огромное тебе спасибо! Прости, что заставила тебя нервничать.

– Безусловно, не каждую ночь мне приходится спасать девушек из рук маньяков, но зато, когда такое вдруг случается, это бодрит и помогает держаться в тонусе. Ты цела? Что у вас на этот раз произошло?

– Всё в порядке, просто поговорили.

– Аня, разве тебя не учили, что нельзя врать докторам?

Я вопросительно посмотрела на него.

– У тебя кровь, – тихо подметил наблюдательный Миша.

– Где?! А, да, немного... – смущённо признала я и провела рукой по коленке, вытирая каплю. – Ерунда.

Некоторое время Архангельский задумчиво молчал, потом ответил спокойно:

– Если через полчаса кровотечение не остановится, мы поедем в больницу.

Я посмотрела на него, мои губы вдруг искривились и задрожали, проникнутые жалостью к самой себе. А в следующую секунду резко нахлынувший ураган эмоций уже захватил меня с головой. Согнувшись вперёд, я разрыдалась, закрывая лицо руками. Миша не говорил больше ничего, не задавал лишних вопросов, вместо этого достал с заднего сиденья упаковку бумажных салфеток, подсунул её мне, а потом прижал меня к себе, успокаивая. Было что-то странное в этой сцене: лишившись невинности с одним мужчиной, рыдать на плече у другого. Мне хотелось отстраниться, выбраться из его рук, но от слёз я потеряла ориентацию в пространстве и контроль над собственным телом.

– Не тревожься ни о чём, просто поплачь. Не останавливай себя, пусть это всё выйдет, выпусти это, – шептал Миша, словно чувствуя мой дискомфорт. Его руки обхватили меня крепче, он прижался щекой к моим волосам и неподвижно просидел так со мной, наверное, минут двадцать. Постепенно рыдания смолкли, переходя в редкие всхлипы, тогда коллега усадил меня обратно на пассажирское сиденье, пристегнул ремнём безопасности и услужливо протянул бутылку воды. Дождавшись, пока я восполню запасы жидкости в организме, он лаконично спросил:

– Жалеешь?

– Немного... – после недолгого раздумья я всё же смогла в этом признаться и ему, и себе. – Я считаю, что мне не следовало делать этого.

– В жизни бывают разные происшествия, – невозмутимо проговорил он, потирая большим пальцем рычаг коробки передач. – Бесспорно, есть и такие, которые при всём желании нельзя повернуть вспять или отменить. В данном случае уже не имеют значения вопросы, почему это произошло, кто виноват, и как события развивались бы, если бы такого с нами не случилось. Всё это уже не важно, потому что мы не в силах поправить что-либо в прошлом. Но ты всё равно можешь кое-что сделать для облегчения своего эмоционального состояния – ты можешь изменить своё отношение к этим событиям в текущем моменте, а как следствие усовершенствовать своё будущее. Всё, что ни делается – к лучшему, просто, возможно, мы пока этого не понимаем, но однажды обязательно увидим в этом смысл и восхитимся великолепно продуманному замыслу творца. Не смотри назад, лучше взгляни перед собой. Попробуй представить себе, каким ты хотела бы видеть завтрашний день, нарисуй его себе в ярких красках и иди туда, к своему счастливому будущему. Планета крутится, жизнь движется вперёд. Прошлое никогда не возвращается, поэтому не думай о том, что осталось позади. Главное – осознать, что впереди, благодаря предпринятым тобой осмысленным действиям, всё сложится наилучшим образом. А что это будут за действия – решать тебе, всё зависит от того, какой ты желаешь видеть свою новую жизнь.

– Ты абсолютно прав! Я ведь прекрасно знаю, чего я хочу, хотя и пытаюсь скрыть от самой себя это желание. Я мечтаю остаться рядом с Дорианом, сохранить наши отношения, помочь ему выздороветь, сделать его счастливым. И я пойду к этому светлому будущему, несмотря на весь свой страх. Миша, что бы я делала без твоих воодушевляющих подсказок! Какой же ты молодец!

Коллега искоса посмотрел на меня, и по его взгляду я поняла, что вовсе не к этому выводу он пытался меня подтолкнуть. Мне показалось, что он, как и всегда, охотнее одобрил бы моё немедленное расставание с Дорианом.

– И ты молодец, – непринуждённо ответил Миша, изо всех сил маскируя своё недовольство. – Мы все по-своему молодцы, все потихоньку штудируем свои жизненные уроки. Ну, как у тебя самочувствие? Только честно. Если ты решишь, что нужна медицинская помощь, я в любой момент тебя отвезу, сейчас или позже.

– Жить буду, – я слабо улыбнулась ему. – Надо ехать по домам, уже поздно, а завтра рабочий день. Я и так тебя выдернула из кровати посреди ночи.

– Я смотрю на это философски, – легко ответил Миша. – В жизни нет бесполезных ситуаций. Каждая чему-то учит и что-то даёт. Сегодня подольше поучился – а завтра лягу в семь вечера и восполню дефицит сна. Ну, или не завтра, если ты опять что-то придумаешь.

– Я больше так не буду. Никогда-никогда! Честно! Я тебе завтра лучше такую историю расскажу... Я до сих пор под впечатлением, но сегодня сил уже нет.

– Договорились, – кивнул он, плавно трогаясь с места.