4. врата ада (8)

— Мы делаем софт для крупных корпораций. В разных областях. Взять хоть этот контракт. Он на систему для оптимизации складов и логистики между ними. Для больших компаний это серьезная проблема.

— И что?

— Мы выиграли тендер одной местной фирмы на поставку такой системы. У них больше сотни складов. Снабжают железную дорогу. Ассортимент материалов и комплектующих — сотни тысяч. Короче, полный хаос!

— Даже не могу себе представить!

— Мы попросили за наш продукт почти два с половиной миллиарда рублей.

— Так много?!

— Это не много. С нашей системой они уже в этом году смогут сэкономить в два раза больше!

— О, тогда это должно быть им выгодно.

— Конечно.

— Ты такой умный, раз умеешь делать такие вещи.

— Это не я. Это труд десятков людей — архитекторы, проектировщики, программисты, специалисты по...

— Но руководишь всеми именно ты! — восхищенно заметила она.

— Да, я.

Он опять погрустнел.

— Я должен был сделать главное. Сдать заказчику систему и подписать документы. Для закрытия финансовых вопросов. Тогда мы смогли бы получить окончательный платеж. А это больше половины суммы контракта. И я с этим не справился.

— Ты же их подписал!

— Видишь ли, документы пришлось переделать на месте. Заказчик слегка уменьшил сумму. Я получил его подписи и взял оба экземпляра закрывающих документов с собой в Москву. А теперь это всё утеряно! Не представляю, что я скажу акционерам. Как буду объясняться с клиентом...

— Мы уже обсуждали это в кафе. Ты умный! Обязательно что-нибудь придумаешь.

— Я постараюсь, конечно...

— Точно придумаешь! Просто не думай об этом сегодня. Постарайся отвлечься. Всё обязательно наладится. Давай, пей!

Она протянула ему рюмку. Как-то неловко. Вырез сарафана заломился и отогнулся. Маленький крестик на цепочке. Явление вишенки народу! Так вот о чем ты жадно мечтал полвечера? Он зажмурился. Сохранил в памяти это событие. Они выпили и почти одновременно стукнули рюмками об стол.

— Хорошо! О работе больше ни слова, — с улыбкой пообещал он.

Уже не получится.

— Отлично! Расскажи лучше еще что-нибудь интересное. Как там, в парке.

Она села поудобнее и приготовилась слушать.

— Таких историй у меня много, — он поставил локти на стол. — Я ведь не в Москве родился, а здесь, за рекой. У меня до сих пор там родители... — он задумчиво глянул вдаль, словно они сидели там, за столиком у стены. — Я рос в окруженном многоэтажками маленьком дворике. Похожем на твой. Пропадал в детстве целыми днями во дворе. Гонял в футбол с мальчишками.

В начале каждой зимы папа заливал во дворе каток. Подключал шланг и долго поливал водой площадку в центре двора. За ночь вода замерзала. Дворовые ребята катались там на коньках. А поздно вечером мы выходили с ним вдвоем и играли в хоккей. И весь лед принадлежал только нам...

— Это так мило! Ты наверно очень любишь его? — ее глаза увлажнились и засияли, когда она заговорила о родителях.

— Да. И маму тоже! Они у меня очень хорошие. Жаль, что уже старенькие. А еще у меня есть старшая сестра. Она сейчас в Москве живет. У нее своя семья.

Она достала из сумочки сигареты. Щелкнула зажигалкой и закурила одну. Он удивился, но вслух ничего не сказал. И зачем она это делает?

— У меня в детстве был сосед. Игорь. Старшеклассник, — продолжил он после паузы. — Обычно парни постарше игнорировали нас, малышню, а он — нет. Возился со мной, играл. Когда я подрос — слушали вместе магнитофон. В основном, рок и металл. Менялись записями. Он занимался боксом. Добрый и сильный великан. А потом его не стало.

— Как это случилось?

— Он с девушкой гулял. Пристали хулиганы. Он вступился за нее, отлупил их. А вечером они подкараулили его одного на набережной и ножом... Так странно. Мне тогда только исполнилось шестнадцать лет, а сейчас уже за сорок. А ему и тогда был двадцать один, и сейчас. И всегда будет.

У нее на глазах навернулись слезы.

— Мне жаль твоего друга.

— Мы и друзьями-то не были. Так, соседи по двору. Просто смерть всегда с нами рядом. Наша соседка. Только мы ее не замечаем. Покуда нас не коснется.

Он выпил. Она, не говоря ни слова, последовала его примеру. Он всмотрелся в ее лицо и прочитал по памяти:

Судьба отмерила немного нам, И разум победил опять. Лишь в муках сердца нет покоя, Душа обречена искать Восторгов первого знакомства...

Она слушала стихи с нескрываемым волнением. Он читал, не торопясь, с интонацией и вдохновением.

...Но для тебя — всегда готов я Сказать заветные слова!

— Красиво! — заметила она. — Чьи это стихи?

— Одного моего знакомого.

— Он поэт?

— Нет. Просто человек, которому есть что сказать. Стихи невозможно сочинять. Они рождаются сами. В нужное время. У тех, кто умеет слышать.

— А ты умеешь?

— Пожалуй, нет. Хотя я люблю стихи. Есенина. Мандельштама. Цветаевой.

— Прочти еще! Ну, пожалуйста.

Он подумал, потом начал читать:

Мне грустно на тебя смотреть, Какая боль, какая жалость!..

— Не-е-ет, — остановила его она. — Эти не пойдут. Слишком грустные! Почитай что-нибудь веселое.

— Настоящие стихи не бывают веселыми, — ответил он тихо.

— Ну, попробуй. Другое.

— Хорошо. Тогда вот это:

Бывает — проснешься, как птица, Крылатой пружиной на взводе, И хочется жить и трудиться, Но к завтраку это проходит.

— Эти то-оже грустные. Ты зану-у-уда!

— Есть чуток. Но эти хотя бы ироничные.

— Хватит стихов! Давай лучше во что-нибудь поиграем.

— Во что, например?

— Я знаю отличную игру, — сразу оживилась она. — Шот-эн-дэд!

____________

Примечания

...Мне грустно на тебя смотреть... — Стихотворение Сергея Есенина (1923).

...Бывает — проснешься, как птица... — Стихотворение Игоря Губермана из книги «Гарики на каждый день».

...Шот-эн-дэд. — От англ. shot & dead — застрелен насмерть. Другой вариант — выпил и мертвецки пьян.