Часть 47. Квиты.

С моих губ слетел возглас, который можно ассоциировать только с закатом глаз. 

— Очередная отсылка на вашу адскую сказку?

Аластор пожал плечами:

— Кто называет её сказкой, кто легендой, кто предсказанием... Это не важно, суть в том, что даже там была возможно любовь. Или то, что ею может показаться на первый взгляд. 

Аластор скользнул ближе ко мне, оказываясь за спиной и наматывая на свой палец тонкую прядь моих волос. 

— В любом случае, мне сейчас не до этого. Мне кажется, что я уже играю роль грёбаного детектива. 

— И что в этом плохого?

— Я не люблю детективы. Мне просто они не даются. Я читала "Шерлока Холмса" и всё такое, но я не фанат этого жанра. Никогда не получалось угадывать убийцу. А я сейчас нахожусь в этом жанре! — рассказывала я с толикой раздражения в собственном голосе. — И... "убийцей" может быть... Любой. — выдохнула я, а перед глазами начинали мелькать лица людей, на которые могли бы упасть подозрения. 

В моих руках я переворачивала коробочку, обёрнутую в розовую бумагу. На дне была надпись, состоящая лишь из каллиграфического имени подруги и тремя "иксами". Слегка ударив ею по ладони пару раз, я стала догадываться, что внутри.  

— Дездемона!  

Я обернулась назад — Аластора позади уже не было. Тот довольно шустро среагировал и исчез, оставляя меня один на один с этим голосом. И это последнее, чего бы мне сейчас хотелось, потому что как только я поняла, кому он принадлежит, я мгновенно стала молить о том, чтобы мне просто послышалось. 

Но стук высоких каблуков приближался, и их владелец уже успел меня узреть. Слегка задёрнув подбородок, я глубоко вздохнула и развернулась, встречаясь с бледным лицом:

— А? 

— Ты пропускаешь репетиции, которых являлась инициатором. Ниффти послала за тобой. Сейчас пятиминутный перерыв. 

— Тогда у меня есть ещё счастливые пять минут, в течение которых мне позволено тебя не видеть и не слышать. 

Я лениво, но большими шагами стала обходить его как столб, мысленно ужа оказываясь на сцене. Но меня снова одёрнул его голос. 

— Прости. 

Я замерла, несколько мгновений это слово крутилось в моей голове, что тут же опустела. Я пыталась выяснить, правильно ли расслышала, потому что такие вещи не произносят сквозь зубы, будто их заставили физическим насилием.

Знал бы он, как мало значило это слово по сравнению с тем, во что он превратил мою жизнь. 

Я хотела задать ему несколько вопросов, но решила промолчать, снова повернувшись на сто восемьдесят градусов и вопросительно вскинув бровь.

— Я... Меня унесло. Я не... не думал, что... Я вышел из роли и стал душить тебя по-настоящему. — быстро произнёс он.

Я не могла определить процент искренности в его словах, не могла понять, что выражают его сжатые губы и приспущенные брови. 

— Да. Насилие. — снова напомнила я. — Это в очередной раз доказывает, что я была права. И этих твоих щенячьих извинений, — стала шипеть я, сокращая расстояние между нами, — чертовски недостаточно после всего, что ты сделал.

— Мне действительно жаль! Я не хотел. Во мне сидела вся эта ярость, и...

Я захохотала, уводя взгляд в сторону и складывая руки на груди.

— Ты решил сорвать на мне всё своё горе? Ты просто пробил дно. 

Наверное, я никогда в своей жизни не смогу описать словами на всех языках, что говорю, чтобы описать, насколько мне сейчас стало омерзительно находиться рядом с ним, поэтому я сделала шаг назад, не сводя с него такого взгляда, точно передо мной... Нет, я даже не могу сравнить это с чем-либо. 

— Что ещё я должен хотеть с тобой сделать??? Ты мне жизнь разрушила. 

— Ты тоже не мало постарался над моей, кретин! — перешла я на тот же тон, на котором верещал он. 

— Я ничего тебе не сделал! — ниже наклонился он, тыча пальцем в свою грудь. 

— Ничего?! Ты ничего мне не сделал?! — усмехалась я. — Ты убивал каждого, кто был мне дорог самыми извращёнными путями! Я прожила тысячи лет в телах разных людей, но ты, маразматик, всегда убивал тех, с кем я сближалась. Из-за тебя у меня не получилось завести ни семьи, ни друзей!

— У тебя этого никогда не вышло бы. — медленно, точно засаживая нож в сердце, произнёс он, искря глазами.

Я осознала, что ударила его, только после звонкого шлепка. Лицо Азраэля с приоткрытыми губами, точно он не окончил фразу, уже смотрело на дверь моей комнаты, а в глазах стал испаряться гнев, заменяясь на неверие. Он возвращал свою голову в прежнее положение секунд шесть, не меньше, пытаясь принять тот факт, что я его ударила. Белоснежная щека слегка пожелтела от прилитой крови.

Наконец он установил со мной зрительный контакт и глядел на меня как на разгадку величайшей тайны. Самую страшную разгадку. В глазах яростно горел шок и злость, но он по-прежнему молчал, пока я тяжело дышала, отвечая теми же взорами.

— Ты забирал у меня то, что и так было тяжело достать. Ты искоренял из меня всё счастье. Давал в руки любовь и мгновенно забирал, не дав даже разглядеть её со всех сторон. Из-за тебя у меня не было никого, и теперь я даже не знаю, как мне снова начать заводить друзей. Ты достаточно побывал в моих жизнях, будь добр, оставь мне хотя бы Ад. 

— Я не всегда заканчиваю жизни людей по своей прихоти и самостоятельно. Ты ложно обвинила меня в том, что я преследовал тебя всю жизнь и уносил тех, кого ты любила. Возможно, это было просто совпа...

— Это не могло быть совпадением. Только я начинала привязываться или любить, то уже в течение следующего месяца я узнавала о смерти. Каждый грёбаный раз. И почти всегда подозрения падали на меня. 

— Это не моя вина. — членораздельно произнёс он сквозь стиснутые зубы. 

— А чья ещё?! — закричала я.

— Твоя. — ответил он после, казалось, минутной тишины.

Я даже не хотела знать, что он имел ввиду — левая рука самостоятельно взлетела и уже стремилась столкнуться со второй его щекой, однако Азраэль, даже глазом не моргнув, поймал мою руку за запястье, не снимая с меня своих чернильно-бездонных глаз. Я попыталась вырвать руку, однако его хватка оказалась, на удивление, твёрдой и стойкой.

Одним рывком он потянул меня назад и прижал эту руку к стене над моей головой, возвышаясь над ней. Сердце бешено заколотилось от ярости и напряжения, я могла его ударить, прочесть заклинание, но не двигалась, любопытствуя, что он скажет дальше. 

— Я знаю, что твоя душа запятнана магией Евы, знаю, что у тебя есть здесь цель, просто я пока не могу доказать. 

На миг его глаза зацепила моя ладонь. Я сразу закрыла её в кулак, но, судя по его широко раскрывшимся глазам, он уже различил тонкую белую полосу на ней.