Глава 6: День пятый

Прошло три дня с того случая. С тех пор я почти не видела Кайрена — и, честно говоря, не стремилась. Он уходил рано утром и возвращался уже ночью, когда весь дом погружался в тишину. Мы словно существовали в разных измерениях, пересекавшихся только по необходимости. Мне было легче так. Спокойнее.

Но тревога не отпускала. Я всё ещё не могла выйти на связь с семьёй. Ни одного звонка, ни сообщения. Будто мир за пределами этого дома просто... исчез. Я хотела попросить у Кайрена пароль от Wi-Fi, но боялась. Страх застрял в горле, как заноза, и любое взаимодействие с ним вызывало панику.

Сэмуэлем я за эти дни успела немного сблизиться. Он вёл себя тихо. Чересчур тихо для ребёнка его возраста. Не смеялся, не шумел, не баловался. Он ни разу не улыбнулся мне.

Что-то внутри него было сломано. Или спрятано глубоко. Я это чувствовала. Ему нужны были прогулки, другие дети, солнце, свежий воздух, обычная жизнь. А не эта изоляция в глуши, среди холодных стен, где даже смех казался неуместным.

Но сказать это Кайрену? Нет. Пока — нет. Мне было достаточно просто держаться от него подальше.

Сегодня всё усложнялось. Был его выходной. Он ещё не проснулся, а я уже успела приготовить завтрак, накормить Сэми и взяться за уборку. Всё было как обычно: машинальные движения, глухая тревога в груди и внутренняя дрожь, которую я глушила бытовыми делами.

Сейчас я убиралась в гостиной. Сэми лёжа на диване смотрел Мстителей — замирал при каждом взрыве, но даже тогда его лицо оставалось напряжённым, почти безэмоциональным.

Я вытирала пыль с полок и, как всегда, машинально открыла один из ящиков тумбы.

И тут же захлопнула его, будто обожглась.

Господи.

Сэми не отреагировал. Он по-прежнему смотрел телевизор, полностью поглощённый происходящим на экране.

Я медленно вернулась к тумбе и приоткрыла ящик снова, надеясь, что мне показалось. Что это была ошибка. Что я не видела того, что, по идее, не должно было быть здесь.

Но нет. Журналы. Глянцевые, потрёпанные. Яркие обложки с откровенными изображениями. Голые женщины с нарочито большими грудями, раздвинутыми ногами, небритые, вызывающими взглядами. Старые, из 90-х. Некоторые страницы выглядели замятыми, затёртыми.

У меня пересохло во рту.

Почему? Почему они здесь? В этой комнате? В зоне досягаемости ребёнка?

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок отвращения. Фантазии хозяина дома, развалившегося на диване с одним из этих журналов в руках... прямо тут, где бегает его ребёнок...

Нет. Этому не место в доме. Я должна их убрать. Хотя бы спрятать подальше от глаз.

Сэми по-прежнему молчал, будто ничего не замечал.

Я взяла журналы двумя руками, стараясь не смотреть на обложки, и прижала их к груди, как что-то грязное, от чего нужно срочно избавиться. Сердце колотилось от отвращения и странного чувства стыда — как будто это я сделала что-то неприличное, просто заглянув туда, куда не следовало.

Я пошла по коридору и начала подниматься по лестнице. Медленно, будто каждая ступень отдавала тяжестью в ногах.

Я приоткрыла журнал наугад, не в силах удержаться, и начала листать, ошеломлённо распахнув глаза.

Откровенные позы. Лица, искажённые страстью. Это было грязно, вызывающе... и почему-то не оторвать взгляд. Пальцы сами переворачивали страницы, как будто я искала доказательство, что это не сон, что человек, живущий здесь, действительно держит такие вещи в зоне досягаемости ребёнка.

Стыд жёг щеки, но я всё поднималась по лестнице. Медленно, задумчиво, как под гипнозом.

Надо было положить это обратно. Или... я не знала. Просто убрать. Спрятать. Очистить пространство от этой мерзости.

Я уже дошла до второго этажа, и шагнула в коридор... как вдруг что-то твёрдое, тёплое, и высокое резко остановило меня.

Я врезалась прямо в чью-то грудь.

От неожиданности я пискнула и попятилась на шаг назад.

Все журналы выскользнули у меня из рук и с глухим шлёпаньем рассыпались по полу. Развороты с откровенными позами, с телами, изогнутыми в экстазе, теперь были разбросаны перед его ногами.

Кайрен стоял прямо передо мной.

Он был в домашных тёмных спортивных брюках и чёрной футболке, прилипшей к телу после душа. Его волосы ещё влажные, чуть растрёпанные. И лицо — каменное. Ни удивления. Ни смущения. Ни гнева. Только взгляд.

Я застыла, как ребенок, пойманный на краже конфет.

Щёки запылали. Я хотела провалиться сквозь пол.

— Я... — я сглотнула, не зная, что сказать. — Это было... в ящике, в гостиной. Я... я подумала, что Сэми может найти... это... и...

Он наклонился и медленно поднял один из журналов. Взглянул на обложку, затем поднял глаза на меня.

— Ты часто роешься в чужих шкафах?

Я опустила взгляд, вцепившись в край фартука, будто она могла спасти меня от стыда.

— Я убирала, — прошептала я. — Случайно открыла. А потом... просто... не смогла поверить.

Он хмыкнул. Ни улыбки, ни раздражения — просто холодное, ленивое равнодушие.

— Эти журналы были там задолго до тебя, Айлин. Сэми не трогает чужие вещи.

— Он ребёнок! — неожиданно сорвалось у меня. Голос задрожал. — А это... это рядом с телевизором!

Он подошёл ближе. Один шаг — и я снова ощутила его тепло, запах, напряжённый взгляд.

— Ты хочешь научить меня, как воспитывать моего сына?

Я замерла. Не дышала.

Он смотрел в упор. Слишком близко.

— Нет, — выдавила я, — просто... это неправильно.

Кайрен наклонился, собрал остальные журналы, не торопясь, затем выпрямился и, проходя мимо, прошептал почти у моего уха:

— Если тебе так нравятся, можешь оставить себе, — усмехнулся он. — Сходи в ванную и подрочи, может, хоть тогда успокоишься. А то, знаешь, я заметил, как у тебя глазки загорелись. И как твои трусики возможно стали влажными, когда увидела порнушку.

Он цокнул языком, покачал головой и добавил с ленивым презрением:

— Какой стыд, Айлин.

Я застыла, не зная, что сказать, чем парировать. Слова застряли в горле, сердце бухало где-то в ушах. Он протянул мне журналы, и я, будто под гипнозом, машинально взяла их из его рук.

Он коснулся моих рук, передавая остальные, и задержался. Пальцы обожгли мою кожу. Этот жест был лишён ласки. Как будто он проверял, насколько далеко можно зайти.

— Хорошая девочка, — пробормотал он, и прошёл мимо.

Я осталась стоять одна, с ворохом старых порножурналов в руках и пульсацией в висках. Какой же он мерзкий. Почему он позволяет себе так со мной разговаривать? Эти намёки, эта пошлость, эта холодная снисходительность... Ему что, плевать на приличия? На границы? На то, как мне при этом?

Почему он вообще ведёт себя так, будто я — не человек, а чья-то игрушка?

Собравшись, я быстро побежала в его кабинет и толкнула дверь, опасаясь, что он может вернуться. Я сунула журналы на нижнюю полку, туда, где стояли какие-то старые папки и стопка книг в потёртых обложках.

И тут взгляд зацепился за одну из них.

Тёмно-синяя, с выцветшим корешком. Название было частично стёрто, но всё же читалось: «Психические расстройства и граничные состояния. Понимание и преодоление».

Я замерла.

Рядом лежала другая — «Скрытая травма: как она формирует личность», а под ней — «Нарциссическое расстройство и абьюз: динамика власти в отношениях».

У меня по спине побежали мурашки. Это были не просто медицинские книги. Многие из них были перечеркнуты карандашом, помечены стикерами, закладками. Некоторые страницы торчали наружу, исчерченные пометками на полях.

Я медленно вытащила одну.

На форзаце — подчёркнутая цитата:«Контроль над другим — это компенсация за утрату контроля над собой».

Я почувствовала, как в груди начало холодеть. Это не выглядело как личная библиотека врача. Это... больше походило на чужую одержимость. На попытку понять самого себя. Или, наоборот, — попытку понять других, чтобы сломать.

Мои пальцы дрожали, когда я перелистывала страницы. Отрывки были подчёркнуты. В одном месте — жирной линией выделено: «Пациенты с пограничным расстройством часто страдают от приступов ярости, но внешне сохраняют холодную уравновешенность. Это делает их особенно опасными для окружающих».

Я резко захлопнула книгу и сунула её обратно.

Шаги. Внизу. Он возвращается?

Я не стала ждать. Выскользнула из кабинета и тихо прикрыла дверь.

Сердце бешено колотилось. Я шла по коридору, словно в бреду, всё ещё ощущая его голос в ушах. «Хорошая девочка...»

И эти книги. Эти заголовки. Эти подчёркнутые места.

Он изучал это. Он интересовался этим. Или нуждался в этом?

Что-то здесь явно было не так.

Я спустилась по лестнице. Из кухни доносились звуки — шум посуды, приглушённый голос диктора с телефона. Я осторожно заглянула. Кайрен сидел за столом, ел и смотрел видео, лениво водя ложкой в тарелке.

Я хотела уйти, не беспокоить... Но телефон всё ещё был без интернета. А пароль — я не знала. Связаться с близкими становилось навязчивой потребностью.

Я глубоко вздохнула, набрала в грудь воздуха и вошла.

Он сразу заметил меня. Взгляд оторвался от экрана, видео было поставлено на паузу. Он смотрел спокойно, будто знал, зачем я пришла.

— Сэр, можно... можно вас попросить кое-что? — я встала напротив него, оставив между нами безопасную дистанцию — стол.

— Спрашивай. Нужны ещё журналы? — усмехнулся он без тени смущения.

— Да... то есть нет. Конечно, нет. Просто... мне нужно подключить телефон к Wi-Fi. Я не могу связаться с родственниками, — я достала телефон из кармана фартука и протянула ему.

Он молча взял устройство, что-то быстро набрал — и уже через несколько секунд вернул мне обратно.

— Во время работы не отвлекайся, — коротко бросил он, вновь возвращаясь к еде.

— Конечно... спасибо, — выдавила я из себя улыбку и уже собиралась выйти, но вдруг остановилась, поймав момент.

— Господин, я... хотела поговорить о Сэми. Мне кажется, ему скучно целыми днями сидеть дома. Может, мне прогуляться с ним по лесу? Или хотя бы на участке?

Он снова усмехнулся. Как будто знал, что я скажу.

— Мы все вместе погуляем. Я не оставляю сына, когда у меня выходной. Понимаешь, Айлин?

— Да... конечно, — я натянуто улыбнулась, кивнула. — Понимаю.

— А теперь проваливай. Оставь меня одного.

Я кивнула и поспешно вышла.

Я тут же открыла мессенджер, проверила уведомления. Пусто. Ни одного сообщения. Ни одного звонка. Ни от папы, ни от друзей. Никто не написал.

Сердце сжалось. Что происходит? Почему они не ищут меня?

С тревогой я набрала номер отца — через интернет, через мессенджер.

Гудки не успели дойти до третьего — он ответил сразу.

— Айлин? — голос был резким, взволнованным. Будто он ждал этого звонка, но не верил, что он случится. — Где ты была? Почему ты не выходила на связь?

— Папа... — в горле встал комок. — Прости, я... я не могла. У меня не было интернета, телефон не подключался. Только сейчас...

— Ты в порядке? — перебил он. — Ты у Морисси?

Я замерла.

— Да. Я... — я понизила голос, — просто не могла выйти на связь. У меня всё хорошо.

В трубке повисла пауза. Несколько секунд — и только потом тихий выдох:

— Ты жива — уже хорошо, — проговорил он, устало, будто сбросил тяжесть с плеч. — Мы... мы все переживали. Думали, что ты пропала. Но когда узнали, что в банке появился платёж по нашему кредиту... мы с твоей тётей решили не тревожить тебя.

Он запнулся. Не договорил.

Я опустилась на край дивана, сжав телефон обеими руками. Внутри что-то сжалось.

— То есть вы даже не пытались мне позвонить? — спросила я, не скрывая горечи.

— Глупости, Айлин, конечно пытались, — с лёгкой усмешкой ответил он. — Просто... подумали, ты занята. Живёшь свою жизнь.

— Я пропала на пять дней, — тихо сказала я. — И вы подумали, что я просто "занята"?

— Айлин... — он замолчал, не зная, что сказать.

— Как там тётя? — сменила я тему.

— Спит ещё. Отдыхает, — коротко ответил он.

— Понятно... Ладно, пап. Мне пора. Позвоню позже.

— Хорошо, милая. Обязательно позвони, — сказал он, и сразу отключился. Без паузы, без прощания.

Это было странно.

Я осталась сидеть с телефоном в руках, глядя в одну точку. Что-то не сходилось. Всё было как-то... не так. Пять дней. Ни одного звонка. Ни одного сообщения. Даже родной отец. Даже тётя.

И вдруг стало обидно. До боли.

От автора:

Мои дорогие читатели, как вам глава?❤️🌹

Что думаете по поводу происходящего?

Буду благодарна если вы оставите отзыв и звездочку❤️❤️🌹🌹🙏🥹