52. новая проблема

Можете прочитать под песню балкон ожиданий — «что мне делать, мам?»:

Пузырь. Толстый слой отделял меня от внешнего мира. Я чувствовала запах спиртовок, которые, как назло, стояли рядом на больничной тумбе. Рука... Теплое прикосновение пыталось меня вытащить отсюда, но я не могла. У меня не было сил.

— Как это произошло?

Валера. Его голос дрожал как никогда. Мне так и хотелось крикнуть: «Родной, я здесь. Я тут. Помоги мне...» Но мне не удавалось даже пошевелить пальцем и дать знать, что я тут.

— Состояние стабильно тяжелое. Мы сделали всё, что могли, осталось только ждать, когда она выйдет из коматозного состояния.

Всхлип. Это был женский всхлип. Наташа... Айгуль или Полина. Я слышу их, но не могу ответить. Черт. Дверь хлопнула, кажется, врач ушёл. Тяжелое рваное дыхание, которые отзывалось эхом в моём мире, обжигало кожу. Горячий, влажный поцелуй... Эти губы были такими родными.

— Мы вытащим тебя. Ты справишься.

Все присутствующие не знали, что сказать. Склонившиеся головы вводили грусть и жалость. Равномерный тук кардиомониторов и женские всхлипы разрушали сложившуюся суету и в то же время тишину.

Мне хотелось плакать, хотелось разорваться, но выйти отсюда. Мне тут темно и страшно. Я одна, тут никого нет. Мне плохо. Руки зудели от капельниц, под которыми я находилась уже битый час. Толстый слой, который казался мне давящим на сердце, которое и так билось из последних сил. А может это и есть мой конец? Я встала под пули ради любимого человека, не смогла сохранить своего ребенка, предавала близких людей, уехав в другой город, бывший муж умер из-за меня. Я сделала всё, чтобы не существовать в этом мире. Хватит? Может так будет лучше? Облегчить ношу близких людей, дав себе отдохнуть и расслабиться. Навсегда.

Полумрак палаты создавал интимную обстановку. Туркин сидел около койки, не желая уйти и на секунду, отдав девочек Адидасам и Зиме. Он мог потерять её. И продолжает терять... Скупая мужская слеза прошлась по щеке Турбо. Он держал её руку, прислоняя ладонь любимого человека к лицу, к губам, молясь всем богам. Но кисть лишь холодела, она холодела к нему... Писк кардиомониторов отдавался треском в висках и визгом в ушах, отчего хотелось закрыть уши.

Резко Аня стала бледнеть, что не могло уйти от взора Валеры. Устройства запищали, набирая темп. Паника накатила с головой, поэтому он ринулся на поиски врача. Зима и Адидасы, которые сидели у палаты, тоже были на взводе, а крик Туркина о помощи был последней каплей. Человек в белом халате молниеносно открыл дверь палаты, куда за ним ринулись две медсестры.

— В реанимацию живо! — крикнул мужчина, убирая одеяла с палаты и перекладывая девушку на уже привезенную каталку.

Его взгляд был стальным, но нотки волнения проскакивали, ведь он знает, что будет, если он не спасет... Мужчина не только попадёт под удар петербургских бандитов, но и потеряет коллегу...

Пульс учащался, дверь реанимации со скрипом открылась. Блондинка дышала через раз, покрываясь испариной, конечности синели.

Так будет лучше, нужно уйти отсюда, уйти с этого мира. Сколько проблем ещё все стерпят, если я буду рядом? Яркий свет, кажется, исходящий от ламп, казался нимбом над смертью, которая мне уготована.

Я оглядывалась, будто в темноте возможно было что-то увидеть... Но я увидела. Три силуэта стояли по росту, самый высокий принадлежал женщине, и она держала за руку кого-то маленького. Я ринулась бежать, пульс норовил перейти за 250 ударов в секунду.

Легкость.

Именно она накрыла меня, когда я увидела свет и тех, кто был самым родным для меня, самым близким. Мама была, как всегда, с расслабленной улыбкой на лице, Миша пытался быть строгим, но его глаза излучали только горькую грусть. Последней, на кого я боялась смотреть, была маленькая девочка с русыми волосами, которые были заплетены в 2 аккуратные косички. Что-то внутри меня сжалось.

— Нам нужно её завести любой ценой! — кричал мужчина, выхватывая дефибриллятор у сотрудницы.

Я подошла к ней, боясь спугнуть, и её жизнерадостная улыбка и чистый взгляд заставили жидкость застыть в уголках глаз. Я пыталась дотронуться ладошкой до её белоснежного лица, украшенного красными заливными щёчками. Девочка прижалась к моей руке, а что-то внутри разбивалось на 1000 осколков.

— Аня, — позвал меня Миша, и я оглянулась на него своими блестящими глазами, — Ещё рано. — Не оставляй их одних, — продолжила мама, — И я говорила, не вини себя.

Мама присела на корточки, дабы быть ближе ко мне, проведя рукой по мне, и я покрылась мурашками. Стало холодно.

— Пытаемся дальше, — раздавал указания реаниматолог, — Прямой массаж сердца быстро.

— Мама, — пискнула девочка, и Аня вновь устремила взгляд на девочку, — Мне тут хорошо с бабушкой.

Девушка не могла встать, она будто приросла. Голубоглазая не могла не обнять свою маленькую копию, и маленькие ладошки, которые сомкнули шею Ани, были самым приятным ощущением. Пробыв так несколько мгновений, Миша приподнял девушку.

— Иди, столько прекрасного впереди, — шепнул он, показывая головой в сторону, на что девушка кивнула едва заметно.

— Раз!

Мама прижала дочку к себе, отдавая своё материнское тепло и любовь, пока слеза катились одна за другой.

— Два!

Когда мама отстранилась от Ани, слёзы полились ещё сильнее, и она закачала головой. Но Миша слегка подтолкнул её, чтобы она действовала.

— Три! — считал врач, считая удары током в области сердца.

Смахнув слезу, она уходила от них, не отрывая взгляда и возвращаясь в свою тёмную пучину, где была совершенно одна...

— Завели!

***

В палате смеркалось, где Аня находилась уже двое суток после реанимации. Состояние стало стабильным, швы под левой грудью схватывались, грудная клетка была перевязана, чтобы восстановить рёбра. Ей осталось только прийти в себя. Напротив кушетки сгорбившись сидел Туркин, чье плечо изнывало от сильно затянутого бинта на плече, мужчина впервые за долгое время мог выдохнуть, ведь им ничего не угрожает. Но кома выводила на слёзы, и он плакал — бесшумно, незаметно. Глаза жгло от недостатка сна, но он не мог уснуть даже рядом, на соседней кушетке, ведь она могла проснуться, должна...

В палату ворвалась Полина, одна из немногих, которая выглядела живой. Гормоны, которые полыхали как огонь, придавали ей еще более женственный вид, иногда устраивая взбучку. Темноволосая пыталась выглядеть строгой, чтобы убедить брата.

— Тебе нужно поспать, — начала Туркина, присев рядом с братом, — Я побуду с ней, если она проснется и позвоню тебе...— Нет. Я не могу спать, когда она тут. Это не обсуждается, — мужчина даже не смотрел на сестру.

Слова Турбо расстраивали, поэтому Полина глубоко вздохнула, дабы подготовиться к новой порции уговоров.

— Ей не нужен синяк, который будет похож на смерть, когда она очнётся, — съязвила зеленоглазая, а губы Туркина сомкнулись в тонкую линию.— За словами следи, я твой брат.— А ведёшь себя хуже 5-летнего ребёнка!— Да что ты! Давно ли ты сама перестала им быть?!— Может хватит устраивать сыр бор в больнице?— Аня, не лезь, — шикнул Туркин, и блондинка ухмыльнулась, — Аня?!— В полном расцвете сил... — сказала она еле слышно.

Туркины бросились к девушке, которая пыталась присесть, отчаянно кашляя от скопившейся жидкости в гортани.

— Лежи, — дал указания Турбо, — Я схожу за врачом.

Это казалось нереальным — будто он послушал совет сестры и уснул, а Аня лишь приятный и дразнящий сон... Но вот она, её глаза казались еще стеклянными, постепенно набирая жизненные силы. Валера взял её руку в свою, которая теперь была теплой. Он не мог сдержать слезу, которую он мимолетно вытер, чтобы никто не заметил его слабости.

Пока кудрявый убежал за сотрудниками, Полина могла лишь еле осязаемо обнять подругу. Несмотря на больничные стены, блондинка наконец-то чувствовала спокойствие, обсуждая лёгкие, непринуждённые темы, после обследований. В палату зашли оставшиеся друзья: Зима, Айгуль, Марат, Вова и Наташа. Последняя в силу своей сентиментальности заплакала, когда увидела свою подругу в сознании, укутываясь в белый халат медсестры, которой она работала эти месяца.

Сердце щебетало от счастья, что всё позади. Даже смерть собственного отца не могла этому помешать, как бы аморально это ни звучало.

— Ладно, посидели и хватит. Ей нужен покой, — сказала Суворова, пытаясь сделать свой голос строже.

В палате стало шумно от возражений, никто не хотел уходить.

— Всем нужно отдохнуть, давайте, — продолжала она, выпроваживая толпу из комнаты.— Аня, я приду завтра! — крикнул Туркин перед тем, как дверь хлопнула, и Аня улыбнулась.

Наташа протерла лоб, который покрылся потом от усилий... Лицо её было смятенным, хоть и радостным — она будто хотела что-то сказать. Блондинка присела на край кушетки, поглаживая руку подруги, как бы собираясь с силами.

— Как Кирилл? — спросила Аня, нарушив тишину.— Ну... Нормально. Через 3 дня похороны, — сказала Наташа, внимательно рассматривая лицо подруги, но та лишь уставилась в стену.

Потеря могла бы быть большой, если бы его дочь не была лишь средством для получения желаемого, но всё равно чувство вины давило на девушку, что она чувствовала лишь пустоту... Мысли топили, а тормошение вывело из недр сознания, и Аня качнула головой.

— Что?— Во время операции мы обнаружили, что ты беременна. Почему ты нам не сказала?

Глаза округлились... Беременна?

— Как такое возможно? Валера знает? — Нет... Ты не знала? — спросила Наташа, и девушка отрицательно покачала головой, — Тогда поздравляю!

Суворова обняла подругу, поцеловав в щёку. Её улыбка норовила вырасти до ушей, пока Аня пребывала в шоке.

— Это подарок, Аня. Этому надо радоваться, а не тревожиться из-за этого, — посоветовала девушка, подмигнув, — Ты отдыхай. Ты минимум на неделю здесь. И не вздумай сбежать!

Палец, которым Наташа пригрозила у лица Ани, рассмешил девушку, и она кивнула — у неё не получилось сказать и слова. Тихий хлопок двери стал спусковым крючком к своим мыслям. Непроизвольно Велишаева прикоснулась к животу, где вновь развивалась жизнь, и сейчас она сделает всё, чтобы её сохранить.

Спустя неделю

Апрельское солнце согревало лицо сквозь окна больницы. Пробыв в этом здании неделю, несмотря на то что блондинка работала врачом, Аня хотела поскорее выбраться отсюда. Завтра она должна покинуть больницу, о чём напоминали собранные у входа пакеты. На детской площадке напротив резвились дети, радуясь последнему снегу. Мысль о новой жизни радовала существование. Девушка уже предвкушала эти детские хлопоты... Но так и не смогла рассказать Валере, всё выжидая нужного момента.

Наблюдения за жизнью вне прервал санитар, который вошёл в палату. Девушка была бодра и здорова, а халат помогал согреться.

— Вам тут передали, — кинул парень, отдавая конверт.

Конверт... Улыбка и расслабленность улетучились в секунду. Она выхватила письмо, перед чем кивнула сотруднику. Тот долго не задерживался, хлопнув дверью. Сейчас солнце не грело, а обжигало, радость ушла с лица.

Покрутив его в руках, конверт был разорван на куски, чтобы добраться до содержимого.

Фотографии. Записка.

Ванюша гулял с бабушкой Дилярой, качаясь на качельках. Первые шаги, которые тётя Аня увидела...

Дрожащие руки держали письмо, не желая читать содержимое, ведь оно явно пронизывало только вновь забившееся сердце насквозь.

«Поздравляю с выздоровлением. Думаешь, Кумарин был вашей единственной проблемой? Ха-ха... Навести своего мужа, да-да, мужа, если хочешь, чтобы этот прекрасный мальчик, сын твоей подружки, увидел своё прекрасное и светлое будущее.

Г.»

Времени думать не было, нужно было вытащить всех из этого последнего круга ада. Сапоги, которые девушка так давно не надевала, уже ждали её на выходе из палаты. Надев всю одежду, блондинка ринулась к окну, которое, было закрыто, не давая надежды открыться.

— Чёрт, — шикнула Аня, пытаясь взломать замок, но здесь могло бы помочь только что-то маленькое...

Шпилька. Шпилька была бы очень кстати. Порывшись в своих вещах, Велишаева нашла заколку, которая осталась от прически, вспоминая, как Кащей учил её вскрывать часто заедающий замок квартиры. Покрутив в замке, он радостно щёлкнул, открывая окно.

Второй этаж пугал, ведь Аня была в положении, которая не хотела повторять прошлое... Но она должна была попробовать. Велишаева свесила ноги с подоконника, рассматривая людей, которых, к счастью, не было. Полёт смягчил сугроб, который ещё не успел растаять. Отряхнувшись от грязного снега, блондинка ринулась к телефонной будке, желая раздобыть оружие.

— Турбо это не понравится, — шепнул Кирилл себе под нос, выходя из патологоанатомического отделения и закурив сигарету.

Рука автоматически потянулась к телефону, пока блондинка выходила за территорию больницы.

***

Обрадовавшись старым связям, которые смогли достать пистолет, блондинка ступила ногой на вокзал, чтобы купить билет. Желание покурить было неиссякаемым, и Аня смотрела на свою пачку сигарет. Но та полетела в урну из-за нового положения.

Казань ждёт... Поезд, отбывающий через 16 минут, уже ждал на перроне своих пассажиров, а Петербург их провожал снегом с дождём, из-за чего воздух был сухим. Девушка стояла на перроне, ожидая, когда проводник откроет двери нужного ей вагона. Резкий звук мотора привёл в чувство, и Велишаева оглянулась. Из черной Волги вылетали Адидасы и Турбо, который хрустел своими костяшками. Он был зол, но Аня не могла поступить иначе.

Мужчины зашли на вокзал, оглядываясь по сторонам.

— Вы посмотрите здесь, а я к кассам.

Толпы туристов и обычных командировщиков создавали толкучку в здании, заставляя протискиваться между ними.

— Извините, не подскажете, когда отправляется поезд в Казань? — спросил Туркин, тряся тем самым письмом в руках.— Через 9 минут.— А не подскажите, тут такая девушка блондинка не обращалась за билетом? Невеста моя.— А чего не подсказать, — промолвила женщина в возрасте, — Была только что. Третий путь, сынок, пятый вагон.

Валера с облегчением выдохнул и, отблагодарив кассиршу, ринулся к путям. Третий путь... Поезд впускал пассажиров внутрь. Пятый вагон как на зло, был в самом начале, и он бежал, чтобы оградить девушку от ошибки. Она не должна сама лезть в пекло. Сердце стучало сильнее, но не от бега, а от волнения.

— Извините, — обратился Туркин к женщине-проводнице, — У меня тут невеста должна быть. Поссорились мы, могу зайти в вагон?

Получив кивок, мужчина, словно фурия, пронесся в вагон, заставляя других пассажиров негодовать... Первое купе, второе, обойдя все, он не нашёл её. Время выходило на секунды. Зная Аню, он пошёл в следующий вагон, но и там её не было. Из-за недовольств проводника ему пришлось покинуть вагон, и Туркин сел на припорошенную снегом скамейку, заводя пальцы в кудри. Сигарета блеснула меж его зубов. Адидасы умеренно подходили к другу.

Поезд тронулся, и девушка расслабленно выдохнула, выходя из купе. Женщина средних лет была улыбчивой, ей явно нравилась её работа.

— Ушёл твой Ромео — расслабься, — сказала она, и плечи девушки слегка расслабились.— Спасибо вам большое, — окинула Аня женщину доброй улыбкой.— Не знаю, что между вами случилось, но я вижу, парень хороший... Ты подумай ещё.

Аня кивнула: она была уверенна в своем выборе. Но выдержит ли её этот выбор, даже несмотря на то что она спасает всех, как и его самого.

— Мама у тебя, конечно, с прибабахом, но, надеюсь, что папка твой уже привык... — прошептала блондинка, прислонив руку к своему животу, когда расселась в своём купе.

тт/тг канал: ffallenloverr 🤍