Часть 54. Многогранность истин.

— Вот именно. Как ты думаешь, когда человек попадает в Рай и понимает, что он там останется навсегда, что он со временем начинает чувствовать? Чего начинает хотеть? Что начинает понимать? — Я дала ему несколько мгновений на рассуждение, после чего сама же ответила: — Что может выйти за рамки. "Каждый из нас — сад, а садовник в нём — воля." — процитировала я, — Он уже в Раю! Он уже добился максимума! И теперь может позволить себе хаос. И только ты по-прежнему держишь себя в собственных рамках, сам загоняешь себя в угол и позволяешь им манипулировать тобой. Это ты здесь слепой котёнок, и поят тебя не молоком, а фразами "Так надо" и "Так правильно"!

— Заткнись!!! — вдруг раздался его срыв.

Я замолчала, однако по-прежнему смело смотрела в его лицо и, кроме смятения и раздражения, я больше ничего не видела, или он отказывался показывать. Азраэль тяжело дышал, как и я после такого монолога. Глаза ангела отступающе бегали по полу. Напряжение висело в воздухе, и мы оба от него задыхались, а без него — не могли. 

— Ты ошибаешься. — выдохнул он, однако сам продолжал выглядеть задумчиво. — Всё, что ты говоришь, полнейшая чушь. Мои братья видят эти души насквозь, они проинформированы об их поступках, помыслах и желаниях и лучше знают, где им быть. 

— Когда ты наблюдал за этими людьми, ты мог сказать, куда они попадут: Рай или Ад? Ты всегда был согласен с мнением того, кто распределяет души? У тебя никогда не было сомнений по поводу их выбора?

 — Это их работа и они лучше знают, как её выполнять! — Бросил он.

Я слегка рассмеялась, когда осознала, что мнение Азраэля и его братьев отличается. Этот факт начинает тешить мне мое эго.

— Видишь? Ты с ними не всегда бываешь согласен. 

— Им виднее. 

— Так ты это оправдываешь? "Им виднее"? Ты видишь эту брешь между точкой зрения твоих братьев и твоей собственной. Ты мыслишь иначе, а они это подавляют. "Нам виднее". Так они тебе сказали, да? И теперь эта фраза где-то высечена в твоём мозгу? Они загоняют тебя в рамки, сваливая это на твою неготовность. Они поэтому считают тебя другим, да? Потому что твоё мнение отличается от его собственного. И они это искореняют. 

— Похоже, уроки искупления не помогают. — Задумчиво протянул он, смотря куда-то под ноги косым взглядом.

Мы поменялись местами. Теперь он стоял у той стороны, где была я пару минут назад, а я — на его месте. Наши позы, на удивление, были идентичны: перекрёстком сложенный руки и носок одной ноги к пятки другой, а за нашими спинами — золотые решётки. Он первым прервал зрительный контакт и зажёг огонёк между пальцев, та через мгновение оказалась сигаретой. На кончике ногтя он поднёс золотой язычок пламени и поджёг кончик, глубоко втягивая дым. 

—  Ты и бухой, и куришь. Ты уверен, что всё в пределах каких-нибудь "Райских правил" или библии? — нарисовала я кавычки в воздухе.

— Это никак не вредит моральным принципам или устоям. 

Я усмехнулась и отвела взгляд в сторону, а после — вернула на место. Теперь уже взор увёл Азраэль, держа сигарету в руках и окидывая глазами город сквозь мгновенную дымовую завесу. 

Я не знала, почему он не уходит, но догадывалась. 

— Почему пал Азазель? — вдруг оторвала я нить тянущейся тишины.

Мрачное лицо Азраэля никуда не делось, оно осталось прежним, лишь только брови слегка опустились к тёмным глазам в удивлении, когда он снова смотрел на меня. 

— Зачем тебе это?

— Я хочу знать. Кто он такой, почему пал, где теперь. 

— Спросила бы у Люци.

Меня слегка изумил и даже потешил тот факт, что Азраэль называет своего падшего брата такой короткой и беспардонной версией его полного имени. Это наталкивало на непривычную мозгу мысль, что они друзья или поддерживают хорошее общение. 

— Он не ответит. Кажется, что он не любит о своих падших братьях и сёстрах. 

— Это неправда. 

— Откуда тебе знать? — сузила я глаза, будто прицеливаясь ими на него, однако ангел снова одарил своим вниманием Пентаграмм Сити.

Азраэль сделал ещё одну глубокую затяжку и произнёс, выпуская извивающиеся струи дыма:

— Азазель пал через ещё пару тысяч лет после Люцифера. Он второй падший ангел. — отвечал он, вновь пропустив мой последний вопрос мимо ушей. — Решил, что дать мужчине оружие, а женщине — украшения — хорошая идея. Он ослушался Отца и тоже пал. Азазель стал козлом отпущения. Его идеи, как и идеи Люцифера, сеяли смуту среди братьев. Поэтому они решили, что он пересёк точку невозврата. 

— Отличительные идеи равны падению?

— Ты постоянно переворачиваешь мои слова в свою выгоду?

— Только когда это твои слова. — язвительно парировала я. — Где сейчас Азазель?

— В одной из пустынь Ада. Он привязан к месту.

— Каин сказал, что жил у него. — Добавила я и стала внимательнее разглядывать реакцию ангела. 

— Возможно. — только и выдавил он, совершая последнюю затяжку.

На несколько минут я снова отдала себя раздумьям. Зачем я могла понадобиться Азазелю? Почему ему нужна именно я? 

— Что с Рози?

Азраэль скептично посмотрел на меня, обвёл взором с ног до головы, будто раздумывая, выдержу ли я ещё кусочек необыкновенной информации, и заговорил, снова отвернувшись:

— Она попыталась воскресить Еву после падения Азазеля.

Я резко опустила руки с груди и вцепилась за стержни за своей поясницей, чтобы лучше устоять на ногах. 

— Она сошла с ума и ради обряда напала на твоих братьев.

— Она...ранила их? — осторожно спросила я.

— Взяла кровь и выпила, но обряд не сработал, а вкус крови ей понравился. — Дополнил он меня. — То было влияние этой магии. Она оставила след на психике Рози.

— Как вы это поняли? Она... кого-то убила? — предположила я.

— Хуже. Съела живьём двух победителей.

С губ сорвался поражённый вздох, а глаза упали на пол. Я и подумать не могла, что та милая женщина, которая перевязывала мне руку и поила чаем, могла съесть живьём двух ангелов. Её славные манеры и жуткое прошлое не укладывались в моей голове как два настоящих и правдивых факта о ней.

— Кто четвёртый?

Аз внезапно резко сжёг окурок в своей руке и сурово уставился на меня. Я не совсем понимала, что именно вызвало такую реакцию в моём вопросе, но и интересоваться не хотелось. 

— Увидимся этим вечером. 

Азраэль даже не открывал портала. Он в последний раз скользнул по мне тёмными глазами и исчез в урагане чёрного дыма. А я осталась на месте, остолбенев и продолжая втягивать воздух вместе с лёгким привкусом пепла его сигареты.