Часть 45. «Акт 2. Сцена 5.»

Я даже моргнуть не успела, а золотое остриё его косы исчезло. Мы успели выпрямиться и повернуть свои довольные лица к дверям. Те открылись, но никого не впустили, точно вошёл призрак. 

— О, и ты здесь.

Мы с Азраэлем одновременно опустили головы, а тому пришлось даже пройти шаг вперёд, чтобы выйти из-за стола и разглядеть Бакстера. По росту он не доходил даже до наших колен.

— О, привет. — просто взмахнула я ему ладонью.

Он скептично оглядел меня и Азраэля, поправляя свои очки.

— Вы оба ведёте себя крайне подозрительно. — Разглядел он наши натянутый и приторный улыбки. 

— Кто? Мы? — изумилась я почти театрально.

— Да не! Мы просто...

— Говорили, — подсказала я Азраэлю. — Мило беседовали. 

— Конечно, просто... Пили кофе и ели печенье. — вдруг поднял он предплечье, демонстрируя коробку.

— Да! — подтвердила я, а потом повернулась к визави с явным вопросом на лице. — Откуда ты взял печенье?

— Да здесь лежало. — Ответил он, коробкой указывая на нижнюю полку стола. 

— Дай сюда. — вырвала я у него из рук коробку. 

Выражение лица ангела сменилось с изумления на осуждение, после чего он решил разобраться с Бакстером.

— Ты.. меня звал?

— Да, Ниффти сказала, чтобы ты притащил свою... задницу туда. Скоро твой выход. Ты тоже идёшь. — указал он пальцем, облачённым в резиновую чёрную перчатку на меня. 

— Я? — поразилась я с набитым ртом. — Ну уж нет. 

— Поверь, — перешёл он на шёпот, как только огляделся по сторонам, — Ниффти лучше не злить. Ты просто не представляешь, на что она способна...

Как при воспоминании о кошмарном сне он вздрогнул, а потом стал покидать кухню с неким волнением на лице, пока наши взгляды провожали его крошечную спину. 

— Что не так с этими карликами? — в воздух интересовалась я.

— Бакстер при жизни был безумным учёным, а Ниффти — жертвой домашнего насилия. Отсюда появились этот садист и эта мазохистка. 

— Ужасно... — прошептала я, оставляя свой взгляд замеревшим на дверях, откуда пропал этот демон. 

— Так откуда ты знаешь про Азазеля и Розетту? — снова послышалось коварство в его голосе.

— Как ты тогда процитировал Шекспира в суде? "Коварна как вода"? — уточнила я, когда на мгновение повернулась к нему, а после стала направляться в гостиную с кружкой горячего кофе. 

Я прошла вперёд, снова чувствуя прилив сил и новых идей, что делать дальше. Сперва нужно выяснить, что здесь делает Каин и зачем Азазель подослал его сюда. Нужно больше выяснить и про падших ангелов и как они пали. Ещё необходимо связаться с мамой, может, она уже выяснила, что не было не так с ритуалом. 

Итак, первое: достать телефон Каина.

Придётся сделать это ночью. 

— Дездемона! Ты пришла! — счастливо окликнула меня Чарли, активно взмахивая рукой. Она лежала на столе, который они выкатили в центр зала. Я мгновенно поняла, что это за сцена, и с трудом сдержала своё лицо от изображения отвращения. 

— Да, Азраэль сказал, что вы без меня не справляетесь.

— Что?! — возмутился он. 

— Он прав! — вздохнула Чарли. — Молодец, что нашёл её и уговорил!

— Что?! — теперь уже вознегодовала я, но Блонди, похоже, этого не заметила.

— Сейчас вторая сцена, акт пятый. Там, где Отелло убивает Дездемону. — проинформировала нас Ниффти, сидя на краю на спинке дивана, на котором находились или лежали остальные.

— Прекрасно, — выплюнула я и стала ложиться на стол вместо Чарли. Принцесса пересела к своей девушке, которая уже приготовила для неё объятие. 

Я расположилась на столе, складывая руки в замок на животе и устремив надоедливый взгляд вверх, к высоким потолкам. Азраэль прочистил горло и стал читать:

— "Таков мой долг. Таков мой долг. Стыжусь — как только он вновь начал выделять слова интонацией, бросая на меня взгляды, я поняла, что он вновь пытается что-то до меня донести, выставив себя страдальцем. —

 Назвать пред вами, девственные звезды, 

 Ее вину. Стереть ее с лица земли. 

 Я крови проливать не стану 

 И кожи не коснусь, белей чем снег 

 И глаже алебастра. И, однако, 

 Она умрет, чтоб больше не грешить. 

 Задую свет. Сперва свечу задую, 

 Потом ее. Когда я погашу 

 Светильник и об этом пожалею, 

 Не горе - можно вновь его зажечь, 

 Когда ж я угашу тебя, сиянье 

 Живого чуда, редкость без цены, 

 На свете не найдется Прометея, 

 Чтоб вновь тебя зажечь, как ты была. 

 Должна увянуть сорванная роза. 

 Как ты свежа, пока ты на кусте! "

На мгновение он замолк, но тут же продолжил — и от души отлегло. 

— "О чистота дыханья! Пред тобою"....

— Так! — вдруг встряла Ниффти. — Тут должен быть поцелуй по тексту!

— Но мы можем его пропустить. — Слегка приподнялась я на локти. — Это ведь необязательно сейчас.

— Он не имеет здесь никакого значения. 

— Что, прости? — взглянула я на него. — Он имеет огромное значение!

— Какое? Разбудить Дездемону?

— Этот поцелуй означает, что Отелло любит Дездемону, несмотря на слухи! Ты что, не помнишь, что идёт дальше? Это был их последний поцелуй. Он так и сказал: "Последний раз, последний. Так мы не целовались никогда".

— Да, но сейчас это не имеет значения!

— Имеет! — спорила Ниффти. 

— Не имеет! — поддержала я Азраэля, осознав это уже после моих слов. Я ощутила его глаза на себе, но твёрдо решила его проигнорировать.

— Я требую поцелуй! — Громче произнесла Ниффти.

— А я требую, чтобы мы быстрее закончили! — внезапно раздался голос Хаска. — Пусть читают дальше! 

Азраэль быстро прокашлялся и тут же продолжил, не обращая внимания на недовольное личико девушки:

— "Готово правосудье онеметь. Еще, еще раз. 

Будь такой по смерти. Я задушу тебя - и от любви 

Сойду с ума. Последний раз, последний. 

Так мы не целовались никогда.

Я плачу и казню, совсем как небо, 

Которое карает, возлюбив. 

Она проснулась."

— "Это ты, Отелло?" — читала я совершенно без энтузиазма.

— "Да, Дездемона." 

— "Ты не ляжешь спать?"

— "Молилась ли ты на ночь, Дездемона?" 

— "Да, дорогой мой." — монотонно продолжала я, закатывая глаза. 

— "Если у тебя

Есть неотмоленное преступленье,

Молись скорей.

— "Что хочешь ты сказать?"

— "Молись скорее. Я не помешаю.

Я рядом подожду. Избави бог

Убить тебя, души не подготовив."

— "Ты о моем убийстве говоришь?"

— "Да, об убийстве."

— "Господи помилуй!"

— Дездемона, эмоциональнее! — как гром средь ясного неба раздался голос Ниффти.

— "Аминь всем сердцем!"

— "После этих слов,

Я верю, ты губить меня не станешь." — старалась я читать с большим усердием. 

— "Гм!"

— "Но ты меня пугаешь. Ты зловещ,

Когда вращаешь в бешенстве глазами,

И как я ни чиста перед тобой,

Мне страшно." — вновь я позволила усмешке появиться в голосе.

— "О грехах своих подумай."

— "Единственный мой грех - любовь к тебе. "

— "За это ты умрешь."