Часть 7

Иногда мне казалось, что всё это нереально. Всё слишком быстро изменилось. Ужасно быстро. Голова раскалывалась от боли, когда я привстала с кровати. Руки онемели, а ноги будто превратились в вату — как будто я уже успела заглянуть в мир мёртвых. Надеюсь, на этой неделе я туда не попаду... Стоп. 

Бинты на руках. Кто их мне перевязал? Мои глаза зацепились за белоснежные повязки. Сердце ухнуло вниз. Вскочив с кровати, я на цыпочках подошла к двери и осторожно выглянула в коридор. Белые волосы. Годжо. Я прижала ладонь ко рту, сдерживая каждый свой вдох. Если он узнал, что все эти порезы — дело моих собственных рук, то больше не отверчусь от его контроля и вечной надоедливости. 

 Я скользнула обратно в постель, натянула на себя мягкое одеяло и притворилась спящей. Когда он уйдёт, я сбегу. Придумаю, что сказать. Сейчас не в силах даже смотреть ему в глаза. Где-то в глубине дома скрипнула половица. Один шаг. Второй. 

Потом третий — медленный, но уверенный. Дверь в мою комнату резко распахнулась и захлопнулась с такой силой, что она едва не слетела с петель. Я вздрогнула. Понимаю. Я была неправа. Но уже не отвертеться от этого разговора. Осторожно приоткрыв глаза, я увидела, как Годжо придвигает к кровати стул и усаживается, облокотившись на спинку. Его ледяные голубые глаза пристально вглядывались в меня. 

— Как себя чувствуешь? — его голос прозвучал неожиданно мягко. Я моргнула. Он не будет кричать? Не назовёт меня идиоткой? Не скажет, что я жалкая? 

— Всё в порядке... — прошептала я, хотя сама не поверила в собственные слова. Годжо улыбнулся. Только вот эта улыбка скрывала под собой слишком много боли. И часть этой боли причинила ему я. Я отвела взгляд, перебирая пальцами край одеяла. Он смотрел на меня так, будто я была беззащитным котёнком, брошенным под холодным дождём. Котёнком, которого он хотел забрать с собой, согреть, защитить. Но я не была котёнком. Я была тем, кто ранит себя и окружающих. 

 — Сатору... давай сбежим. — Мой голос дрогнул. Годжо замер. Я подняла на него взгляд, впервые не отводя глаз. Его чисто-голубые глаза больше не сверкали, как раньше. Они превратились в бушующий шторм под светом далёкой луны. 

 — Пожалуйста. Я не переживу, если потеряю... — я осеклась, сглотнув ком в горле. Тебя. Я боялась потерять тебя, Годжо Сатору. Но он только улыбнулся, склонив голову к плечу. 

— Потеряешь что? — прозвучало почти насмешливо. Я вспыхнула. Разозлилась. Сердце сжалось от отчаяния. 

 — Не время для шуток! Ты хоть понимаешь, насколько это серьёзно? — воскликнула я, резко поднимаясь и крепко обнимая его. Годжо не двинулся. Он просто стоял, позволяя мне прильнуть к нему, а затем аккуратно схватил меня за запястье и поднёс к своим холодным губам. В этот момент я увидела — его глаза снова светились. 

Светились для меня.

— Неужели ты не веришь в меня? — прошептал он. 

— Верю... Конечно верю. — Голос дрожал, мне было страшно. Не за свою ужасную жизнь, а за жизнь парня, которого я люблю. Я не смогу смотреть, как он исчезает. Как этот мир гаснет без его присутствия. 

— Сколько дней я пролежала? — с трудом выдавила я. 

— Около трёх, если быть точным. Я тяжело рухнула обратно на кровать. В голове звенело. Через четыре дня... Я зажмурилась, отгоняя эти мысли. Нет. Этого не произойдёт. Не должно произойти. Годжо опустился на колени передо мной и взял мои руки в свои, заставляя открыть лицо. 

— Надежда ведь умирает последней, верно? Давай проведём эти дни вместе. Это моё желание. — Желание? — я посмотрела на него. 

 — Да. Я прощу тебе всё, что ты сделала с собой за это время. В обмен на одно: будь рядом. Отдыхай. Живи. Эти дни — только наши. 

 — Ты издеваешься? — почти выкрикнула я. — Мне нужно прийти в себя, тренироваться, помочь тебе! А ты хочешь просто повеселиться? — Тренироваться? Юко... — Годжо вздохнул, покачав головой. 

— Пока меня не было, ты успела хорошенько угробить себе жизнь. Это я ещё мягко сказал. Я замерла. — Сёко сказала, что у тебя: Генерализованное тревожное расстройство и в придачу: Критическая потеря крови. Тебе нельзя будет сражаться. 

— Разве сейчас это так важно, Сатору? — Я поднялась с кровати, чувствуя, как бешено колотится сердце. Мир без него станет темнее. Гораздо темнее, чем я смогу выдержать. Если он исчезнет: я не смогу дышать. Я захлебнусь в своих муках, слезах и тревоге, которая преследует меня из дня в день. 

— Давай хотя бы сделаем вид, что у нас есть время. — Годжо улыбнулся, но в его глазах было что-то бездонное. Что-то страшное. Годжо внимательно смотрел на меня, но я так и не подняла глаз. Я ощущала его присутствие каждой клеткой, но не могла заставить себя встретиться с ним взглядом. 

— Почему ты не смотришь на меня? — вдруг спросил он, наклоняя голову чуть вбок. Я вздрогнула и автоматически вскинула глаза. И застыла. Годжо улыбался. Не той своей привычной, дразнящей и беззаботной улыбкой, за которой он обычно прятал боль и усталость. Это была настоящая, искренняя улыбка — тёплая, глубокая, полная какого-то необъяснимого света. Я не знала, что сказать. Просто смотрела. 

— Вот так лучше, — усмехнулся он, мягко похлопав меня по голове. — Ты слишком часто отворачиваешься, Юко.

***

Годжо буквально вытянул меня из постели. Несмотря на все мои протесты, он настоял на том, чтобы мы провели это время не в стенах комнаты, наполненной тишиной и тяжёлыми мыслями, а там, где жизнь продолжала бурлить, даже если мне казалось, что мир вот-вот рухнет. 

 Когда мы вышли на улицу, солнце уже стояло высоко в небе, мягко золотя проспекты и парки. Его лучи играли в ветвях деревьев, проникая сквозь листву, как древние лучи древнего мира. Воздух был свежим и напоённым ароматами хвои и жасмина — ароматами живого, открытого пространства. 

 Годжо шагал рядом, неторопливо, будто у нас действительно было всё время мира. Его руки были спрятаны в карманах, а на лице играла расслабленная улыбка. Он выглядел так, словно ничто его не беспокоило, словно его не ждала битва, от которой зависело куда больше, чем просто его жизнь.Я знала, что это не так.

 — Ты часто летаешь в облаках. — раздался его голос.Я встрепенулась, возвращаясь в реальность. Он внимательно смотрел на меня, и я поняла, что уже несколько минут просто стою посреди улицы, вцепившись в рукав своей куртки.Я натянула слабую улыбку и покачала головой. 

 — Всё в порядке, — пробормотала я, хотя сама не верила этим словам. Почему он такой легкомысленный?Годжо не стал спорить. Он просто схватил меня за запястье и потянул за собой, не оставляя мне выбора.Мы заходили в разные места — шумные залы с игровыми автоматами, где он с лёгкостью выигрывал один приз за другим, маленькие магазинчики с ненужными, но очаровательно милыми безделушками. В какой-то момент он сунул мне в руки мягкую игрушку — белого кота с забавной мордочкой — и заявил, что теперь у меня есть новый талисман.Я не сопротивлялась. 

Просто взяла его и продолжила идти рядом.Мы провели время в уютной кофейне, где пахло корицей и шоколадом. Годжо заказал два горячих напитка, а пока мы ждали заказ, рассеянно барабанил пальцами по деревянной столешнице. Я наблюдала за этим движением, пытаясь сосредоточиться на чём-то простом, понятном, земном.Но внутри всё равно гудел страх. 

 Я смотрела на него — такого живого, такого непринуждённого, такого тёплого в своих странных проявлениях заботы — и меня разрывало от осознания, что это может быть последним нашим совместным днём. Годжо поднял голову, встретившись со мной взглядом.— Ты опять отворачиваешься, — тихо заметил он. 

Я вздрогнула, не ожидая, что он заметит. Но, конечно же, он заметил. И увидела его улыбку.Она была искренней, тёплой, но в ней чувствовалось что-то ещё. Что-то глубже, скрытое за привычной маской лёгкости. Я задержала дыхание.Он всё понимает. Знает, что у меня на душе. Но всё равно делает вид, что всё в порядке.Годжо протянул руку и легко щёлкнул меня по лбу. 

 — Ты дурак? — Я инстинктивно отдёрнула голову, прикрывая пострадавшее место ладонью. 

— А вот теперь ты выглядишь живой, — усмехнулся он и забрал свой стакан с кофе, делая первый глоток.Я закатила глаза, но почувствовала, как что-то внутри смягчается.— Сатору, может мы вернёмся и немного... — Вспомнив его утренние слова, он мне по любому не даст вернуться и потренироваться, тем более я до сих пор не купила ему подарок. Ну вот и как мне выбрать ему его если у этого человека буквально всё есть?!— Юко, заказ принесли, ты ничего не будешь есть? 

 — Я не голодна, прости.— Не голодна значит? – по его взгляду и выражению лица сразу было видно, что он сейчас надуется или ещё хуже обидеться.Глубоко вдохнув воздуха, я всё-таки притронулась к еде.Годжо говорил это так спокойно, будто он сейчас не кормит меня, а обсуждает прогноз погоды. 

Я закатила глаза, но сдалась, не желая устраивать сцену. Аккуратно взяв кусочек в рот, я приготовилась быстро его проглотить, но...Это было невероятно вкусно. 

 Тесто — мягкое, чуть хрустящее по краям. Клубничный сироп — сладкий, но с лёгкой кислинкой. Крем внутри таял во рту, оставляя после себя нежное послевкусие.Я даже зажмурилась от удовольствия.Годжо довольно усмехнулся, видя мою реакцию.— Вот так-то лучше, — сказал он, откидываясь на спинку стула. 

— Если не будешь есть, придётся кормить тебя насильно.Я недовольно фыркнула, но всё же взяла вилку и начала медленно доедать. Годжо продолжал смотреть на меня, будто ждал ещё какой-то реакции. 

— И? — протянул он, наклонив голову. 

— И что? 

— Ну, давай, скажи, что я был прав.— Никогда. — Буркнула я, отламывая кусочек от блина и демонстративно отправляя его в рот.Годжо засмеялся.Мы сидели в кафе ещё минут двадцать, а потом отправились гулять. 

Город с наступлением вечера превратился в живое полотно огней — вывески магазинов переливались разноцветными лампочками, а люди спешили по своим делам, оставляя за собой лёгкие тени в свете уличных фонарей.Мы шли рядом, неспешно, наслаждаясь моментом. Годжо что-то рассказывал, шутил, иногда нарочно говорил какую-то чушь, чтобы вывести меня из себя. 

Я делала вид, что раздражаюсь, но в глубине души мне было тепло от его присутствия.Я остановилась у одного из уличных прилавков, когда взгляд случайно зацепился за нечто особенное.На деревянной витрине, среди десятков сувениров, стоял светильник. 

Луна, выполненная с удивительной точностью. Поверхность повторяла каждый кратер, каждую неровность настоящего спутника Земли. Когда продавец включил её, она засветилась мягким, тёплым светом, будто настоящая луна, застывшая в ладонях.Годжо всегда казался мне чем-то похожим на неё. 

Он был далёким, недосягаемым, окружённым светом, который никто не мог погасить. Но в то же время... когда я смотрела на него, я чувствовала странное спокойствие. Точно так же, как в детстве, когда наблюдала за луной в тёмном небе. 

 — Сатору, подожди меня тут, я быстро, — бросила я и, не дав ему опомниться, метнулась к прилавку.Забежав быстренько в уютный магазинчик, волосы были взворошены, а я быстро взяла эту миленький светильник и побежала к продавцу. 

 — Прекрасный выбор, юная леди. — Сказала продавец мягко.Я кивнула, быстро расплатившись. Он одобрительно кивнул, быстро упаковав светильник в красивую коробку.Когда я вернулась к Годжо, он по-прежнему стоял там, засунув одну руку в карман, а второй уверенно что-то писал в своём телефоне. 

— Что-то захотела купить?— А, да безделушка одна понравилась, неважно. – выкрутилась быстренько Юко.Девушка спрятала коробку за спину, надеясь, что он не придаст этому значения. Годжо поднял голову от телефона и чуть прищурился, будто видел меня насквозь. 

— Безделушка, значит? — лениво протянул он, делая шаг в мою сторону. Я внутренне напряглась. 

 — Да-да, обычная мелочь. — Годжо молчал, но я видела по выражению его лица, что он мне не верит. Он явно что-то подозревал, но, к счастью, решил не давить.— Ну ладно, не буду лезть в твои тайны, — хмыкнул он, пряча телефон в карман. — Ты не передумала насчёт ужина?Я закатила глаза. 

— Сатору, мы же уже столько раз за сегодня поели, тебе не надоело? Я не голодная, столько из-за тебя набрала, наверное. 

 — А я уже сказал, что ты ешь, одна кожа и кости. — Прежде чем я успела что-то ответить, он бесцеремонно схватил меня за запястье и потянул к ближайшему кафе.— Годжо! — возмутилась я, но он только махнул рукой. 

 — Тсс, доверься мне. Я знаю одно место, где готовят лучшие блюда на свете.— Ты же говоришь так про каждое кафе, куда меня тащишь! 

— Значит, у меня хороший вкус! — Ухмыльнулся он.Я тяжело вздохнула, понимая, что сопротивляться бесполезно. Его глаза как щенячьи глазки всегда подставляли меня, как им вообще можно противиться?