Глава 11

    Снег перестал падать и покрывать землю. Джон, пройдя через всех людей и знакомые ему разрушенные дома, вернулся к поляне, где он появился, увидел на некоторое время зеркало их дома, а также нашел указатель, который и вывел его на Исифа.

Он надеялся, что сможет нагнать его по дороге, даже ускорял свой шаг, чуть ли не переходя на бег, но это было безрезультатно. Он его нигде не видел, даже подошел к дому, где встретил его однажды на втором этаже. Джон вспомнил про голову в камине, которую он минул. Вопрос о ней он забыл задать, да и, учитывая все, что на него высыпалось, голова была не самым страшным.

Джон боялся одного – он не сможет вернуться домой. Исследовать дом второй раз, он не осмелился, лишь подошел к двери, приоткрыл ее и выкрикнул имя Исифа. Тот не отозвался, после чего Джон даже не стал делать вторую попытку, развернувшись и двинувшись в сторону лесной поляны.

Без труда она нашлась, пройдя по лесу всего минуты три. Было тихо и пусто, в этот раз снежинки не обжигали щеку. Джон вышел на середину и оглянулся по сторонам.

Безысходность давила на него, словно сверху упала кувалда, и он никак не мог снять ее с себя. Вес увеличивался с каждой секундой и давил все больнее и больнее. В мыслях больше не витали идеи о том, чтобы найти ответы на вопросы: где он, как оказался здесь, кто все эти люди, а также что ему тут делать. Ему хотелось уйти, вернуться на свободу. Найти в лесу чертово зеркало, подойти вплотную и посмотреть в свои глаза. После, почувствовать слабость в ногах и теле и оказаться в родном доме, в родных стенах, выкурить с Лили по одной, а может и две сигареты, а после крепко ее обнять. Обнять до хруста костей.

Джон чувствовал себя тюремным заключенным. Вот он совершил преступление, его судят, а после выносят приговор о том, что он отправляется на пожизненное заключение в колонию строго режима. Он прочувствовал, какого это, потерять все и сразу в один лишь миг. Это действительно страшно и никогда в жизни не сравнится с потерей работы и прочими бытовыми проблемами. С ними тяжело, а потерять их – гораздо сложнее.

Он упал на колени и начал водить руками по земле, словно пират, хотевший найти затерянный клад. Расчистив небольшой участок от снега, Джон со всей силы ударил кулаком по земле и закричал во все горло. Он никогда в жизни не позволял эмоциям взять над собой верх и выплескиваться им так свободно. Но настало время исключений, он больше не выдерживал.

Лили.

Его крик не раздался эхом по окрестностям. Лес поглотил его полностью, не давая остальным услышать, как он страдает, как ему плохо. Не давал лес и шанса на то, чтобы кто-то пришел, нашел его, поговорил и, наконец, разъяснил ему, что здесь и к чему. Может быть, кто-то и знает, как выбраться отсюда. Джон всегда верил, что если есть вход, то выход есть всегда. Если и убрать выход, то всегда можно найти запасной. На случай непредвиденных обстоятельств.

Джон сидел на коленях, тяжело дыша. Слюна потекла с губ, и он выплюнул ее на землю, собрав в нее всю злость, что накопилась за последний час.

– Да встань ты с колен.

Джон поднял голову и никого перед собой не увидел, но голос узнал сразу. К нему пришел единственный, кого он знает. Старец. Исиф. Джон посмотрел назад и увидел, как он подходит к нему, сметая ногами снег. Больше с ним никого не было. Бальтез ушел у храма в неизвестном направлении, и больше Джон его не встречал.

– Что? – спросил Джон.

– Встань ты с колен, нет смысла орать.

– Да что ты знаешь? Может есть? Как ты говоришь? Узнаешь? Это твое любимое слово?

– Выхода здесь ты не найдешь, как и помощи, – сказал Исиф, остановился возле Джона и причесал ладонью свою бороду.

Джон вскочил с колен, не стряхивая снег. Лицо его покраснело от злости, и он решил выплеснуть ярость. Исиф удивился тому напору, что показал его собеседник. Джон, в свою очередь, сделал несколько быстрых шагов в сторону Исифа и, набрав в легкие воздуха, со всей дури ударил старца по лицу, угодив кулаком прямо под глаз.

Исиф не шелохнулся, даже не отошел в сторону и ничуть не шатался. Он лишь вернул голову в исходное положение и с досадой посмотрел на Джона.

– Спустя долгое время, ты перестаешь чувствовать боль, чувства. Все это уходит на задний план, но если тебя это успокоит, то можешь врезать мне еще разок. Ну, так, если захочется.

Джон стоял, не понимая, что еще его может здесь подстерегать. Старик, не чувствующий боли. С него было достаточно и он начал орать:

– Да какого черта здесь происходит?! Как мне отсюда выбраться?! Не смей говорить, что я узнаю! Мне нужны ответы сейчас!

Исиф продолжал с жалостью смотреть на него.

– Ах, Джон, успокойся, никуда ты не денешься уже. Могу посоветовать тебе только свыкнуться с мыслью, что теперь ты здесь. По-другому никак. Первое время будет очень тяжело, но со временем, ты привыкнешь.

Джон попытался успокоиться, но он выходил из себя и совершенно перестал контролировать свои эмоции.

– Почему ты скитаешься вдали от всех? – спросил Джон.

– Ближе к центру, где находится Аскольт, меня не очень любят.

– Это почему же?

– Я говорю слишком много правды для этих краев, – ответил Исиф.

– Ты же вообще не разговариваешь, даже на вопросы не отвечаешь.

– Это потому что боюсь теперь лишний раз чего сказать не то. Особенно с незнакомыми людьми.

– Но теперь-то мы знакомы, – парировал Джон.

– И то верно. Ладно, пойдем, пройдемся. Думаю, мы можем теперь многое обсудить по дороге.

– Теперь ты решил поговорить? – удивился Джон.

– Ты единственный, кто со мной разговаривает. Пойдем. – А ты обещаешь отвечать на все мои вопросы?

– В пределах разумного. – Старик снова погладил бороду.

– И куда мы пойдем?

– Увидишь.

– То же самое, что и узнаешь. Не отвечай так. Это и правда начинает раздражать, – сказал Джон, нахмурив брови.

– Хорошо, не буду. Мы пойдем ближе к городу, расскажу тебе, как и что работает. Если, конечно, есть что рассказывать. Места эти гиблые, если честно.

– А ты обещаешь... – начал Джон, но его прервали.

– Джон, пойдем. Нам пора, по дороге поговорим.

Двое направились к пути, около которого была всажена табличка со стрелкой, показывающая направление. Снег снова начал падать с неба. Медленно и умеренно, ровно покрывая слой земли, закрывая следы двух человек, охотно поговоривших в центре поляны.

Лили ответила на телефонный вызов, а Джон сидел на диване, отлично играя роль овоща, которому абсолютно наплевать на все происходящее вокруг. Он сидел и смотрел то на выключенный телевизор, то на обои на стене. Он был похож на типичного мужика, сидящего с банкой пива перед телевизором и полностью плюющий на жизнь его семьи, жены и детей. Только в жизни надо быть мужчиной, а не мужиком. Это два разных понятия, и душа Джона знала об этом, а вот его тело – нет.

– Да, да, конечно, – говорила Лили по телефону.

Был поздний вечер. Солнце уже давно скрылось из виду и больше не поднимало настроение местным жителям. На смену сияющей звезды пришли фонарные столбы, установленные на улице. Снежные сугробы, скопившиеся на протяжении всего дня, сверкали и блестели от света, напоминая сказочную декорацию для фильмов или сцены в театре.

На самой улице было тихо, лишь изредка проезжали машины, ослепляя фарами дома и их обитателей. Где-то вдали пел пьяный мужчина, что для этих краев было редкостью. Никто полицию не вызывал, пока он не забуянит еще сильнее.

Лили посмотрела в окно в прихожей и после звонка на радостях побежала скорее к Джону поделиться хорошей новостью. Подбежав к нему, она кинула мобильный телефон на диван и заявила:

– Меня берут на работу!

Джон посмотрел в ее сторону с первого раза. Лили продолжила:

– Если я завтра выйду сразу. Представь себе, да?

Джон отвернулся и снова уставился в стену.

– У нас не будет финансовых проблем, Джон.

Никакой реакции. За последние несколько часов Джон изменился до неузнаваемости. Что с ним происходит, Лили не знала, но очень сильно переживала. Она никогда не видела, чтобы человеку, вот так, по щелчку пальцев стало наплевать на все, что вокруг происходит. Она больше не видела, чтобы он пытался найти для себя работу или продать зеркало, которое его так волновало за сегодняшний день. Главное, он больше не уделял никакого внимания и времени на Лили. Он стал безразличным к ней.

– Что на счет зеркала? – спросила Лили.

– А что с ним?

– Ты собирался его продавать? Разве не так?

– Возможно.

– Возможно? Да ты только и делал, что упрашивал меня от него избавиться.

– Я не знаю.

– Так ты больше не хочешь от него отделаться?

– Я не знаю, – ответил Джон, смотря в стену.

Лили цокнула и отправилась на кухню. Она почувствовала, как к горлу подступил предательский ком, предвещающий рыдание. Ей жутко захотелось выпить стакан воды. Она схватила кружку, заполнила ее наполовину водой и в один присест осушила, выпив до последней капли. Ее руки задрожали, то ли от безысходности, то ли от страха. Она сама не знала.

Со всего размаху, она разбила чашку об пол. Осколки разлетелись по всему полу. На каждой плитке можно было найти по мизерному кусочку чашки.

– Джон! – Никакого ответа. – У тебя любовница?! Отвечай!

В ответ лишь снова тишина. Страшная тишина, так как Лили боялась, что молчание в данном случае, означает согласие.

– Говори! У тебя что, появилась любовница?! – Снова тишина. – Почему ты стал такой?!

К ее огромному сожалению, ответа все не поступало, но Лили прекрасно знала, что Джон ее слышит. Слышит хорошо и отчетливо. Больше она сдерживаться не смогла. Слезы потекли ручьем по ее щекам, капая на пол и отбивая ритм. На губах она почувствовала соленый привкус поражения.

Руками она пыталась утереть слезы, говоря про себя, что она сильная, что она справится. Но это было не так. Вытирая слезы, Лили решила выкурить сигарету. Она накинула на себя куртку, взяла из пачки одну папиросу и вышла на улицу, оставив ноги в шортах.

Дрожь от холода пробрала ее тело сразу же. Ноги покрылись мурашками, а все тело тряслось, как при ознобе. Тем не менее, ей это не мешало. Она держала губами сигарету, прикурила ее с помощью спички и сделала глубокую затяжку, вскружившую ее голову.

Она ожидала, что Джон может сейчас собирать вещи, а когда она докурит, он выйдет и покинет ее навсегда. Теория с любовницей не выходила из ее головы. Она была готова выкурить две или даже три сигареты за раз, а потом снова начать разговор с Джоном, если к тому моменту, он не выбежит из дома, оставив ее.

Дрожащими руками, она подносила сигарету к губам, делая одну затяжку за другой. Пепел она не стряхивала, давала падать ему самому, попадая на куртку и оставляя небрежные следы.

На противоположной улице она увидела как Оливия и Льюис вышли из дома, одетые. Лили решила, что не хватало ей еще и с ними видеться, особенно после последнего дружелюбного разговора с Оливией.

Лили кинула окурок в сугроб, освободила легкие от последнего остатка дыма и быстро ретировалась в дом, чтобы не встретиться с нежеланными соседями взглядом.

Когда она вошла в дом, то скинула куртку на пол, и подошла к окну, понаблюдать за Оливией с ее мужем. Тело Лили передернуло от резкого теплого потока, получившего при заходе в родной дом. Он казался уже не таким уютным, после поведения Джона.

Лили сквозь заплаканные глаза начала наблюдать за соседями. Те в свою очередь, двигались к их дому. Изначально Лили подумала, что им требуется помощь или они снова хотят наладить отношения за чашечкой чая.

– Этого только не хватало, – прошептала Лили.

Когда соседи подошли совсем близко, то она поняла, что настрой их не совсем доброжелательный. На лице Оливии был нарисован гнев. Льюис шел быстро и впереди жены. В его руках Лили смогла разглядеть топор, и что-то висящее на поясе.

Лили протерла глаза, размазав туш по лицу, после чего окончательно убедилась, что в руках Льюиса было ни что иное как топор. Большой и красный. Именно из-за его цвета, она хорошо разглядела, что это был за инструмент.

– Джон, – еле слышно сказала Лили.

По дому раздался оглушительный грохот. Льюис нанес по двери первый удар. Лили увидела, как топор на какое-то время застрял в двери, но потом он его выдернул обратно, готовясь нанести еще один сильнейший удар. Сталь сверкнула и свистнула, как бы предупреждая: «Берегись!».

Лили в ужасе закричала и побежала в гостиную, где продолжал сидеть Джон, немощный что-либо сделать или сказать.

– Джон, полицию вызови! Ты что не слышишь?

Он продолжал сидеть и ничего не делал. В этот раз, даже не удостоил Лили ответом. Она перешла на визг.

– Джон, сука, твою мать, сделай что-нибудь!

В доме прогремел второй удар. Из коридора доносились звуки падающих кусков дерева, отваливающихся от двери.

– Джон, прошу! Умоляю!

Тишина. Он смотрел в стену, не обращая внимания, после чего повернулся к ней и сказал:

– Что такое?

Лили в ужасе посмотрела на него, глаза ее округлились, как у обкуренного подростка. Лили зарыдала во все горло. В доме прозвучал третий удар, после чего, стали слышны голоса их соседей, штурмовавших их дом.

Лили, забыв про все на свете, побежала на второй этаж, чтобы на какое-то время укрыться в комнате и попробовать найти спасение от обезумевшей парочки.

Льюис нанес еще несколько ударов топором после чего, через появившееся отверстие, смог протиснуть руку, чтобы открыть замок. Дверь открылась. Вместе они вошли в дом. Лили к этому моменту заперлась в их с Джоном спальне, в надежде, что все обойдется. Ближайшие соседи, кроме Льюиса и Оливии находились достаточно далеко, чтобы заметить что-нибудь неладное и вызвать полицию. Взор их дома закрывали несколько огромных деревьев. Хоть на них и не было листвы, их массивность полностью это возмещала.

Когда двое очутились в прихожей, первым, что они заметили, пройдя немного вглубь, это висящее на стене зеркало, размером в целый человеческий рост.

– Кажется оно, я не знаю, – сказала Оливия.

– Как не знаешь? Мы что, просто так ворвались в чужой дом? – возмутился Льюис.

– Нет, не просто так. Я никогда ничего не говорю просто так.

– Давай ищи то, что нужно и уходим.

– Льюис, мы договорились с тобой. Надо от них избавиться. Иначе никак. Это опасно.

– А может все-таки...

– Никаких может. Ты делаешь, как я скажу и точка. Иди за мной.

Вдвоем они прошли в гостиную комнату. Первой шла Оливия, за ней Льюис с топором. В комнате они обнаружили Джона сидящего на диване и смотрящего на выключенный телевизор. Льюис махнул Оливии головой, чтобы та дала команду.

– Нет, он для нас не опасен. Это лишь тело. Поднимаемся наверх. Надо найти Лили, пока она не вызвала полицию.

Лили сидела в своей комнате на полу, около стены. Она прекрасно слышала, как двое поднимаются на второй этаж, явно идя на поиски самой Лили. Слезы стекали по щекам, в голове она пыталась продумать план отступления. Прыгать из окна она чертовски боялась, как и опасалась даже самой небольшой высоты с самого раннего детства. Лили вскочила и подбежала к сумочке, пытаясь отыскать свой мобильный телефон. Его нигде не оказалось, ни в шкафу, ни в сумке, ни на рабочем столе. Тут она вспомнила, что ей позвонили по поводу работы, всего минут десять назад. Куда же я дела телефон? – подумала Лили. Потом до нее дошло. Она бросила его на диван рядом с Джоном.

Шаги приближались все ближе и ближе, а потом наступило затишье. Дверь ручки повернулась, но она не поддалась, была заперта. Лили разревелась в голос, после чего начали раздаваться удары топором. Казалось, что вот-вот один из ударов сможет оглушить Лили. Раз удар, два удар, три удар. Еще немного и ее соседи окажутся в комнате. Что они с ней сделают? Она не знала. Джон не поможет. Если он еще жив, конечно. Телефона нет, а прыгать она не хотела. Умирать тоже.

Лили подошла к окну. Позади нее послышались голоса Оливии.

– Быстрее, Льюис! – крикнула она. – Лили, мы просто хотим поговорить, – сказала она сквозь пробитую щель.

Лили в свою очередь ничего не ответила, но она хорошо понимала, что когда соседи приходят с топором в твой дом и проламывают дверь, то просто по-дружески они разговаривать не хотят, намерения у них явно другие. Только какие? Что их сподвигло? Что теперь с Джоном? Неужели он так и сидит на первом этаже? Неужели они с ними заодно?