Часть 8

Последний день.

Тело ломило от всех весельев, которые Сатору устроил для меня. Ночь накрыла город мягким покровом тишины, разбавленной лишь редкими звуками ночной жизни. Улицы казались пустыми, лишь фонари лениво освещали мостовые, оставляя длинные тени на асфальте. Часы показывали полночь, но Юки не могла уснуть.

 Она знала, что он будет там. Осторожно приоткрыв дверь, она скользнула в прохладу ночи. Лунный свет заливал пустынные улицы, превращая их в почти сказочный пейзаж. Воздух был свежим, с лёгким запахом дождя, который недавно прошёл. Она шла быстро, словно боялась, что передумает. И вот он — Сатору. 

Его фигура выделялась на фоне ночного города. Белые волосы слегка развевались на ветру, а движения были быстрыми и точными, почти невесомыми. Он не заметил её сразу, полностью сосредоточенный на тренировке. Юки на мгновение замерла, наблюдая за ним. Каждый его шаг, каждый взмах руки — всё было настолько естественно и идеально выверено, что напоминало танец. Сердце застучало быстрее. Она сглотнула, набираясь смелости, а затем тихо позвала: 

— Сатору... Он тут же остановился и повернулся к ней, убирая выбившуюся прядь волос со лба. В его голубых глазах мелькнуло удивление. 

— Юки? Чего не спим? Она глубоко вздохнула и жестом указала на ближайшую скамейку.

 — Идём. Годжо молча последовал за ней, присаживаясь рядом. Лунный свет мягко очерчивал их силуэты. Некоторое время они сидели молча. Ветер тихо играл с листьями. Сейчас не помешала бы музыка, но, к сожалению, была только тишина. Нагнетающая атмосфера, конечно... — подумала девушка. 

 Юки сжала в руках небольшую коробку. Её пальцы слегка дрожали, но она протянула её Сатору, глядя ему прямо в глаза. 

 — Это тебе. — Он приподнял бровь, принимая коробку. — Подарок? — ухмыльнулся он. — Просто... — она пожала плечами, — у тебя уже есть всё, что можно купить. Так что... Говорила она, пока парень распаковывал коробку и замер, глядя на светильник в форме луны. 

Он провёл пальцами по гладкой поверхности, затем нажал на маленькую кнопку, и ночник засветился мягким тёплым оранжевым светом. 

 — С днём рождения, Сатору. — улыбнулась она мягкой улыбкой. Светильник создавал полумрак среди них, пока звезды сияли на небе, и единственное желание девушки было: чтоб этот момент длился вечность. 

 — Юко... — его голос стал чуть тише. Она украдкой взглянула на него, стараясь уловить его реакцию. Он не смеялся, не шутил — только смотрел на светильник, словно в его руках было что-то действительно важное. 

Потом он поднял глаза на неё. И улыбнулся. Не игриво, не с насмешкой — а с той самой искренностью, которую он редко кому показывал. 

 — Спасибо, — тихо сказал он. — Юки почувствовала, как внутри стало тепло. Она лишь кивнула, отворачиваясь, чтобы скрыть лёгкую улыбку, появившуюся на её губах. А Годжо продолжал держать в руках светящуюся луну, будто боялся, что она исчезнет.  — Это... Ещё не всё, Сатору. Мы долго знаем друг друга, и все моменты с тобой слишком дороги для меня, Сатору, я хотела сказать, что... — промямлила она. Как бы так мягко сказать? 

 — Юко, — встав он. Его руки окружили её талию, и ей просто хотелось расплакаться. Как только он взял её за плечи, он проговорил: 

— Давай после битвы ты скажешь, как сильно любишь меня? Как только ты мне это скажешь, сразу же улетим на отдых. Будем отдыхать и весело проводить время, но не сейчас, я хочу решить все дела, которые не решил ещё неделю назад. Мои зрачки расширились. Юко не могла отвести глаз от Годжо. 

Его слова эхом отзывались в её голове, заставляя сердце сжиматься и биться в странном ритме. Она хотела ответить ему сразу, сказать всё, что чувствует, но понимала — сейчас не время. Его руки на её плечах казались тёплыми, несмотря на ночной холод. 

 — Ты прав... — выдохнула она, опустив голову. — После битвы. Сатору наклонился чуть ближе, будто пытался запомнить каждую черту её лица. Затем улыбнулся и легонько коснулся её лба пальцем, как делал всегда, когда хотел её поддразнить. 

— А теперь марш спать. Завтра важный день. — Юки хотела возразить, но он уже повернулся, поднял светильник, который всё ещё светился мягким золотистым светом, и бросил через плечо: 

— И не вздумай переживать. Я справлюсь. Как всегда. Она осталась сидеть на скамейке, наблюдая, как он уходит. В груди разливалось странное ощущение — смесь тревоги, тепла и какой-то щемящей тоски. 

Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Она знала, что Сатору силён, но не могла избавиться от гнетущего предчувствия. Вернувшись в свою комнату, она долго ворочалась в постели, смотря в потолок. В голове крутились мысли о завтрашнем дне, о битве, о том, что Сатору сказал ей. 

Он говорил легко, словно уже знал, чем всё закончится. Но ведь никто не знает наверняка, правда? Юко сжала край одеяла, пытаясь заглушить нарастающее беспокойство. Она пыталась уснуть, но тревога не давала ей покоя. Каждый раз, когда веки тяжело опускались, перед глазами вставала фигура Годжо, его улыбка, его взгляд. В голове звенело одно: "После битвы".

***

Открыв глаза, девушка взглянула на часы, и уже было время, когда Сатору уже должен был сражаться. Наспех натянув первую попавшуюся одежду, она выбежала из комнаты, схватив телефон и на ходу запихивая ноги в удобную одежду для сражения. Сердце бешено стучало. Сатору блядь! 

 Юко слышала шум ещё до того, как полностью пришла в себя. Гул голосов, удары, взрывы — сердце тут же сжалось в тревоге. Она резко вскочила с кровати, но комната качнулась перед глазами, напоминая, что ночью она так и не смогла уснуть. 

— Чёрт... — пробормотала она, выбегая из комнаты. По коридорам пришлось буквально нестись. Чем ближе к главному залу, тем сильнее становился гул. Едва она распахнула тяжёлые двери, разговоры стихли, и десятки взглядов устремились на неё. Она не обратила внимания — её взгляд тут же нашёл стеклянную перегородку, за которой бушевала битва. Юко замерла. 

Их движения были настолько быстрыми, что её глаза не успевали следить за ними. Пространство разрывалось от ударов, вспышек силы, искажённого воздуха. Сатору всегда был силён, но сейчас что-то было не так.

 Лёгкость, с которой он обычно сражался, исчезла. Движения стали резкими, дыхание тяжёлым. Сукуна смеялся, будто наслаждаясь происходящим. Юки судорожно сглотнула. Рядом кто-то выругался, но она не слушала.

 Её пальцы сжались в кулаки. В следующую секунду она бросила взгляд на ребят, чтоб они не увидели, как я ухожу, развернувшись, выбегая из зала. Ступени уходили вниз, и каждый шаг отдавался в висках тяжёлым ударом. Сердце бешено колотилось, воздуха не хватало. Грудь сдавило так, будто внутри что-то рвалось. 

— Боже, блядь! Шум нарастал, гул, взрывы — и вдруг... Тишина. Слишком резкая, слишком подозрительная. Юко остановилась, тяжело дыша, глядя перед собой широко распахнутыми глазами. Всё стихло. 

Будто мир замер в ожидании чего-то ужасного. Открыв тяжелые двери, я иду медленными шагами по дороге, будто шла по тонкому льду. 

  — Ты опоздала, — раздался голос. Она резко обернулась. Никого нет. 

  — Ты всегда опаздываешь, Юко. Всегда приходишь, когда уже слишком поздно. — Голос был тихим, но бил прямо в сознание, заставляя кровь стыть в жилах. 

В голове звучало эхо. Её собственный голос, но чужой, наполняющий разум шёпотом, пугающе знакомым и неизбежным. Девушка выскочила на улицу, её дыхание было прерывистым, а шаги едва удерживали тело. 

Волосы выбивались из-под капюшона, непослушные пряди болтались, скрывая её взгляд, но она не обращала внимания на них. Взгляд был прикован к фигуре. Уж больно знакомой. Моё сердце сжалось, когда мой взгляд направился на белые волосы. Её сердце сжалось, когда она увидела его. Тело было разорвано на две части, каждый след крови оставлял за собой тёмный след. 

 Юко ускорила шаг, не осознавая, что делает. Она прикрыла рот рукой, пытаясь скрыть свой истошный вдох. Она не могла стоять на ногах, она едва не теряла сознание. Но она продолжала идти, шаг за шагом, и вот она была рядом с ним. 

 — Сатору... — Её голос сорвался, едва выдавив это имя. Он был неподвижен, но всё казалось нереальным. Из тени выступил Сукуна, его фигура словно материализовалась из самого воздуха, и его слова пронзили тишину, как нож. 

 — Дорогая Юко, кажется, ты немного опоздала. Его голос был тихим, почти спокойным, но в нём была такая глубина, такая зловещая уверенность, что Юко почувствовала, как её сердце разрывается. Его слова были как яд, медленно впитывающийся в её кожу. Сукуна подошёл ближе, его взгляд был холоден и насмешлив. 

Всё в нём было чуждо, отчуждённо от этой боли, что стояла перед ним. Но в его глазах, в этих чёрных глубинах, было что-то тёмное, невыразимое, и это не делало его меньше страшным. Он стоял там, будто знал, что смерть Сатору была неизбежной. 

 — Ты знаешь, — продолжил Сукуна, — как часто люди бывают слишком поздно, чтобы что-то изменить. Её руки затряслись, затряслись от злости скорее всего. Упав на колени, я последний раз смотрела на красивые глаза Сатору. Мои руки тряслись, тело трясло, такое чувство, что вот-вот упаду в обморок. 

 — На тебя слишком смешно смотреть. Тогда я молилась богу. Молилась богу, что он попадёт на самый хороший свет в этом мире, что он заслужил это. Заслужил отдыха и покоя. Юко закусила губу, пытаясь скрыть слёзы. 

Она не могла позволить ему увидеть, какой слабой она была сейчас. Она не могла позволить себе впасть в отчаяние, хотя внутри неё всё было разорвано. Она закрыла глаза, стиснув зубы. 

  — Кажись, я так и не успела тебе сказать последние слова, Сатору.