Глава 10

    Несчастный проходимец, покрытый волдырями, пристально смотрел на настоящего Джона, не потерявшего разум окончательно. Джон наблюдал за ним в ответ.

Все действия повторялись, как в его снах, с единственной разницей, что происходящее на данный момент кардинально отличалось отчетливостью всей картины. В памяти откладывался каждый шаг, сделанный Джоном. Можно было подробно осмотреть каждый уголок и увидеть все детали той истории, которая на протяжении нескольких дней являлась ему во снах.

Он пытался сдержаться от криков и привлечения внимания, обдумывая дальнейший план действий. Проходить мимо он не собирался. В камине будет голова, получится ли ее минуть. Может просто забежать на второй этаж и не дать уйти тому парню?

Снег продолжал колоть лицо Джона, сам же он не переставал смотреть на незнакомца, будто пытался его загипнотизировать, чтобы тот сам слез со второго этажа и пришел к нему на встречу. Надежда, что это все сон или галлюцинации не исчезала, и он надеялся, что после роковой встречи все вернется на свои места, и он очнется в своей постели. В худшем случае, в палате психиатрического отделения.

Джон не смог удержаться и крикнул во все горло:

– Эй! Спускайся!

Незнакомец не подал никаких признаков жизни, лишь продолжал наблюдать, словно неподвижная камера наблюдения в магазине.

Ответа никакого не последовало и игра «кто первый моргнет» затянулась на продолжительное время. Джон начал продумывать план дальнейших действий.

Я могу забежать сразу в дом, начать взбираться на второй этаж, отрезать ему путь и не дать выйти. Куда только он девается? Пока я ходил к камину? Я могу не подходить. Не видеть эту оторванную голову. Да и завтрак не будет рваться наружу. Неужели пока я стоял у камина, он успевал выйти на улицу? Или не выходил? Чья-то рука коснулась меня тогда. Вроде был он. Глаза горели еще в буране. Значит, он был не один. И значит сейчас он не один. Все повторяется как во сне. Повторится ли все теперь. Может просто уйти дальше? Не вариант. При повторении сна, начнется сильный буран, да и потом горящие глаза шли на меня прямо по улице. Идти туда нельзя, отступать тоже. Позади лес, бежать в него обратно мне не хочется, темно и слишком страшно. Страшнее ли тут? Видимо, выбор останавливается на одном, пора бежать в дом и встретиться с врагом один на один. С врагом ли? Камин осматривать не буду. Сразу на лестницу. Да, так и сделаю.

Джон первый оторвал взгляд, проиграв давно начавшуюся игру. Он побежал прямиком в дом, выбив дверь плечом. К его счастью дверь не была закрыта на замок, а лишь прикрыта. Иначе Джон, который не поддерживал свое физическое состояние тела, мог пострадать и отлететь назад, упав спиной на пол.

Дверь с грохотом ударилась об стену, Джон влетел в дом, задержавшись на секунду, чтобы все правильно сделать. Комната с камином находилась по левую руку, а лестница прямо перед ним, чуть правее.

В голову снова полезли кадры отрубленной головы, но он сразу же отстранился от этой мысли. Камин ему не нужен, его цель – незнакомец на втором этаже. Выйти из дома, кроме как по лестнице, больше никак нельзя. По крайней мере, Джон в это верил. Он хорошо помнил строение второго этажа в этом доме. Наверное, строение дома единственное, что так красочно и четко отложилось в его голове после того, как он каждый раз просыпался в легком поту.

Джон побежал на второй этаж, чувствуя, как лестница под ним тряслась и возможно прогнившие доски обваливались под его весом. Воздух в доме стоял мерзкий. Пахло гнилью и примесью других запахов, незнакомых ему.

Второй этаж оказался абсолютным пустым, не считая запыхавшегося Джона, который был уверен, что рассчитал каждый пункт своего плана. На деле же, когда он добежал и понял, что никого нет, то осознал, что никакого по сути плана и не было. Первый пункт заключался в том, чтобы отрезать путь незнакомцу. Второго пункта не было. Если бы он встретил проходимца на втором этаже, то началась бы импровизация, которая могла вылиться во что угодно.

Он начал осматривать весь второй этаж, и комната показалась ему совсем другой. Он не помнил, что видел во сне, но сейчас перед ним находилась всего одна единственная комната, на весь второй этаж. Никаких межкомнатных стен, предметов мебели и интерьера не наблюдалось. Не было ни малейшего шанса спрятаться где-то на втором этаже.

Джону до последнего не верилось, что человек может вот так испарится. Значит, есть ответ, значит, есть лазейка, про которую он не знает. То, что в этой комнате могли находиться тайные ходы, мало верилось. Стены прогнившие, как и весь первый этаж, вонь тут стояла еще сильнее и хуже. Ноздри улавливали каждую нотку аромата, разъедающего нос.

Джон решил, что если нет ни мебели, ни тайных ходов, то мог остаться лишь один вариант. Учитывая то, что он сам бежал по лестнице и не мог никак пропустить человека, то возможно есть выход на крышу.

Он побежал вдоль стен, прощупывая их руками. Во время досмотра, он поглядывал на потолок, в надежде найти люк или ему подобное отверстие, выходящее на крышу. Проводя руками по стенам, он ощущал их сырость и даже умудрился вляпаться во что-то черное. По крайней мере, в темноте второго этажа липкая масса на руке казалось черной и несмываемой.

Пройдя по всем стенам, Джон сдался и остановился, чтобы отдышаться. Он подошел к окну и выглянул на улицу. На ней никого не было. Снег медленно падал на землю, но было видно, что с каждой секундой он усиливался, превращаясь в более страшный поток, готовый снести все вокруг.

Джон, недолго думая и вспоминая каждый шаг, что он сделал во сне, побежал по лестнице на первый этаж, перепрыгивая через одну ступеньку. Последние три ступеньки он преодолел прыжком. Приземлившись, удар раздался динамичным эхом по всему дому, словно он вскрикнул от боли. Стены затряслись, а где-то посыпался потолок. Но Джон не обращал на это никакого внимания.

После прыжка Джон остановился на один миг и попытался придти в себя. Дверь в дом была закрыта. Кто-то вышел и закрыл ее, и он знал, кто это сделал. Ветер на улице начал усиливаться, дом загудел, как будто пытался поговорить с непрошеным гостем, просил его выйти из владений и больше никогда не нарушать покой. В комнатах появился свист ветра, а на втором этаже что-то грохнуло. По звуку было похоже, что от порыва раскрылось окно и ударилось об стену.

Джон подошел к двери, уверенно взялся за ручку и потянул на себя. Дверь открылась, и он увидел, что погода на улице ухудшается с каждым мгновением. Снег сыпал так, что не было видно домов через улицу, хоть и находились они довольно рядом. Несмотря на это, он двинулся дальше и на ощупь вышел на середину улицы, где замер в ожидании.

Белый покров снега осыпал его, как деревья в лесу. Видимость была нулевая, но он прекрасно знал, что сейчас наступит самый главный момент в его жизни.

Сквозь буран начали виднеться два ярких горящих шара, прыгающих невысоко над землей и направляющиеся в сторону Джона. Момент истины подходил к логическому завершению. Он мог очнуться где угодно, либо понять, что все происходящее действительно настоящее, однако, обманывая самого себя, понимал, что все вокруг иллюзии не могут быть такими реалистичными.

Два огонька приближались все ближе и ближе, но буран не давал шанса рассмотреть, что же это за объект надвигался на Джона. Его дыхание перехватило, сердце застучало сильнее и быстрее, отдаваясь ударами в глотке.

План действий на этот случай продуман не был. Просто в голове и душе Джона жила надежда на то, что закончив акт пьесы, он может спастись, проснуться, ну или хотя бы получит ответы на все свои отложившиеся вопросы.

Вспоминая каждый шаг из своего сна, он вспомнил, что вот-вот сзади на его плечо должна упасть тяжелая рука проходимца. Верным решением в этой ситуации будет опережение. Просто опережение, когда знаешь, как поступить, ведь ты уверен в том, как поступят другие. Джон решил резко развернуться на сто восемьдесят градусов и встретиться с антагонистом своих видений.

Перед собой он увидел мужчину, стоящего прямо позади него. С близкого расстояния он не выглядел так ужасно. Человек скорее был похож на местного бомжа или старца из фильмов про средневековье. Волосы его были седые, а на лице была довольно пышная борода, которую Джон заметил впервые за все время. Почему он не обращал на нее никогда внимания, он не понимал. Рост у мужчины был примерно такой же, как и у Джона, возможно лишь на пару сантиметров выше. В близи было также видно, что человек больше похож на малоимущего с бедного района Дарсвиля, а количество волдырей на лице не превышало каких-либо рамок. Лишь одна вещь осталась неизменной с их первой встречи - бледно-синий цвет кожи.

Оба они смотрели друг на друга, не проронив ни слова. Снежная буря стала заметно сбавлять темп, ближайшие дома снова были в зоне видимости. Но два человека, встретившиеся на улице, даже и не думали о том, что же им делать. Джон не был готов, к каким-то там ни было выпадам его гостя. Если он полезет в драку, то вариантов много не будет, придется драться. Бежать некуда, учитывая даже то, что видимость улицы нормализуется, снега стало еще меньше. Бежать в дом, смысла нет. Ловушка. Обойти мужчину и побежать в лес тоже вариант не из лучших. Провалиться могут сразу два пункта: мужчина поймает, а лес не примет старых гостей.

Джон услышал рычание позади себя и понял, что неведомое ему чудовище приближается. Возможно, ему проще погибнуть сейчас от руки монстра или старца, стоящего перед ним, чтобы все это закончилось.

Он не стал поворачиваться на рычание, боясь лишний раз отвести взгляд от незнакомца. Но после того как звук рыка приблизился максимально, а снег почти нормализовался в состояние плавного падения, незнакомец с бледно-синей кожей улыбнулся. Точнее, он поднял один из уголков рта, явно только попытавшись улыбнуться, но это попытка оказалась довольно удачной. Он прищурился, а потом начал говорить, и Джон впервые услышал его голос:

– Он говорил о тебе, но не думал, что ты придешь с этой стороны... А главное, так скоро.

Джон продолжал пристально наблюдать за собеседником, не обращая никакого внимания, что сзади на него могли напасть.

– Что?

– Джон, кажется. Верно?

– Верно.

– Тогда тебе не стоит переспрашивать мое первое высказывание. Ты меня прекрасно услышал. – Незнакомец продолжал осматривать Джона с ног до головы, анализируя каждую деталь его тела. – Или с тобой на «вы» разговаривать? Мне не сложно, только скажи. Я понимаю, так уважительнее, прости уж за мои манеры. Голова совсем дурная стала.

После этой фразы Джон забылся, не понимая, что вообще происходит. Рычание позади него приближалось и достигло максимального пика, но должного внимания, он этому не уделял.

– Можно на «ты». Я не против.

– Это здорово, тогда приятно познакомится, Джон, – ответил старец.

– И мне приятно... Кажется...

Боковым зрением Джон заметил, что монстр, скрывающийся за его спиной, не стал нападать, а лишь начал медленно обходить его по кругу. Страх развеялся, а вместо этого пришло полное непонимание происходящего.

Собака породы вельш-корги стояла возле незнакомца и холодным взглядом наблюдала за Джоном. Маленький милый песик, каким Джон привык видеть таких собак в своем мире, выглядел ужасающе. Цвет шерсти был темный, практически черный, правда, местами белый. Сам корги был в два раза крупнее, чем обычная собака этой же породы. Глаза красного оттенка, немного виднелся серый тон. Называть эту собаку корги было тяжело, слишком она оказалась видоизмененной, тем не менее, если сравнивать, то она напоминала больше всего именно этот вид. Шерсть местами была то ли оторванна клочьями, то ли сильно примята. Да и самой шерстки было меньше чем у корги, она была немного короче. В любом случае, собака вблизи, как и незнакомец, больше не выглядела устрашающей, а ее глаза не горели огоньками. Как понял Джон, они не представляли друг для друга опасности. В крайнем случае, на определенное время.

Джон пристально наблюдал за собакой и перевел взгляд на мужчину перед ним. После снова бросил взгляд вниз и произнес:

– Милый песик. – То, что он смог напугать его до полусмерти, Джон упоминать не стал.

Бледно-синий проходимец подозрительно посмотрел на Джона и сощурил глаза еще больше, а потом посмотрел на своего четвероногого друга.

– Это не пес.

– Как не пес? – спросил Джон.

– Точнее, это пес, но не в том смысле, как ты, наверное, привык воспринимать собак.

Джон посмотрел непонимающе.

– Это Бальтез. Мой верный друг.

– Так почему этот пес не в «том смысле»?

– Ах, да. Забыл упомянуть. Бальтез мой давний приятель, настоящий верный друг, который попал в бренное тело этой собаки. Давно еще это произошло, подробности, конечно, рассказывать не буду. Не для всех это ушей, только близкие люди знают. А мы с тобой пока малознакомы.

Джон снова перевел взгляд на собаку, пытаясь сообразить, что имел в виду старик, но то, что в пса кто-то вселился, Джон пытался на отказ не верить, хотя учитывая все, что с ним происходило последние минут двадцать или тридцать, то он начинал верить во все подряд.

– Бальтез, кстати, из-за этого очень злой. Сидит в теле, но разговаривать не может.

– Совсем не может?

– Рычит иногда, да лает периодически.

– Никогда не видел, как лает корги.

Старик непонимающе окинул Джона взглядом.

– Корпи? – спросил старец.

– Нет, корги.

Незнакомец продолжал смотреть с полным отсутствием понимания, о чем идет речь.

– Да так, проехали, – закончил Джон.

– Ты, кстати, не думай, что он безобидный песик, да и вообще не стоит его называть псом или собакой. Бальтез может разорвать любого за считанные секунды, если того захочет сам.

Джон посмотрел на Бальтеза и представил как эта собака, всегда считавшаяся одной из самых добрых пород, разрывает кого-то в клочья, отрывая куски плоти и брызгая везде слюной и кровью. Верилось мало, но по непонятным причинам, Джон всецело верил словам старца.

– Так, а вы кто? – спросил Джон.

– Ах, голова моя старая. Меня зовут Исиф.

– Исиф, Бальтез. Звучит как имена из древней мифологии. В книжках и фильмах они часто встречаются.

Исиф показал всем видом, что не понимает, о чем идет речь, но не стал переспрашивать Джона, в надежде, что они не станут это обсуждать. Исиф понимал, что они люди разных миров и продолжил:

– Аскольт про тебя многое рассказывал.

– Аскольт значит... – с выдохом повторил Джон.

– Да, именно он. Потом с ним познакомишься. Он рассказывал про твой приход к нам. Но с этой стороны. Кто бы мог представить.

– С этой стороны, это какой?

Услышав это, Исиф посмеялся и почесал свою бороду.

– Сторона, которая важна для меня одного. Не обращай внимания. Думаю, у тебя будет еще уйма вопросов, так что, пожалуй, пора двигаться дальше. – Исиф указал рукой в направлении, откуда пришел Бальтез.

Троица двинулась по улице. Спустя некоторое время, они наткнулись на первый, работающий в этом городке фонарь. Горел он очень слабо, а сам свет был белым. Он почти не помогал разглядеть дорогу, но со временем, она стала виднее. С двух сторон их окружали заброшенные дома, на подобие тех, что Джон встретил в самом начале пути.

Вопросов у него было немеренное количество. Незадача состояла в том, чтобы всех их задать и не забыть. Получить ответ – дело второе.

– Так, где я нахожусь? – спросил Джон.

– Узнаешь.

– А вы кто такие?

– Узнаешь.

– В каком мы хоть городе? Почему тут одни полуразваленные дома? Где фонари? Что тут случилось?

– Узнаешь.

– А что, если я хочу узнать прямо сейчас. Я многого натерпелся и хочу узнать ответы.

– Мало ты еще натерпелся. Говорю же, узнаешь все, – ответил Исиф.

Джон почти сдался, но решил спросить еще один вопрос:

– Скажи, честно, я сплю?

Исиф и Бальтез остановились на полпути. Сделали они это синхронно, словно репетируя перед этим много раз.

– Аскольт, думаю, сможет ответить на все твои вопросы, Джон. Так что не переживай, осталось совсем немного подождать.

Джон заметил, как на него смотрела собака, будто хотела наброситься на него. Бальтез, напомнил он сам себе в голове.

– Терпение, Джон. Обещаю, скоро мы с ним встретимся. Пройдем дальше, – сказал Исиф.

Троица снова продолжила путь. Снег продолжал бить в лицо, иногда усиливая свой поток, иногда его уменьшая. Джон уже привык к этому, словно всю жизнь провел на улице. В любом случае его это особо не беспокоило, так как холода он по-прежнему не чувствовал. В этот момент ему в голову пришел новый вопрос, почему он ничего не чувствует. Но задавать он его не стал, зная ответ заранее. Узнаешь. Исиф откашлялся и заговорил вновь:

– Кстати, если у тебя на душе страх, то уверяю тебя, бояться тебе абсолютно нечего и некого. Даже притом условии, что я не ответил ни на один твой вопрос.

– Я могу не бояться, потому что я с тобой, и ты знаешь все местные окрестности?

– Нет, потому рядом с нами Бальтез, – сказал Исиф, чересчур серьезным тоном.

Джон посмотрел на собаку и встретился с ее тусклым, красноватым взглядом. Что-то в нем пугало и одновременно интересовало.

Они продвигались по одной и той же улице, ловя лицом снег. Единственный рабочий фонарь остался позади, и никаких изменений не предвещал. Пройдя еще небольшой отрезок дороги, окруженный домами, троица повернула направо и изменила свой маршрут.

Джону показалось, что он вновь появился в новом мире. Улица больше не была узкой, а скорее напоминала небольшую площадь с разветвлениями. Ее наполняло множество людей, а по периметру стояло большое количество фонарных столбов, которые горели достаточно ярко, чтобы увидеть, что происходило вокруг. Свет был таким же белым и отражался от снега, освещая окрестности.

Все люди, находившиеся на улице, были одеты в балахоны и темные тряпки. Выглядели бедно, но Джон старался не кидать взор на каждого встречного, а вот они в свою очередь осматривали Джона с ног до головы и не пропускали ни единого дюйма. Ему было неловко и совсем неудобно. Казалось, что его ведут на смертную казнь, а все люди, находящиеся на площади, пришли посмотреть в качестве зрителя.

Джон не мог разобрать кто из них молодой, а кто старый, только иногда, бросая свой взгляд на незнакомцев, успевал увидеть все их болячки и недостатки. Некоторые из них выглядели также как Исиф: бледная кожа, и у каждого свои личные неровности кожного покроя.

Позже Джон заметил, что многие из местных жителей бросали взгляд на Исифа и Бальтеза больше, чем на него самого. В один момент Бальтез остановился и пристально начал смотреть на одного из прохожих, который осматривал собаку. Проходимец моментально испугался, дернулся и отвернулся в другую сторону, что-то причитая под нос. После Бальтез развернулся и присоединился к шествию троицы с видом «так тебе, ублюдок».

– Спрашивать бесполезно? – задал вопрос Джон.

– Здесь точно не стоит. Поговорить по душам не получится.

Джон заметил, что после того, как они заговорили, то привлекли гораздо больше лишнего внимания, что здесь, видимо, не приветствовалось.

В центре так называемой площади, стояло огромное здание величественных размеров. Массивные столбы украшали каждую сторону здания, а вместо крыши красовался купол, украшенный фресками и надписями на неизвестном Джону языке. Само здание ярко подсвечивалось со всех сторон и привлекало немалое внимание людей, хоть и стояли они поодаль от него. Вокруг здания отдельной шеренгой стояли фонарные столбы, показывая территорию, куда, возможно, заходить не стоит. На стенах здания висело огромное количество плакатов. Они были оборванные и мокрые, больше напоминающие свитки пергамента с указаниями для местных жителей. Джон присмотрелся, но понял, что на них ничего дельного он не найдет. Язык письма был такой же, как и на крыше здания – неизвестный ему.

Джон пытался прочесать в голове, на какой же язык мог быть похож, но ни один вариант не подходил. Находилось все больше закорючек, которые не употреблялись ни в одном языке. Для Джона же здание напоминало больше старинный храм. Целое и невредимое архитектурное строение, которое отлично сохранило внешний вид, учитывая все остальные их окружавшие постройки.

– А это... – начал спрашивать Джон.

Исиф посмотрел на него и кивнул головой:

– Узнаешь.

Троица подходила все ближе, а у Джона появлялось все больше и больше вопросов. Он вспомнил про Лили, и сердце его забилось в бешеном ритме. Где же ты, Лили? Мне тебя очень не хватает сейчас.

Когда они подошли ближе, то к ним подбежал мужчина в капюшоне. Все трое остановились, дожидаясь, что же он им скажет. Из-за накидки лица не было видно, но легко просматривались два глаза, уставившиеся на них.

Первая мысль, которая закралась в сознание Джона, что человек хочет попросить мелочи. Такое дело привычно для него, особенно, когда приходится ехать в специализированный магазин, находящийся в бедном районе города Дарсвиль. Он отсек прочие мысли и моментально вспомнил, что находится далеко не в его родном доме. Но где же?

Человек на улице снял капюшон и раскрыл всем свой внешний вид. Никто, кроме Джона не удивился. Кожа человека была обмазана слизью, возможно, она сама ее выделяла. По рукам стекала та же самая жидкость, похожая на воду. С пальцев падали капли. Складывалось ощущение, что он вышел из болота и только что прибежал.

Джон посмотрел на выражения лиц Бальтеза и Исифа, но они выглядели спокойными. Говорить за собаку было тяжело, но никаких признаков беспокойства она не подавала. Человек осмотрел Джона, а после начал говорить с Исифом.

– Куда направляетесь?

– Ты прекрасно знаешь, куда мы идем. Зрение ты еще не потерял. А здание, в которое мы идем, находится прямо у нас под носом.

– Аскольт просил, чтобы никто его не беспокоил. Кажется, все в округе это знают, кроме тебя, Исиф наш благородный.

– Да знаю я. Нам идти надо, отойди в сторону, – сказал Исиф.

– Ты, кажется, меня не понимаешь, – настаивал человек с болота.

Во время разговора Джон оглянулся вокруг и увидел, как толпа людей начала внимательно вслушиваться в каждое слово, которое проронили во время диалога. Скапливаться в кучу и подходить никто не рисковал, все знали, что беспокоить Аскольта действительно не стоит. Джон повернулся обратно и начал дальше внимательно слушать разговор.

– Я все прекрасно понимаю, но поверь мне, планы у Аскольта сильно поменяются из-за нашего гостя, – продолжал напирать Исиф.

– Ничего они не поменяются. Давай проваливай. Забирай своего дружка и уходи. – В момент, когда человек из болота договорил, из его рта немного вылилось той самой жидкости. Джона чуть не стошнило, но он старался сдержаться.

– Ты уверен? – с иронией спросил старец.

– Полностью уверен. Я вас не пропущу. Прямой приказ от него. Хотя работает он видимо только для тебя и то, ты его всеми силами игнорируешь.

Бальтез сделал один шаг своей лапой. Потом сделал другой второй шаг. Он не рычал и не лаял, а просто пристально смотрел своим чарующим взглядом и понемногу наступал на болотного человека.

– Бальтез, успокойся. Все хорошо, – сказал Исиф шепотом.

Болотный посмотрел на собаку и сделал медленный отступающий шаг. Бежать прочь он не спешил, но по его виду можно было сказать именно это.

– Успокой свою псину.

– Я бы так не называл его. Ты же знаешь, Бальтеза толпа людей за спиной не остановит.

За спинами послышались переговоры. Впервые люди на площади начали разговаривать. Джон попытался подслушать местные разговоры, но, не понимая ни единого слова, вернулся к разговору с болотным человеком.

– Начинай извиняться, – проговорил Исиф.

– Не буду.

Бальтез сделал еще один короткий шаг своей лапой, который дал понять собеседнику его намерения. Человек в капюшоне надел балахон и отправился прочь. Обошлось без драки и уже хорошо. Только Джон уже был не против посмотреть, как этот песик разрывает кого-то в клочья. Не то, чтобы он жаждал кровавого зрелища, просто ему до последнего не верилось, что Бальтез действительно на это способен.

После того, как незнакомец в слизи отошел, Джон понял, что Бальтез обладает неплохим авторитетом среди местных и действительно может запугать. Выглядело очень комично, как он делал по небольшому шагу, наступая на своего врага. Так или иначе, он отступил и не стал более противиться. Толпа за спинами замолчала, Джон оглянул их последний раз. Каждый из них занимался своими делами, в основном они просто бродили по улице и бредили, разговаривая сами с собой. Это еще одна из причин, почему Джону было настолько неловко и неприятно здесь присутствовать. Ему казалось, что он находится в психиатрической больнице. Только при этом, ты понятия не имеешь, буйные ли эти клиенты или нет. Страх перед неизведанным действительно пугал гораздо больше, чем страх, с которым ты знаком.

Исиф, Бальтез и Джон двинулись дальше, направляясь к огромным железным дверям, что служили парадным входом. На каждой двери был нарисован символ. Треугольник, уходящий спиралью куда-то в сторону. Что мог значить этот символ, его уже не интересовало. Единственная цель Джона на данный момент, это войти в здание и найти того самого Аскольта, а главное, конечно же, получить от него заветные ответы на все его интересующие вопросы.

Исиф надавил руками на двери, и они открылись. Троица вошла в здание и остановилась прямо у входа. Исиф точно дал знать жестом руки, что идти дальше не следует.

Стены «храма» были расписаны фресками от и до. Величие красоты этого здания можно было только увидеть, а вот рассказать, увы, не получится. Джон осматривался по сторонам, совсем забыв, для чего они пришли. Помещение состояло всего из одной огромной комнаты, лишь вдали виднелась маленькая черная дверь, возможно, ведущая на выход с другой стороны или в еще одну дополнительную комнату, или кладовку.

Когда же он вернул взгляд на центр, то увидел там человека, который стоял возле фолианта, лежащего на высокой подставке, сделанной из золота. Человек сгорбился над книгой, увлекательно ее читая. В том, что это был Аскольт, у Джона не оставалось никаких сомнений.

На первый взгляд, выглядел он как обычный человек: высокого роста, жгуче-черные волосы, бордовый плащ, опускающийся до пола. Аскольт не поворачивался и не отрывался от фолианта, хоть и шум железных дверей раздался по всему городу.

Джону уже хотелось двинуться дальше и позвать его, но Исиф вовремя его остановил. Джон не удержался и спросил шепотом:

– Так и будем стоять, и ждать, пока он дочитает?

– Если надо, то подождем, внутри уже нельзя лезть на рожон, – тем же шепотом ответил Исиф.

– Так это тот самый Аскольт, я ведь прав?

Исиф не стал отвечать, лишь утвердительно кивнул головой.

– А кто он такой то? – спросил Джон, в надежде, что незнакомец в центре помещения не слышит их, слишком увлекшись толстенной книгой.

Джон мог и сам ответить на этот вопрос, но Исиф его опередил и ничем не удивил:

– Узнаешь.

Джон повернулся к Бальтезу и присел на корточки. Посмотрел в его гипнотизирующие глаза и спросил его, будто в действительности ожидал внятного ответа.

– Ну, может, ты хоть что-то мне ответишь, а не будешь повторять слово «узнаешь»?

Исиф нагнулся к Джону, схватил его за локоть и силой заставил его встать.

– Джон, веди себя тише. Правила мы тут уже диктовать не сможем, как на улице. Если бы не ты, нам бы такой поступок не простили, – продолжал шепотом говорить Исиф.

Джон ничего не ответил, а лишь уставился взглядом на Аскольта в ожидании, когда же Его Величество обратит на них внимание и уделит пару минут на ответы его простых вопросов. Аскольт же продолжал нависать над фолиантом еще непродолжительное время.

Когда тот оторвался от книг и выпрямил спину, от чего стал выше еще на одну голову, Джон радостно выдохнул и стал ожидать долгожданного знакомства. Аскольт повернулся к троице и неприветливо оглянул их. Он начал подходить к ним, держа руки за спиной, шаг был размеренный и медленный, как у преподавателя, ходящего между парт и забирающего шпаргалки, используемые учениками во время экзамена или самостоятельных работ.

– Кажется, я просил никого меня не беспокоить? Неужели мои приказы начали не выполнять? Или для тебя нужно отдельно говорить, Исиф?

Голос Аскольта был жестким и твердым. Низкий бас раздавался по всем стенам сооружения. Его тон не пугал, отнюдь, он был красивый и увереный, такой можно слушать долгое время.

Когда Аскольт подходил все ближе и ближе, то Джон смог разглядеть его лицо очень отчетливо. Странное сочетание жгуче-черных волос и серо-голубых глаз привлекало внимание только во вторую очередь. В первую же, сразу замечались изъяны кожи, будто они были у каждого в этом городе. Его лицо покрывала маленькая чешуя. Сначала Джон подумал, что она больше похожа на рыбью, но когда Аскольт подходил с каждым шагом все ближе и ближе, то Джон осознал, что это вовсе не чешуя морской рыбы. То, что он увидел, было похоже на маленькие ногти, торчащие из кожи по всей поверхности. Росли они, как волосяной покров на теле мужчины, только вместо волос маленькие ноготки. Вид его лица и кожи вызвал очередное отвращение на лице Джона, но в этот раз он пытался максимально это скрыть.

– Ах, вот оно что. С вами наш дорогой гость.

– Да, его зовут... – начал говорить Исиф, но его перебили.

– Замолчи, – отрезал Аскольт. – Исиф, Бальтез, покиньте помещение. Мне нужно поговорить с нашим новым другом.

Без каких-либо упреков, двое покинули здание, ничего не сказав. По их поведению было видно, что спорить с ним никто не хочет. По тому факту, как Бальтез быстро и беспрекословно развернулся и зашагал в сторону выхода, Джон осознал, насколько теперь Аскольт здесь обладает авторитетом. Видимо он был выше всех в этом городке. Поведение их двоих тоже заметно изменилось. В них виднелся страх, с которым они не могли совладать. Джон начал задаваться вопросами, стоило ли бояться ему.

Он вслушивался в гром тяжелых железных дверей, закрывающихся за его спиной. Аскольт продолжал молча осматривать нового гостя, а потом сказал:

– С нашим новым другом или врагом.

– Я вам не враг, – начал говорить Джон.

– Это мы с тобой еще обсудим, как-нибудь. – Аскольт кивнул головой в сторону центра комнаты. – Пойдем, не люблю стоять в дверях.

Они вышли на центр. Пока Джон озирался по сторонам, Аскольт закрыл жирный фолиант с таким грохотом, что Джон подпрыгнул на месте от неожиданности. Вдвоем они остановились и Аскольт снова начал сканировать Джона, словно обладал взглядом рентгеном.

– У меня есть много вопросов, на которые... – заговорил Джон, но Аскольт остановил его речь, взмахом руки, показывая, что его очередь говорить, еще не наступила.

Джон замолчал и, нахмурив брови, уставился на своего нового загадочного собеседника.

– Не начинай говорить без моего разрешения, захочу начать диалог, начну именно я, а не кто-то иной. Надеюсь это правило понятно?

Джон призадумался на счет этих слов, но не стал лишний раз навязываться на плохое отношение к нему и просто закивал головой в знак согласия. Аскольт кивнул головой в ответ, не показывая никаких эмоций. Он все время был слишком спокойным и говорил монотонно и рассудительно. Что-то в этом пугало гораздо больше, чем излишняя эмоциональность от человека, даже агрессивного.

– Значит, Джон, если не ошибаюсь.

– Откуда вы...

– Я знаю все. Не надо спрашивать меня. Тут спрашиваю только я.

Джон с удивлением посмотрел на Аскольта. Он боялся услышать такие слова больше всего, ведь единственное, зачем он сюда пришел, то это задавать вопросы, на которые нагло не отвечал Исиф. Аскольт оправил волосы, свисающие по плечи, и продолжил:

– Меня зовут Аскольт, как ты уже, наверное, знаешь. Я кинарий этого мира.

– Кто? – спросил Джон.

– Я попросил не задавать вопросов. – Он окинул Джона злым взглядом. – Раз уже ты задал вопросы, то отвечу. Тем более ты не из местного пласта населения, сделаю тебе одолжение. Кинарий означает, что я есть Все в этом мире. От начала и до конца. Каждая частица города – есть воплощение меня.

– А, ну что-то вроде правителя?

– Правителя?

– Ну, правительство.

– Правительство?

– Может, президент или король?

Аскольт смотрел недоумевающе и не знал, что ответить.

– Кинарий. На этом и остановимся.

Джон осмотрелся по сторонам, показывая, что мало чего понял, но в голове подбирал похожие слова и остановился на правителе. Кинарий – правитель. Ладно, будем знать. Аскольт с наивностью посмотрел на Джона.

– Вижу из тебя так и несет энергией. Можешь начать задавать свои вопросы. Правда, ты и до этого неплохо справлялся. В следующий раз, такого проступка я не потерплю. Запомни это раз и навсегда.

– Хорошо, – согласился Джон. – Знаете, у меня слишком много вопросов, учитывая то, что мне кажется, будто я нахожусь во сне.

Аскольт одарил его улыбкой в этот момент, и Джон продолжил:

– Началось все с зеркала в моем доме и, кажется, я в нем, но я не понимаю, что происходит, и где я нахожусь. Возможно, я просто под наркотиками, но думаю, я бы знал, если бы подсел на них. Ведь так?

Аскольт перекрестил руки на груди и понимающе посмотрел на Джона.

– Я знаю, что в твоем мире есть, поверь, что некоторые зеркала способны собирать энергию, душу человека и прочую чушь, которую вы придумываете. Так вот это не так. Здесь целый мир обреченных душ, демонов, эклотов.

– Эклоты?

– Да, эклоты. Когда-нибудь ты с ними встретишься, но заострять внимания на них мы не будем. Так вот, как я и говорил, иногда, в твоем мире рождаются такие люди как ты. И однажды вы понимаете, что с вами происходит что-то не то. Вещи, которые вы не можете объяснить. Ты начинаешь видеть больше, чем другие, слышать больше, чем другие. Я бы сказал, слышать порой что-то иное. Возможно, хоть и очень редко, твоя сила начнет рваться наружу, и ты будешь способен разбить вазу на расстоянии.

Джон вспомнил про постукивания в зеркало и его внутри передернуло.

– Разбитое зеркало в магазине, – сказал он.

– Прости, что?

– Да так, ничего. Извините, продолжайте.

– Ну, так вот. У каждого свои проявления дара, но в любом случае, это огромная редкость. Ну и вероятность того, что, такие как ты, обнаружат нужное зеркало, крайне мала, чему я столь рад. И вот, ты смог перенести свою душу сюда, к нам в мир. Не знаю, как тебе это удалось, но я просто счастлив.

– Почему? – спросил Джон.

– Потому что, такие как ты, Джон, поддерживают баланс в нашем мире. А как ты понимаешь, гости к нам заходят не часто.

– И чем же, простите, мы поддерживаем баланс в вашем мире?

– Думаю, пока тебе рано знать о таких вещах. Пройдет время, и ты все узнаешь, – ответил Аскольт.

– Стоп. Пройдет время? Какое время? Я что не могу уйти отсюда?

– Боюсь, что нет. Но на самом деле это только в радость для тебя.

– Вы хотите сказать, что я останусь надолго в этом вашем мире? Мне домой надо.

Аскольт рассмеялся. Перед ним стоял уже довольно взрослый сформировавшийся мужчина, а оправдывался как маленький ребенок, потерявшийся по дороге домой. И теперь он зовет свою маму, в надежде, что она где-то рядом.

– Ненадолго, а навсегда, Джон. Выхода отсюда нет.

Джона пошатнула в сторону, коленки его затряслись.

– Это бред какой-то. Я не собираюсь оставаться тут на веки вечные. А что же в моем мире? Там Лили.

Лили, родная, помоги мне.

– В том мире остался лишь кусок твоей плоти. Ходячее мясо я бы сказал. Оно бездушное, потому что ты здесь. Ходит лишь тело и ничего не понимает, словно у него вынули мозг. Не лучшее, что может случиться с человеком, но в этом и заключается сущность нашей с тобой души, Джон. Вот что она делает с человеком. Дает ему жизнь. Не мозг управляет нами, а душа.

Джон замолчал, озираясь по сторонам, Аскольт же продолжил начитывать лекцию:

– Теперь ты здесь, Джон, так что можешь не переживать за свое тело в том мире, оно тебе больше не понадобится.

– То есть вы хотите сказать, что с моей Лили ходит чье-то тело? Без мозгов? – Джон начал повышать тон, его голос местами срывался.

– Не чье-то тело. Твое. И поверь мне, к твоему же счастью, что выхода отсюда нет, – Аскольт провел ладонью по щеке, задевая каждый отросток, торчащий из его кожи.

Джон стоял и молчал, не способный промолвить ни единого слова. В этот момент, из дальней, маленькой, черной двери вышел еще один человек. Был он очень маленького роста и носил робу. Кожа его была старой и дряхлой, будто всю влагу из организма высосали. Человек или кто бы там ни был, напомнил ему гнома из различных сказок.

Аскольт внимательно проследил, как коротышка подошел к ним и заговорил на непонятном языке:

– Бимаэлкер, корта ви носа, – начал говорить незнакомец в балахоне.

Аскольт лишь кивнул головой в знак согласия, а потом повернулся обратно к Джону.

Может латынь? Вроде не похоже, подумал Джон.

– Прошу меня простить, но появились неотложные дела. Нужно срочно отлучиться. Заняться особо нечем в нашем городе, но я думаю, найдешь чего интересное.

Тут Джон вспомнил, как все жители этого темного городка скитаются по площади. Видимо заниматься совсем нечем. Вечные скитания?

– Но подождите, у меня еще так много вопросов к вам, – Джон попытался остановить Аскольта словами, но тот начал удаляться.

– Я прекрасно это понимаю, но времени у тебя будет достаточно. А сейчас прощай. И да, добро пожаловать!

На этих словах Аскольт ушел далеко и прошел в ту самую черную дверцу. Чтобы пройти ему пришлось немного пригнуться, видимо, предназначена она была исключительно для того незнакомца низкого роста. Возможно их тут много, но это было неважно, ведь самое страшное уже случилось. Джон не получил нужных ему ответов, а самым главным вопросом его ввели в состояние безысходности. Что, если выхода действительно нет? Лили.

Джон вышел из здания, и вопросов у него осталось гораздо больше, чем ответов. Яркие фонари освещали парадный вход и стены здания, а за ними казалось, что находится только тьма, людей видно не было.

Ему вспомнился момент, когда еще, будучи в колледже он записался в активный кружок и выступал на сцене на каждом празднике. Играл он на гитаре лет с десяти, бросив это дело после окончания учебы. Сейчас он лишь изредка мог достать инструмент, чтобы исполнить его любимые мелодии, которые он тренировал много-много лет и много-много часов напролет, не жалея своих пальцев.

Когда он выходил на сцену, то не мог разглядеть в зале ни одного человека. Дело не в том, что никто не приходил на выступление, а в том, что с края зала в глаза били мощные прожекторы, слепящие и создающие иллюзию того, что перед вами лишь тьма и пустой зал. Тем, кто только начинал выступать, это помогало справиться с нервами и переживаниями.

Здесь было то же самое, только навряд ли уже что-то могло помочь справиться с проблемами. Недалеко от входа, после нескольких неуверенных шагов, Джон наткнулся на Бальтеза и Исифа, ждавших именно его.

– Ну что? Что тебе сказал Аскольт?

Джон бросил взгляд сначала на Исифа, а потом на Бальтеза. Оба переглянулись между собой, а потом Джон пытался рассмотреть, кто ходит позади них во тьме, но все равно ничего не видел.

– Знаешь, ответов я не получил, как и от тебя.

– По твоему виду можно сказать, что ты узнал про сроки своего здесь нахождения.

– Вечность? – спросил Джон.

– К сожалению, но да.

– Что же мне теперь делать? – снова спросил Джон, на этот раз с тоской в голосе.

– Если честно, не знаю. Надо свыкнуться тебе с этой мыслью.

– Там был еще какой-то гном. Он прервал наш диалог и позвал Аскольта с собой. Насколько я понял. Язык у вас тут мне неизвестен.

– Это не гном. – Исиф улыбнулся. – Это эклоты. Жалкие прислужники Аскольта. Как последние параноики сделают все, что им скажут. Идеальная рабочая сила.

Исиф начал ловить на себе гневные взгляды со стороны наблюдающих. Никто ничего не говорил, не показывал, лишь осуждающе смотрели и боялись сделать лишний шаг. Не дай Бог на них попадет свет.

– Ладно, мне пора идти. – Исиф начал удаляться прочь, во тьму, идя в том направлении, откуда они пришли.

Бальтез в последний раз посмотрел на Джона и ушел совсем в другую сторону, оставив его одного. У Джона было ощущение, что он разом все потерял: его выгнали с работы, бросила любимая девушка, он потерял дом и остался жить на улице. Именно так и произошло на самом деле и понять, что это в действительности все происходит, было очень трудно. Джон вышел из света ламп и окунулся в улицу, насыщенную такими же бедными людьми, как и он. Без дома, без родных и без каких-либо целей. Он не знал куда идти, а его продолжали осматривать как свежий кусок мяса, который совсем скоро начнет гнить и разлагаться. Это был лишь вопрос времени.

Джоннаправился в ту самую сторону, откуда они пришли и куда направился Исиф. Людипровожали и поедали его взглядом. Джон почувствовал,что среди всего этого сброда людей ему даже тяжело дышать. Шел он медленно иразмеренно. Плакать он себе не позволял, хотя казалось, что скоро сорвется.