Глава 3. Эгоизм - корень всех человеческих грехов.

Суми:

Я выронила чашу, как только услышала своё имя. Неужели это конец? Неужели я проиграла в этой идиотской игре? Не может быть, я же взяла чашу второй, после Енхи. У меня был шанс! Но…

Мои мысли оборвались. Какая мини-игра, к черту?! Нас должны отпустить!

Я не понимала, что он несет про то, кто останется в отеле. Проиграет, значит останется? Это бред! Я взглянула на телевизор и нахмурилась, услышав слова диктора:

— Мы же хотели выбраться отсюда, а не проигрывать в каких-то играх!

— Да это очевидно, что нас просто запугивают, — усмехнулся Чанхо. — Неужели непонятно?

— Но он же сказал, что две чаши отравлены! — вырвалось у меня. Грудь сдавило от отчаяния. Я чувствовала себя загнанной в угол.

Чанхо взглянул на меня.

— Это просто психологическое давление. Он хочет, чтобы мы запаниковали и делали, что ему нужно.

— Тогда выпей напиток из золотой чаши, — прозвучал знакомый голос. Я обернулась и увидела Хенсуна… Кажется, это он. Помню его, он похож на Хенсу не только именем, но и лицом. — Не бойся, пей. Ты же уверен, что они не отравлены.

— Я вообще не понимаю, чего вы паникуете. Мы же знаем, какие чаши чистые, а какие нет. И кто будет добровольно пить яд, когда можно просто подождать…

— Так выпей напиток, если так уверен, что он не отравлен, — произнес Хенсун с ледяным спокойствием в голосе. Он казался мне каким-то… странным. Лучше держаться от него подальше. Хенсун выхватил напиток у Джунъёнга и протянул его Чанхо. — Пей. Если ты так уверен.

Чанхо засмеялся и взял напиток из рук Хенсуна.

— Хорошо, если это прекратит ваши разговоры, я выпью! — он обвел нас взглядом и залпом осушил золотую чашу. Секунду задержался взглядом на мне и поставил пустую чашу на стол.

— Вот вам доказательство, что никакого яда нет.

— Ты кое-что не учел, — вмешалась Хенсу. — Многие яды действуют медленно. Твой организм будет медленно умирать, а ты будешь мучаться от боли. Если, конечно, чаша была отравлена. И зачем ему тогда врать, что чаши отравлены?

— Да это просто запугивание! Они просто хотят, чтобы мы боялись этих игр!

— Как хочешь, мне все равно, — отрезала Хенсу жестким, равнодушным тоном. Она явно была взбешена. — Когда ты сдохнешь, я лично над тобой посмеюсь.

— Какая жестокость. А я думал, у тебя есть хоть какие-то принципы... — Ответил Чанхо с тревогой в голосе.

— У меня они есть, но не для таких, как ты. Свою крутость демонстрируй перед родителями, а не здесь, — отпарировала Хенсу, стараясь закончить этот разговор.

— Ты думаешь, я тебя боюсь или кого-то еще? — Чанхо запнулся и закашлялся.

— Чанхо, что с тобой? — Хенсу подбежала к нему, и в её голосе прозвучало беспокойство. Удивительно, как быстро она меняет маску. От нее можно ожидать чего угодно.

Чанхо посмотрел на нее мутным взглядом и усмехнулся.

— Все нормально… Просто в горле пересохло…

Он не успел договорить, как щелкнула дверь и в телевизоре прозвучал голос:

— Проигравшие. Проследуйте в комнату 368. Я вас жду. Выигравшие, пройдите в зал на втором этаже. Скоро вы узнаете о происходящем. Ах, да, чуть не забыл. Золотые чаши действительно были отравлены. Сегодня вы отпили яд со вкусом темной вишни. Насладитесь этим моментом.

Все замерли, не зная, что сказать. Каждый ждал следующего хода.

В этот момент у меня словно остановилось сердце. Страх сковал меня. Что будет дальше? Смогу ли я выбраться отсюда? Что это за игры? Что ждет в комнате 368? Так много вопросов… и так мало ответов…

Кванхё словно пытался переварить происходящее. Взгляд отчаянно метался между телевизором и мной, будто он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Замер, как олень перед фарами.

Я пошла за Хенсу и остальными, а Кванхё все еще буравил взглядом экран. Лишь когда последний из нас миновал дверной проем, он словно очнулся, захлопнул дверь и поспешил догнать.

У лифтов Хенсу остановилась, изучая план этажей. Комната 368 находилась на третьем. Обернувшись к нам, она скомандовала:

— Джунъёнг и Суми, вы вдвоем во втором лифте. Я с остальными вернусь в комнату, где мы очнулись. Ждем вас там.

— Понял, — ответил Джунъёнг. В его голосе отчетливо звучала смесь страха, тревоги и гнетущей неизвестности. Он переживал не меньше меня.

Вместе с Джунъёнгом мы зашли в лифт. Он нажал кнопку третьего этажа. Тусклое освещение и трещина в маленьком зеркале лишь усиливали чувство дискомфорта. Наконец, двери разъехались. Передо мной предстал длинный коридор с темно-синими обоями, высокими стенами и однотипными дверями, различавшимися лишь номерами.

Найдя 368-ю, я неуверенно подошла. Мои пальцы коснулись холодной дверной ручки. За дверью оказалась пустая комната, если не считать еще двух дверей, расположенных напротив друг друга, и камеры наблюдения в углу. Я вошла, и Джунъёнг следом за мной. И снова этот голос…

— Проходите и не забудьте закрыть за собой дверь. Как закроете, распределитесь по комнатам.

Джунъёнг закрыл дверь. Я выбрала левую дверь, он – правую. Внутри обнаружился лишь стол и стул.

— Суми, ты знаешь, что такое человеческое корыстолюбие? — Раздался голос прямо из воздуха. Откуда он знает мое имя? И причем здесь корыстолюбие… — Наверняка, ты слышала это слово. Но ответь на один вопрос, Суми: что бы ты выбрала? Спасти себя одну или всех здесь присутствующих? У тебя две минуты на раздумья. Выбирай с умом, ведь твой выбор решит все.

От этого вопроса я потеряла дар речи. Я знала ответ, но не могла его произнести. Я выбираю себя. Хочу выбраться отсюда, мне все равно на остальных. Мне нужно спасти себя. Я не знаю, кто эти люди, что они из себя представляют.

— Я выбираю себя. Только себя.

Голос усмехнулся.

— Очень хорошо. Ты хочешь спасти именно себя, и только себя? Ты не думаешь, что это эгоистично?

Да, это эгоистично, но я не буду мешать другим спасаться. Я просто не буду жертвовать собой. Я осознавала это, но слова застревали в горле. Возможно, это и эгоизм, но о себе нужно подумать в первую очередь.

— Вот и прекрасно. Твой ответ принят. О себе можно и подумать, но ведь ты все равно живешь в коллективе. Ты эгоистка, и не пытайся этого отрицать. Теперь выбирай: выстрел, разрезание, утопление, капкан или остановка сердца. И… знаешь что? Удиви меня.

— Выстрел, — ответила я, не раздумывая, хотя сомнения разрывали меня изнутри.

— Выбор сделан, и я его принимаю. Начнем, — голос стих, и комнату поглотила зловещая тишина. Тишина, которую разорвал скрип открывающейся двери.

Выглянув наружу, я увидела Джунъёнга. А рядом с ним стоял ОН… Тот, чье имя я не знала, но знала, что именно он запер нас здесь. Лицо его скрывала темная ткань, но в руках он держал пистолет.

Джунъёнг смотрел на меня серьезно, стараясь скрыть панику. Спокойствие на его лице не выдавало чувств, которые он, должно быть, испытывал. Я открыла рот, чтобы спросить, кто он и почему держит нас здесь, но он меня опередил:

— Видишь, Суми, на что способен человеческий эгоизм. Даже на убийство. Джунъёнг предпочёл пожертвовать собой ради других, а ты приняла другое решение. Знаешь, мне такие ответы нравятся гораздо больше. В нашей небольшой игре было всего несколько простых, но строгих правил: если все выбирают спасать других, я убиваю вас всех. Если хотя бы один думает о себе, моей жертвой становится тот, кто хотел пожертвовать собой. В данном случае, это Джунъёнг. — Он приставил дуло пистолета к виску парня. Мою кровь словно заморозили. — Если бы каждый из вас выбрал себя, никто бы не погиб.

— Не трогай его! — выкрикнула я, но не успела договорить, как прозвучал выстрел.

Пуля пробила Джунъёнгу голову. Кровь брызнула во все стороны, забрызгав стены и пол. Его тело безвольно рухнуло на холодную плитку. Темно-красная лужа быстро расползалась, достигая моих кроссовок. В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым и хриплым дыханием.

— Суми, запомни: эгоизм — корень всех бед. Эгоизм — корень всех человеческих грехов.  — Не дослушав, я выскочила из комнаты, стараясь не слышать его слов и как можно скорее убраться оттуда.

Спустившись на второй этаж, я огляделась. Коридор был практически идентичен тому, что я видела на третьем, за исключением, пожалуй, чуть более тесного расположения комнат. И при этом почему-то казалось, что расстояние до дальнего конца коридора стало гораздо больше.

Я подбежала к залу, о котором говорила Хенсу, и увидела там всех... кроме Джунъёнга.