Часть 46. Подарок.

— "Бесчеловечно

Отплачивать убийством за любовь!

Что ты кусаешь губы в исступленье?

Недобрый знак, но я его отнесть

К себе никак, никак не в состоянье."

— "Молчи!"

— "Молчу. Но что произошло?"

— "Ты подарила Кассио на память

Подарок мой, платок." 

Хоть и по сценарию Азраэль действительно должен был высказывать призрение и отвращение, он делал это по-настоящему, когда смотрел мне прямо в глаза своими чёрными колодцами.

— "Неправда, нет. Спроси у Кассио.

Души спасеньем

Клянусь, что нет!"

— "Опомнись! Берегись!

Не будь клятвопреступницею. Это

Твой смертный приговор."

— "Увы, как всякий одр

Когда-нибудь."

— "Нет, ты умрешь сегодня.

Сейчас же исповедай все грехи.

Не отрицай их. Это не поможет.

Я знаю все. Хоть это свыше сил,

Но ты умрешь."

— "Тогда о сжалься, небо!"

— "Аминь, скажу я." — процедил он. И его бессердечная ярость больше походила на реальную, чем на театральную.

— "Пожалей и ты. Я в жизни пред тобой не провинилась

И к Кассио питала только то,

Что чувствовать нас заповеди учат."

— "Я видел сам платок в его руках.

Меня обман твой превращает в камень,

А эту искупительную смерть -

В закоренелой грешницы убийство."

— "Тогда он где-нибудь его нашел.

Платка ему я в жизни не давала.

Спроси, он подтвердит."

— "Он подтвердил."

— "Что он сказал?"

— "Что был с тобой в сношенье." — выплюнул он, обходя стол, на котором я сидела, словно хищник. 

— "Как! В незаконном?" — ахнула я. 

— "Да."

— "Не может быть! Он повторить не сможет."

— "Да. Не сможет. Он смолк навек.

Труд этот на себя

Взял честный Яго. "

— "Оправдались страхи! Я чувствовала!

Кассио убит?" — старалась я играть лучше, но делала всё почти машинально, параллельно предаваясь ностальгии пятивековой давности. 

— "Ему б не помогло, когда бы жизней

В нем было больше, чем волос."

—  "Беда! Он ложно оклеветан, я погибла." — перешла я на шёпот.

— "Распутница, как смеешь ты при мне

Рыдать о нем?"

— "Сошли меня в изгнанье,

Но жить оставь!"

— "Обманщица, умри!" — перешёл он на крик. 

— "Дай эту ночь прожить! Отсрочь на сутки!"

— "Сопротивляться?!"

— "Только полчаса!" — застонала я громче.

— "Нет. Поздно. Решено."

— "Еще минуту! Дай помолиться!"

— "Поздно чересчур."

Бледные пальцы Азраэля потянулись к моей шее, но я больше не видела в этом игры, сейчас, в данную секунду, он душил меня по-настоящему, сжимая мою глотку и не давая мне остановить его. Когда я поняла, что он не перестанет, что перешёл черту, я нанесла ему удар в живот коленом. Ангел отшатнулся, словно возвращаясь в разум. 

— Этого нет в сценарии! — заметила Ниффти. 

— Современный ремейк. — саркастично бросила я, принимая сидячее положение, пока Азраэль снова выпрямлялся, прижимая к животу руку.

— Мы так не закончим! — возмутилась она. — Ложись обратно.

— Всё, я умерла! Мне не нужно же будет играть роль трупа?

— Он тебя ещё не заколол! Сейчас должна постучаться Краймини, а потом Отелло тебя закалывает. — перелистывала она сценарий в своей руке. — И только потом, после ещё нескольких слов, ты умираешь.

— Знаю, но моих реплик пока что там нет, поэтому позвольте мне пойти отдышаться, пока вы доигрываете трагедию. 

Несмотря на протестующий взор главнокомандующей, я слезла со стола и двинулась к дивану, распластавшись на краю рядом с Черри, что листала ленту Вокстаграма самым скучным выражением лица, которое я когда-либо видела. За ней сидела Краймини, положив голову на её плечо и просматривая бессмысленные ролики вместе с ней.  Дальше сидел Хаск, подняв на диван левую ногу и опираясь о неё локтем, а рука поддерживала его подбородок, направленный в противоположную сторону от Энджела, сидящего рядом. Тот находился почти в такой же позе, тоже хмуро просверливая дыру в стене. Я бы подумала, что они в ссоре, если бы не опустила взгляд на небольшое пространство между ними. Их мизинцы и безымянные пальцы были слегка переплетены, и оба, видимо, были слишком обескуражены и нервны, чтобы посмотреть друг другу в глаза. Арахнисс, сидящий на другом краю дивана напротив меня, прицепил свой взгляд к Краймини и о чём-то задумался с тоскливым выражением лица. Слева от него — девушки, укрывающиеся одним пледом, что-то обсуждающие. Нечто неприятное, судя по встревоженному взору принцессы. 

Я снова провела взглядом по дивану, но Каина не было. Я напряглась. 

— Краймини, на сцену!

Подросток простонала, лениво схватила свои реплики и вышла к камину. Я проследовала за ней, но зашагала к своей комнате. 

— Дездемона! Ты куда? Ты ещё не умерла!

— "Ещё минуту! Дай помолиться!" — бросила я сардонические реплики Дездемоны из трагедии и вышла в тёмный коридор. Как только двери за мной мягко закрылись, снова открываясь в противоположную сторону, я растворилась дымом и подлетела по лестницам вверх, быстрее желая добраться до своей комнаты. 

Меня терзала паранойя, что Каин сейчас там, но здравая часть подсказывала, что это невозможно, потому что ключ у меня, а без него дверь не открыть. Когда я подлетела к своим дверям, то мгновенно в этом убедилась. Там и вправду никого не было, а дверь — я дёрнула — была заперта.

Я стояла перед ней, будто ждала, что она откроется автоматически, но и делать этого я не решалась. Дыхание замедлялось, и сквозь вдохи я слышала собственное сердцебиение. 

— Потеряла ключ?

Я среагировала быстрее, чем осознала, что этот голос не принесёт мне вреда. Аластор, стоящий в полушаге от меня, скептично оглядел мои кулаки и усмехнулся, раздвигая пальцы и одной ладонью опуская их вниз.

— У нас репетиция, Аластор. 

— И именно поэтому главная героиня сейчас стоит здесь и пытается открыть дверь силой мысли? — усмехался он, выгибая бровь. 

— Кажется, ты на меня больше не злишься? — попыталась я изобразить усмешку.

— Злюсь. — опроверг он, после чего вытянул руку. На его ладони из завитков тени неожиданно появилась коробка, перевязанная бантиком чёрно-золотого цвета.

— И поэтому ты даришь мне подарки?

— Это от Вельвет. 

— Вельвет? — удивилась я, принимая небольшую коробочку. 

— Именно. Вивьен, кажется. Что ж, я, пожалуй, пойду.

— Погоди, — ухватилась я за его локоть. Аластор раздражённо повернул голову пости на сто восемьдесят градусов.

— Что такое?

— Прости меня. Пожалуйста. — тише добавила я, опуская глаза. — За то, что... За то письмо. Мне стоило сказать тебе, ты ведь мой... лучший друг, наверное. Ну, я надеюсь. У меня нет никого ближе, Ал. Ты мне дорог. 

— И это взаимно. — проговорил он, пальцами хватая мой подбородок и слегка потянув его вниз. — Мне жаль осознавать, что для тебя это пытка. 

— Всё хорошо. Я просто проведу последние дни как-нибудь счастливо. Может, найду себе... как ты тогда выразился? "Недалёкого представителя мужского пола"? Хотя, наверное, это плохая идея, да? 

— Убей его первым, и ему не придётся переживать твою смерть. — пожал он плечами. 

— Обнадёживающе. Я уже давно смирилась с тем, что не найду себе любовь своей жизни, который сможет пережить мою смерть.

— Ну, в Аду ты не пробовала. Здесь все бессмертны. Может, кого-то ты и найдёшь, и тогда Бессмертие полюбит Смерть.