Запись 3. Грань.

Мы никогда не задумываемся о том, насколько же здорово быть дома. Мы воспринимаем свою уютную квартиру, как клетку, как четыре стены, сжимающие нас со всех сторон. На самом же деле, будь у тебя огромный дом или же крохотная студия, как у меня – здесь ты чувствуешь себя в безопасности. Ты чувствуешь тепло, способное развеять любые опасения.

Конечно, когда в окне начинает мелькать жуткая фигура, стучащая по стеклу, грань безопасности и уюта истончается. Однако тогда, когда нет ничего сверхъестественного, ты приятно вздрагиваешь, переступая порог своей обители; невольно улыбаешься, заваривая кофе; чувствуешь себя бесконечно счастливым, накрываясь с головой одеялом. Да, мы воистину недооцениваем богатство, которым владеем. Дом. Квартира. Свой уголок в этом огромном и опасном мире. Только безумец назовёт подобное сокровище бетонной клеткой и уйдёт жить под открытым небом.

Мне чертовски повезло, что у меня есть такое убежище. И вдвойне повезло, что тогда в лесу меня встретил друг. Теперь не остаётся никаких сомнений: то, о чём я писал – это не фантазии несчастного одинокого писателя, жаждущего поразить всех своими историями. Это реальность, прорвавшаяся сквозь измерения и теперь меня преследующая. Часть её желает мне зла, жаждет со мной расквитаться. Другая же часть излучает добро и готова защитить меня, тактично объяснив, как мне жить дальше с внезапно обрушившейся на меня ответственностью.

Что же случилось тогда в лесу? Ужас, наполнивший меня за мгновенье до выключения фонарика, оказался излишним. Светящиеся зелёные глаза – лишь побочный эффект специального снадобья, усиливающего ночное зрение. Человеком же, обнаружившим меня в снегу, был Кристофер Фалькон – знаковый персонаж моих историй. Найдя меня продрогшим, дрожащим, абсолютно растерянным, Кристофер мигом напоил меня горячим кофе из термоса, а затем сопровождал через лесные заросли и овраги на пути к безопасности – высотке, стоящей на самом краю города, где среди десятков других обиталищ притаилась моя квартира.

И я должен признаться, прежде чем заговорить с моим спасителем, я напился. Только переступив порог и скинув обувь, я в несколько шагов прошмыгнул к полке со спиртным и опрокинул в себя несколько рюмок с виски и колой. Это моя слабость. Я признаю, что проигрываю этот бой со своим внутренним демоном раз за разом, когда сталкиваюсь с чем-то настолько изматывающим и жутким, как те события, что я пережил накануне.

Можно ли назвать Кристофера Фалькона «богом из машины»? Я так не думаю. Он не спас меня по мановению волшебной прихоти сюжета. Нет, он преследует конкретную цель. Странную и совершенно неординарную для нашей столь обыкновенной и приземлённой действительности. Как только я опрокинул в себя последнюю рюмку из тех, что позволил себе проиграть своему внутреннему алкогольному растлителю, могущественный персонаж из моих рассказов заговорил со мной. Впрочем, до меня донеслись лишь слова «Бог», «Тень», «Порок» и «Непогрешимость», тогда как прочее потонуло в тумане.

От головокружения я рухнул на диван, запрокинув голову к потолку. Волна густого расслабления прокатилась по моему телу, отозвалась теплым ликованием клеток и нейронных связей, упивающихся наркотической подпиткой спиртного. Являюсь ли я богом, как утверждает Кристофер? Пусть даже и так. Означает ли божественный статус то, что его носитель должен быть непогрешимым? Скорее всего нет. Православный Бог, ведомый лишь жаждой возмездия, уничтожил десятки, если не сотни миллионов живых существ. Такой ли уж это непогрешимый поступок? Обрёк ли себя Господь на прозябание в адских котлах за то, что дал слабину и позволил негативным эмоциям и поступкам взять над собой верх?

Следующий десяток минут я помню достаточно смутно, чтобы детально его описать. Меня обуревали эмоции, раскалывающиеся полным ментальным истощением. Трудно до конца принять то, что я встретил личность из собственных историй. А уж факт спасения этой личностью от преследующего меня жуткого существа из мира моих собственных грёз совсем не укладывался в голове. Да и не укладывается. Невозможно поверить в то, что все события, происшедшие на кануне – это правда, а не болезненный сон! Возможно, я всё-таки крепко заснул и сейчас блуждаю в лабиринте подсознания, не имея никаких шансов проснуться лишь из прихоти.

А может это всё правда. Трудно судить, когда нет свидетелей. Надо проверить, что пишут в интернете насчёт ночных пожарищ и разгрома магазина... Собственно, я проверил. Ночной налёт виверн на нефтезавод выставлен, как налёт боевых беспилотников. Разгром же магазина вообще произошёл в совершенно другом месте, где я даже не был никогда, и там нет особых жертв: лишь обрушилась пара стеллажей с товаром.

Интересная интерпретация того кошмара, что явился мне. Впрочем, истина – предмет бесконечных споров. Кто сказал, что именно я видел действительное? Может, это моё воспалённое сознание пририсовало фантастические элементы к безрадостной и обыденной картине реальности?

Слишком много вопросов. Да и Фалькон лишь косвенно смог подтвердить мои догадки. Сквозь алкогольный туман я смог понять лишь то, что он охотится за той сущностью, которая посещала меня в ночи и которая уничтожила магазин, где я работал. Но что это за сущность? Если за ней охотится один персонаж из моих историй, то не может ли и эта сущность быть родом из моих фантазий? Впрочем, такие ли уж это фантазии? Выдумка не может воплотиться в виде живого человека, откликающегося на выдуманное имя и обладающего выдуманной внешностью, выдуманной памятью, выдуманным характером... Да не может такого быть! Или может? Неужели мне удалось силой мысли сотворить целый мир, лежащий где-то за гранью наших представлений? Или же я всё-таки услышал его эхо и описал так, как почувствовал?

Вопросов всё больше. Ответов практически нет. Я блуждаю в полной неизвестности, оставаясь, при этом, в опасности. Убедившись, что я беспробудно пьян и засыпаю, Фалькон, по всей видимости, ушёл. Я не знаю, сколько я провалялся, но, когда рассудок протрезвел, на улице всё ещё было темно. Да и сейчас темно. Такое чувство, будто я в самом сердце полярной ночи, хотя её никогда не было в наших краях.

Для того, чтобы продолжать писать, вновь делаю глоток из проклятой рюмки. Недосып. Кофеин. Алкоголь. Не хватает ещё сильнодействующих препаратов. Тогда я точно потеряю рассудок и мои фантазии окончательно поглотят меня, разорвав на части.

Это месть. Я уже не сомневаюсь в том, что это банальная месть. Осознав, что являешься лишь марионеткой в чьих-то руках, а вся твоя жизнь – лишь плод беспечных фантазийных замыслов, не мудрено воспылать справедливым гневом. Почему люди предпочитают верить в Бога и свободу воли, а не в бездушный фатум? Как раз потому, что людям неприятно чувствовать предрешённость мировой истории и осознавать собственную никчёмность, понимать, что их действия – часть загадочного сценария, театральная постановка. А если всё так и есть, то ведь хочется же быть непременно главным героем. Однако суровая правда драматургии в том, что главный герой – только один. Максимум – несколько. Большая же часть так и остаётся лишь в эпизодах, какой бы глубокой и многогранной не была бы их судьба, личность и характер.

Так вот, это месть. Всё, что со мной происходит – это месть существа достаточно могущественного, чтобы дотянуться до любого в моей реальности, и достаточно тщеславного, чтобы не суметь смириться с собственной ролью марионетки. Казалось бы, каноны фантастики рисуют божеств и всемогущих существ, как нечто метафизическое, не поддающееся пониманию смертных. Великий демон не может испытывать простых человеческих эмоций, верно? Так почему же Он – может?

Потому что эмоции – это лишь интерпретация химии. Откуда мне и кому бы то ни было знать, что Фолиреус Хор жаждет именно отомстить мне? Откуда мне знать, что его сверхъестественная тень, – Посланник Фолиума, – прибыла в мою действительность для того, чтобы проучить меня за нарушение причинно-следственных связей и упрощение деталей в угоду увлекательности историй? Ниоткуда. Я могу лишь интерпретировать неподдающиеся анализу события и поступки так, как подсказывает мне мой человеческий разум.

Способен ли Бог испытывать гнев? А Дьявол? Возможно то, что люди привыкли называть гневом – лишь поступок, похожий на человеческий гнев? А на деле, там может крыться что угодно. Возможно, поступок всемогущего существа – некое событие в вакууме и не несёт в себе никаких подтекстов. В таком случае, любое явление высших сил произошло не ради воплощения неких приземлённых смертных целей, а просто потому, что произошло. И не нам судить о причинах и следствиях.

Здорово, конечно, рассуждать об этом так спокойно. Придаваться философии, чувствуя, как алкогольное тепло растекается по телу, притупляет одни химические реакции и ускоряет другие. А самое главное, расковывает мысли, благодаря чему умолкает внутренний скептик, самокритик и судья, давая волю чувствам излагаться на бумаге так, как они того заслуживают. Пусть даже на свет родится бред. Хотя как провести чёткую грань между адекватным и бредовым тогда, когда сама жизнь превращается в калейдоскоп безумия? Возможно, вся моя судьба – это бред сумасшедшего. Ха, я так не думаю.

Сделал небольшую паузу: решил проверить свои переписки. Убедился в том, что новых сообщений нет. От того ли рождается такое сильное чувство одиночества? Признаться честно, визит Кристофера Фалькона вдвойне обрадовал тем, что впервые за долгое время я был по-настоящему не один. Болтовня на работе, выпивка с друзьями-собутыльниками – это приятно, это помогает забыть о более серьёзной, давно укоренившейся проблеме: одиночество сжирает меня. И, как и подобает одинокому писателю, я постепенно умерщвляю себя изнуряющим творчеством и тем, что заливаю душевные раны спиртным. Забавно, как Мироздание бездушно соблюдает баланс: даруя тебе выдающиеся способности, оно закаляет тебя, кидая на острые скалы вредных привычек и одурманивая в дремучем лесу неприятных обстоятельств.

Как писатель, я прекрасно знаю, что выход есть всегда. Даже когда мир рушится у тебя есть шанс выжить, если ты вовремя включишь голову и будешь действовать. С другой стороны, ради кого действовать? Ради чего действовать? Если мир рушится, то какой толк от писателя в мире переродившемся? Не иначе, как писать загадочные хроники утерянной цивилизации. Возможно, именно благодаря таким вот литературным гениям мы и имеем сведения об античных народах, от которых не осталось ни следа ввиду того, что те жили десятки тысяч лет назад.

Мне нравится писать в дневник. Созерцая поток сознания, рождающийся из-под пера, я меланхолично улыбаюсь: вот он – признак одиночества, признак желания, чтобы кто-то очень долго выслушивал мои рассуждения. Впрочем, я даю себе такую волю только потому, что почему-то чувствую себя в безопасности. Хотя более чем уверен, что это лишь временно. С другой стороны, может Кристофер Фалькон уже расправился с моим преследователем? А под силу ли это ему? Я как-то даже и не задумывался о том, чтобы сталкивать лбами пусть даже выдающегося смертного с полудемоном. Надеюсь, Фалькон обладает качествами, о которых я не подозреваю. Вот это будет номер! – создатель персонажа узнаёт, что выдуманный им персонаж обладает качествами, о которых сам создатель даже не подозревал.

С другой стороны, мне не нравится то, что в моём дневнике очень много мыслей похожи на банальную текстовую воду. Впрочем, не в том ли и смысл дневников? Вода в голове превращается в воду на бумаге. Хотя тут ещё можно поспорить: кто определил, что именно является водой, а что – достойным текстом? Будь мой дневник блогом в интернете, было бы очень здорово почитать комментарии, но мой дневник – это лишь история моей жизни на бумаге. Кто здесь напишет комментарий? Никто. И вот снова оно – одиночество.

Рука устала писать. Именно поэтому в своё время я стал писать все свои истории на компьютере. Если писать истории от руки, то сильно много не напишешь, ведь пока достаточно много раз исправишь хотя бы один абзац – рука уже успеет онеметь. Впрочем, кто я, чтобы жаловаться? Я не Антон Павлович Чехов, который ежедневно, как ремесленник, брался за перо и писал по нескольку страниц. Я – фантазёр, возомнивший себя гением. Я придумал свою литературную гениальность. Я придумал себе жизнь. Может и всю ту жуть, которая происходит, я просто себе придумал?

СТУЛ ДВИНУЛСЯ! Кто бы мог подумать, что после всего пережитого такая мелочь, как стул, сможет меня так напугать! Но он, мать его, двинулся! Сам по себе! Я его не трогал! Фалькон давно ушёл! А был ли Фалькон?

Я немного пьян. От спиртного чугунная голова, во рту сладкий привкус колы, а глаза туманит тень меланхолии: всё-таки, на ровном месте никто не пьёт. Наверное. Я тоже не пью на ровном месте. Мне одиноко и страшно. У меня, чёрт возьми, стул шевельнулся сам по себе!

Ну, хотя бы в окне нет никаких фигур. На балконе закрыты все окна, я даже микро-проветривание убрал. Если что, я, наверное, смогу там затаиться, раз в этот раз там никого нет. Нет же?

Как только от волнения забилось сердце, абзацы тотчас же стали короче. Забавное наблюдение. На деле же, мне просто проще начинать писать с новой строки после паузы, пусть даже длиной в пару секунд.

Опрокинул в себя ещё одну рюмку. Соврал себе, что для храбрости.

Стул снова двинулся. Да что же такое происходит?

Видимо, кончилось моё спокойствие. А я так классно писал обо всём и ни о чём. Надеюсь, это никто никогда не прочитает, потому что мне стыдно. Я не допускаю подобный поток сознания в своих историях. Именно поэтому и пишу их по полгода. Потому что мыслей именно столько, и они именно такие вот скользкие, пронырливые и быстрые.

Скользкие мысли?

Дверь дрожит под ударами.

Ну сколько можно, опять?! А где Фалькон? Я, конечно, валялся без памяти, но отчётливо слышал, как он пообещал охранять меня! Может то было лишь моей иллюзией? А может и это иллюзия? Может я в пьяном бреду?

А сейчас ведь ещё собираются штрафовать за двери, открывающиеся наружу, а не вовнутрь квартиры! Да если бы дверь открывалась вовнутрь, эта тварь бы уже вломилась ко мне! Кто в здравом уме будет ставить двери, открывающиеся вовнутрь? Да сами подъезды планируются так, чтобы двери открывались наружу! Бессмыслица!

А дверь ведь вздрагивает. Нечто вновь ломится ко мне в квартиру.

Опрокинул в себя ещё одну рюмку. Больше не буду. А то это прямая дорога обратно в алкоголизм. От спиртного в душе просыпается зверь. Одиночество? Не страшно. Я в одиночку разорву на части ту гадость, что не даёт мне спокойно жить! Я смогу защитить свой дом... квартиру... крепость!

Дверь снова вздрогнула – ну и пусть! Пусть заходит! Я встречу его так, как ещё никто его не встречал! Возьму кухонный нож – он-то явно без оружия, а потому точно растеряется и уберётся прочь!

Прилив храбрости был недолгим. Через полминуты всё улеглось. А дверь по-прежнему дрожит и уже даже трещит. Хотя стальная. И какой же, всё-таки, крепкий замок!

Но даже он не спасёт, очевидно. Пойду спрячусь на балконе...

СТУЛ ВЗЛЕТЕЛ!

Ну уж это не может мне казаться! Полёт среди виверн, разлетающийся вдребезги магазин, телепортация – это ещё куда ни шло, но вот левитирующий стул! – я даже могу его потрогать, он действительно в воздухе!

Я на балконе.

Дверь вздрогнула особенно сильно.

Как жаль, что я в одиночестве... Мне так не хочется сейчас быть одному...

Дверь хрустнула, как кость в позвоночнике.

Она с грохотом пролетела через всю квартиру, чудом не разбив окно на балкон и компьютер.

Нечто переступило порог моей квартиры...

Я не могу больше отсиживаться. Я же не трус какой-нибудь! Я мужчина! Значит должен сделать поступок! Мой отец будет гордиться мной!

Я выйду навстречу этой твари.

Я выхожу.