51. что такое смерть?

Желание остаться в моменте было не иссекаемым, но стихающая музыка разрушила все ожидания. Оказавшись рядом с отцом, который был чем-то недоволен, Аня посмотрела на брата, который кивнул, давая понять, что всё в порядке. Дышать будто стало легче, диафрагма раскрывалась в полном объеме.

— Дорогие гости! — обратился Влад ко всем присутствующим, — Приглашаю Вас на завершающую часть торжества. Салют.

Такое развлечение было дорогим удовольствием, которое удавалось видеть не часто. Толпа расслабленно устремилась на выход, желая увидеть чудо пиротехники, в том числе и Кумарины. Когда из помещения вышли все, Зима и Марат перегородили выход, заставляя Владимира взбеситься от бывших «партнеров».

— Итак, Кумарин, — начал Сокол, взяв граненный стакан со столешницы, — Я наслышан о том, какую игру ты затеял... Хочешь сознаться?

Мужчины хмыкнул, прикусывая щёку изнутри.

— Я вины не чувствую, — хмыкнул он, будто прыская ядом.

В дверях оказался Туркин, пряча что-то за спиной, и взгляд Кумарина загорелся, а сердце Ани забилось чаще, но от страха.

— И он тут... Какое шоу, — язвил Владимир, на что Турбо только оскалился, становясь рядом с Владом.

Где-то в здании их возвращения нервно ждали Полина, Наташа и Айгуль. Туркина рвалась с ними, желая увидеть всё своими глазами, но ей этого не позволили, ссылаясь на её положение.

Разговор на повышенных тонах мотивировал усатого мужчину достать пистолет, но он ждал, слушал всё то, что эти парни скажут. Диалог шёл в тупик. Кирилл, окруженный недругами, был напряжен.

— Ты же понимал, что я узнаю обо всем, — констатировал факт Влад.— Я тебя либо убью, — перебил мужчину Владимир, — Либо посажу.— Но ты же знаешь, что он не сядет, — подала голос Вика.

Она рвалась сюда как никогда, только она могла бы остановить брата, если он выходил из себя. Кулаки Туркина чесались, и он медленно приближался к врагу, пока остальные лишь нервно ждали, либо кидали реплики в обвинение Кумарина.

— Хватит разговоров, — шикнул Турбо, — Клуб был не твоим, не так ли?

Мужчина ухмыльнулся, когда другие были шокированы. Клуб. Липовые документы о владении, чтобы прогнуть под себя приезжих парней из Казани. Поставить их на счётчик. Заработать деньги из воздуха.

— Если бы ты не был её отцом, я бы тебя тут прирезал, долго, мучительно... — продолжил шипеть Туркин, становясь всё ближе, — Поэтому я убью тебя быстро, чтобы не доставить боли, как ты доставил её моей сестре и друзьям.

Аня, находящаяся в прострации, метнула взгляд на отца и любимого, когда услышала упоминание про себя. Увидев оружие в руках отца, выставленное дулом в сторону Валеры, она будто по инстинкту двинулась к нему, пытаясь защитить того, кого предавала и теряла. Парни напряглись, но не встревали, ведь это был только их конфликт.

— Уйди, дочка, — сказал Кумарин, рядом с которым уже оказалась Маша, пытаясь уберечь отца от необдуманного поступка, — И ты тоже.

Кумарина отпрянула, отходя на пару шагов. Его отношение обжигало как спичка, отчего в глазах застыли слёзы. Кирилл опустил руку к кобуре, чтобы достать его, если кто-то рыпнется. Валера пытался закрыть Аню, но та не поддавалась, оставаясь впереди и выставляя руку в знак протеста. Мужчины достали оружие, направляя их в читу Кумариных.

— Если достанешь его, я вышибу тебе мозги, — шикнул Зима, незаметно оказавшись позади Кирилла, и парень поднял руки вверх в знак капитуляции.— Ты же понимаешь, Кумарин, что не выйдешь отсюда живым, — сказал Влад.— Но я могу прихватить парочку с собой.

Велишаева молчала, рассматривая злое и грубое лицо отца. Русская рулетка: выстрелит отец в родную дочь или нет.

— Ты сделала свой выбор, — сказал он, и тела всех присутствующих сжались, — Но знай, что я не последний человек, кому вы не нравились.

Он знал, кто следил за девушкой, желая выманить её в свою ловушку. Мужчина хмыкнул, а глаза Туркина загорелись интересом и злобой.

— Ты блефуешь. Опять.

Турбо оттолкнул блондинку, протягивая оружие. Выстрел в потолок был предупреждающим.

— Ещё раз ты откроешь свой рот не по делу, я выпотрошу тебя сам, — подал голос Соколов, — Ты знаешь, как я расправляюсь с теми, кто копает под меня.

Маша закрывала голову руками, пытаясь спасти себя от ранений в важной части тела — больше она не могла сделать ничего. Но целью была не она. Взрывы и радостные возгласы людей на улице контрастировали с напряжённым воздухом в Большом зале.

Ожидание. Томное и пытливое ожидание первого выстрела висело между людьми, никто не хотел стрелять первым, будто проверяя себя на прочность.

— Тебе ничего не стоит бросить всю эту задумку и продолжать вести свой бизнес, — сказала уверенно Велишаева, выдвигаясь вперёд, — Мы забудем про тебя, если ты забудешь про нас.

Недоразумение. Все недоумевали от голубоглазой, яро желая не согласиться с её словами, но в них не было правды. Нужно было просто сбить его бдительность. Сердце обливалось кровью от мыли потерять родного человека. Снова. Но она должна это сделать ради родных, хоть и не по крови. Спасти всех.

— Ты такая же оптимистичная, как и твоя мать. Из тебя всё-таки не выйдет ничего путного, пытаясь обрести никчемную семью с этим никчемным.— Заткнись! — крикнул Валера, надрывая горло.

Выстрел. Жжение в области груди заставило дрожать, упасть на этот полированный дорогой паркет. Страх смерти резко оковал тело, и последнее, что можно было услышать — два выстрела.

Свет казался более ярким, будто жжёт роговицу, отчего хотелось закатить глаза. Паркет обжигал кожу, отдаваясь горячими волнами по всему телу, которое билось в лихорадке — лоб покрывался испариной, а лицо становилось все более безжизненным. Выпитый алкоголь разжижал желудок, пока кровь стремилась к высочайшим градусам Цельсия.

Владимир упал замертво на пол, получив пулю в лоб, и Маша бросилась к отцу, вытирая слёзы. Туркин встал на колени, рассматривая девушку. Рана кровила, как и его сердце, не смотря на касательное ранение в плечо.

— Нет, нет, нет... — шептал он, прижимая девушку к себе, чтобы донести её до машины, — Анечка... Не смей закрывать глаза.

Темнота. Но девушку встречала только темнота.

***

Больничные стены встречали вновь этих людей, пока Соколов разбирался с телами в зале Екатерининского дворца. Валера был взвинчен, крутясь у кушетки.

— Ты будешь жить, будешь.

Платье пропиталось алой жидкостью, из-за чего было больше похоже на похоронную сорочку. Врачи копошились по коридорам больницы, разыскивая врача для операции. Кумарина была в приёмной, смотря в пустоту и вдыхая очередной нашатырь после очередного обморока от шока. Руки Кирилла были в крови, а по щеке плыла скупая мужская слеза.

Потеря. Но это была жертва во благо.

Туркин бежал за каталкой, которая двигалась в сторону хирургического отделения. Врачи бубнили что-то неразборчивое, но он молился, чтобы всё стало хорошо, чтобы она выжила.

— Тебе нельзя! — вывела из транса Наташа, когда Валера пытался попасть в операционный блок.

Хлопок двери ударил по вискам, отчего мужчина от бессилия упал на лавку, которая находилась рядом. Турбо завёл пальцы в волосы, пытаясь что-то придумать, как он может ей помочь.

— Она справится, брат, — сказал Вова, подходящий к другу вместе с остальными. — Где Полина?— Ей мерят давление, неважно себя чувствует, — ответил Вахит, тормоша кобуру, — Тебя тоже надо обработать.

Рубашка, порванная в районе плеча, напоминала, что это не сон, а жестокая реальность. Но Туркин отказывался, вырывался из под рук, не желая уходить отсюда.

Слёзы Вики и Айгуль смыли весь макияж. Компания стояла в официальной одежде в коридоре больницы, думая только об одном человеке. Спустя время Полина оказалась рядом с братом, чьё состояние становилось всё более вымотанным. Он витал в мыслях и воспоминаниях о блондинке, которую сейчас пытались спасти.

Можете прочитать под песню Бонд с кнопкой — «Кухни»:

Попытки спасти её от ночных кошмаров, попытки найти её за эти 6 лет, злость от побега, Кумарин... Всё это казалось сейчас таким невесомым в сравнении с тем, что он её теряет. Она уходит от него физически. Не в другой город, район... Она уходит с этого мира. Та самая блондинка с голубыми глазами и тревожностью внутри, желая защитить всех от проблем и самой себя.

— К черту всё, — цокнул я и впился в губы блондинки.

Наши сердца забились чаще, кислорода не хватало, но этот поцелуй был тем, что было нужно нам. Неловкость взглядов и прикосновений раньше проясняли чувства, но страх преобладал. До этого момента.

Поцелуй был окончен взаимной улыбкой. Мы не хотели говорить и что-то обсуждать, ругаться. Я обнял девушку, а она прижалась к моей груди. Сейчас наши сердца бились в такт, нам хочется быть рядом.

<...>

Я долго смотрел в глаза блондинки, но я не увидел там ничего, и ушёл, ушёл в неясном направлении. Только решил открыться и показать свои чувства, которые вечно заставляли прятать, которые скрывались за маской безразличия и агрессии, но я снова загнан в клетку, из которой теперь не выберусь. Я не верил, что она и правда ничего не чувствует ко мне. К её Валере.

<...>

— Надеюсь, что ты любишь меня больше, чем ненавидишь, — сказал я с теплотой в голосе.— Хочешь ещё один секрет? — сказала Аня, продолжая играть в мою игру, и я кивнул.— Да, больше... — девушка улыбнулась, а я потер её руку большим пальцем.

<...>

Она была одета в легкое летнее платье, которое развивалось от очередного ветерка. Кудри прыгали на шее в такт её медленной плавной походке. Несмотря на, казалось бы, блаженный внешний вид, по ней было видно, что она из-за чего-то нервничает.

— Привет, — сказал я, только что выйдя из тачки.— Привет, — она не ожидала меня тут увидеть, но моё появление хоть немного её порадовало, это можно было понять по кроткой улыбке. Моё сердце не заканчивало выполнять пируэты, глядя на неё.— Прокатимся?— Зовёшь? — она будто издевается надо мной.— Зову.

Аня подошла к двери пассажирского сидения. Я открыл ей дверь, и она села в машину. Сейчас мне не хотелось гнать сотку километров в час, хотелось растянуть поездку, чтобы дольше наслаждаться ей рядом со мной.

<...>

Я обошёл Аню и опустил её руки, и лицо с растекшейся по щекам тушью казалось мне самым родным, самым красивым. Глаза блестели, девушка кусала губы, сдерживая очередную порцию солёной жидкости из глаз.

— Ты такая красивая... — сказал я, и Аня кинула истеричный смешок от этих эмоциональных качелей.— То тебе сказать нечего, то я красивая? Определись, Тур... — продолжила отчитывать она.

Губы, такие манящие, слегка кровоточащие, накрылись моими грубыми, обветрившими устами. Я взял её лицо, давая себе уверенность, что она не отстранится от меня, не убежит вновь. Какой-то огонёк внутри зарождался, в душе хотелось петь. Поцелуй был таким... долгожданным. Плечи девушки расслабились, слёзы подсыхали.

— Так тебе понятнее? — спросил я, отстранившись от девушки и прикоснувшись к ней лбом, Аня едва кивнула, в моем голосе крался прежний страх, который я так отчаянно пытался скрыть — Если ты ещё раз от меня убежишь после поцелуя, я тебе жопу надеру.— В кабинке туалета? — спросила Аня, и мы засмеялись.

<...>

Я смотрел телевизор, но меня прервали ключи, открывающие дверь. Подскочив с дивана, Аня снимала каблуки, которые вновь натерли ноги. Рядом стояли пакеты с продуктами, и я ахнул.

— Ты чего это всё на себе тащишь? — спросил я, пока блондинка шикала от удовольствия ступить на пол босыми ногами, — Мы же договаривались, что ты не носишь тяжелее своей бездонной сумки и букета цветов в своих руках и не носишь эти ходульки для демонов.

Её улыбка, которая оказалась на её лице от моих слов, озаряла дом и моё существо. Я осуждающе покачал головой, взяв на руки свою любимую девушку, на что та лишь звонче засмеялась. Услада для ушей... Ради этого стоило ждать 5 лет.

— Я так разучусь ходить.— Нормально всё будет.

Переодевшись в мою длинную рубашку, которая так ей шла, Аня прошла на кухню, где её ждал букет любимых белых тюльпанов. Писк радости был схож с маленьким ребенком, но как приятно за этим наблюдать в дверном проеме между комнатами... Аня подошла ко мне, рассматривая меня своими блестящими глазами.

— И за что ты мне такой прекрасный достался? — сказала блондинка еле слышным шепотом, улыбаясь во все зубы.

Я лишь горделиво улыбался, показывая на щёку, чтобы получить своё вознаграждение. Обцеловав всё моё лицо, Аня взяла меня за руку. Мы оказались в нашей спальне, где до сих пор монотонно что-то говорил ведущий новостей. Я обхватил руками свою кучерявую копну волос за талию, прижимая к себе и повалив на кровать.

<...>

Её тонкие пальцы держали какую-то дорожную сумку, глаза красные, волосы были взъерошены. Она была вымотана, морально, крови на ней не было, никаких гематом, отчего я выдохнул и подбежал к ней, как бешеный.

Она отпустила сумку, которая несчастно упала на пол. Аня прижалась ко мне, обхватывая мою спину своими ручками. Я не мог поверить, что я вновь чувствую этот родной запах волос, и её кудряшки щекочут мой подбородок. Я не хотел прерывать тишину, не хотел знать, где она была. Я хотел остаться здесь, в моменте. Из гипноза меня вывели её всхлипы, которые будто током проходились по моему сердцу.

<...>

— Не оставляй меня больше, — шепнул я, возвращая свою партнёршу в исходное положение, — Я больше не выдержу.— Я всегда рядом, Туркин. Знай, что я всегда рядом.

— Кровь! — крикнула медсестра, и кудрявый дрогнул, — Нужно переливание, срочно!

Четвертая отрицательная. Туркин взглянул на друзей, спрашивая, какая у них. Все было всполошены, ведь никто не обладал таким редким типом.

— Я пошёл к Кумариным, — кинул Валера, отходя от друзей.

Воздух душил, свет ослеплял, а рука, оказавшаяся на плече — жгла кожу. Зима шёл таким же уверенным шагом наравне с другом.

— Нам нужна кровь, а не очередная смерть, — оправдал своё нахождение рядом Вахит, на что кудрявый кивнул.

Он не мог контролировать себя, а делать это могли только Зима, сестра и кудрявая... Аня...

На первом этаже сидела Маша, теребя подол своего платья. Её глаза заискрились, когда она увидела двух мужчин, которые явно направлялись к ней. Поджилки затряслись.

— Какая группа крови? — спросил сразу же Туркин, подлетев к Кумариной.— Я ничего вам не скажу! Вы убили... — кричала Маша, но Зима заткнул девушке рот, чтобы этого не услышала вся больница.— Если ты не ответишь и не поможешь, то смертей будет в четыре раза больше, — шикнул Зима, и оторопел даже Турбо, по чьей части было агрессивное поведение, — Если его девушка не выживет, то он не даст жизни вашей никчемной семье.

— Я помогу, — сказал Кирилл, который шёл со стаканом воды для сестры, находящийся сзади парней, чьи нервы были намотаны до предела.— Четвертая отрицательная? — спросил Турбо.

Кивок Кумарина младшего позволил дышать полной грудью.

***

В реанимации лежали два родных человека, связанных трубкой для переливания. Алая жидкость плавно плыла от организма к другому, помогая жить. Состояние до сих пор было под угрозой, но восполнение крови в организме давало надежду, что Аня всё ещё будет жить. Сердце размеренно пыталось биться.

тт/тг канал: ffallenloverr 🤍