46. кошмар

Кто сказал, что сны — это просто плод фантазий?

Проснувшись от лучей солнца, девушка присела, облокачиваясь на изголовье. Телефон разрывался от смс и звонков.

«Ты сумасшедшая!»«Я тебя запру дома за семью замками, когда найду тебя»«Кудрявая, ответь, я волнуюсь за тебя...»«Когда я найду тебя, пущу ему пулю в лоб. Никто не имел права снова забирать тебя у меня, поняла?»

Очередной звонок: «Турбо». Но Аня не брала, чтобы уберечь его, уберечь всех друзей, которые пребывали в больнице. В комнату ворвался Кумарин старший, и девушка прикрыла свою пижаму одеялом.

— Стучаться не учили? — буркнула она, осматривая лицо усатого мужчины.— Я могу делать всё, что угодно. Это мой дом.— Тогда я уйду из этого дома.

Кумарин тяжело вздохнул, не ответив на реплику своей дочери.

— Сегодня вечером у нас одно важное мероприятие. Ты должна быть со мной.— Я никуда не поеду.

Телефон вновь зазвонил, и Владимир обратил на это внимание, беря аппарат в руку.

— Заберу. Новый куплю, — сказал он, сбросив 34-й звонок от Валеры. Аня тяжело вздохнула.— Мне не нужны никакие телефоны, твои деньги, этот дом. Ты хотел, чтобы я ушла и жила тут, я сделала, так что отвали от меня со своими мероприятиями и контролем, который ты решил устроить на правах «отца», — сказала Аня, выделяя последнее слово руками в знаке кавычек.

Мужчина злился, прикусывая щеку изнутри.

— Ты поедешь со мной. Точка. Я тебя не спрашивал.

Вслед за его словами, Кумарин вылетел из комнаты, хлопая дверью.

— Нет! — крикнула Аня, и послышался звон вазы, которая стояла в коридоре, отчего девушка взрогнула, но ехидная улыбка расплылась на её лице.

Вывести авторитета из себя она умела. И не единожды.

***

Выйдя из больницы и не желая там проводить и минуты, компания закурила и поникла в напряженном молчании. Все были слабы, Наташа и Полина изводились на «нет» после капельниц, слабость до сих пор давила на виски. Айгуль прижалась к Адидасу всем телом, чтобы согреться и угомонить пошатанные нервы.

— Где Аня, Туркин? Молчишь, как партизан, — кинул Зима, делая затяг и придерживая Туркину, которая всполошилась от слов о подруге.— Она приходила ночью к нам, — подала голос Суворова, и Туркин глянул на неё, набирая в очередной раз номер кудрявой и разочарованно вздыхая.— Она у Кумарина, я уверен.

Друзья переглянулись друг на друга и уставились на Турбо, который был слишком спокоен для таких обстоятельств.

— Почему Петербург тогда до сих пор стоит? — пошутил Марат, но все лишь укоризненно на него посмотрели, — Уже и пошутить нельзя.— Поехали, — кинул Валера, выкидывая сигарету, — расскажу всё.

Рассевшись на кухне Турбо, которая была маленькой для такой оравы, компания внимательно слушала то, что говорит кудрявый, глаза становились всё шире, шок становился всё больше.

— Какой блять отец? — разбушевался Адидас старший, — Ты проверял?

Парни, кроме Валеры, переглянулись, будто в их головах возникла одна и та же мысль, но пока они не осмелились её озвучивать, смотря на нервного Туркина, нервно постукивавшего грубыми пальцами по столешнице.

— Да, первый ребёнок в документах мёртв, но в старом свидетельстве и медицинской карте он указан как отец. Кумарин сунул эту папку, когда мы все пытались найти друг друга.

Валера сходил в комнату и забрал документы, чтобы показать друзьям.

— То есть, — пытался создать логическую цепочку Зима, — Пока нас терзали как собак, он болтал с ней о родственных связях? — Полина осадила Вахита, толкая его в плечо, — Что, Полина? Я что-то не так сказал?

Вахит осмотрел компанию, и Адидасы кивнули, а потом посмотрел на Валеру, который прикусил щёку изнутри, дабы сбавить пыл, накатывающий как молния.

— Вахит, — шикнул Турбо, — Не продолжай. — Турбо, — начал Вова, но его голос был мягче, чем у Вахита, — Что, если она была в курсе всего с самого начала?

Девочки вздрогнули от слов своих мужчин, явно будучи не согласными, но от слабости они не могли начать перечить.

— Нет, это невозможно. Даже не смейте думать об этом.— Ну ты подумай...— Нет, никаких «ну». Она не виновата ни в чём, — перебил Турбо Марата, который решил высказаться, сжимая кулаки.

Валера не мог справить гнев на друзей, близких людей. В его голове не было и мысли, что Аня причастна ко всем проблемам, в которых они варятся. Он ушёл в свою комнату, громко хлопнув дверью. Туркин всегда был за неё, как и все остальные, но нервы сдавали, из-за чего никто уже не был ни в чём уверен. Мужчина в который раз пытался дозвониться, теша себя надеждой, что она просто испытывает его и на самом деле с ней всё в порядке, но Аня не брала.

Дверной стук прервал нервное ожидание ответа, и Полина, которая чувствовала недомогание, вошла в комнату, чтобы поддержать брата. Она также, как и он, была уверена в непричастности Велишаевой.

— Она ответит, — сказала Полина, теребя подол своей футболки, — Она выйдет на связь. Она сможет... Всегда могла, даже если противилась этому.

Рука сестры успокаивала часто вздымающиеся плечи, и Туркин прислонил руки к глазам.

— Я не знаю, что делать, — прошептал он, агрессивно растирая верхние веки, — И это меня бесит больше всего.

Брат перевёл взгляд на Полину, чьи зрачки мельтешили по предметам в комнате: телевизор, кровать, тумба... Девушки могли остаться в больнице дольше, как и Вахит, но убедив, что с ними всё в порядке, оказались дома.

— Полина, — позвал Туркин сестру, и она взглянула на него, руки дрожали, а лицо бледнело, — Если ты наплела Вахиту, что с тобой всё хорошо, то меня ты не сможешь обмануть.

Девушка уставилась в пол, будто чувствуя вину за то, что с ней происходит. Она подняла руки и осмотрела их, пытаясь найти успокоение. Чувство, что ей чего-то не хватает, ломало её. Наташа обошлась лёгким испугом, не получив достаточную дозу вещества.

— Пойдём попьём воды и уложим тебя спать, — сказал парень, соединяя их ладони, будто перед ним была не взрослая сестра, ухоженная девушка, а маленькая девочка, чей образ взрослости разбивался только с Зималетдиновым. Наедине. И с братом. Всегда.

Слегка кивнув, она посмотрела на Турбо, и они двинулись в другую комнату.

Можете прочитать под песню Skillet – «Whispers in the Dark»:

Оказавшись в непонятном заведении, осматривая всё вокруг, Аня чувствовала себя не в своей тарелке, пока Кумарин старший обнимал девушку за талию.

За одном из столиков сидела одна до чёртиков знакомая кудрявая макушка рядом с белокурой девушкой, и кулаки Велишаевой непроизвольно сжались, что рассмешило мужчину.

— Полегче, — сказал он, и Аня перевела взгляд на него, прикусывая щёку изнутри, — Сейчас устроим шоу, дочка.

Сердце дрогнуло, когда она увидела людей своего отца по периметру здания.

— Ты не сделаешь этого, — шептала блондинка, не веря своим глазам при виде парней, перезаряжающих оружие, — Ты обещал...

Переполох. Шум. Стрельба. Владимир упал на пол, дергаясь от боли в груди. Кто-то выстрелил и в хозяина, девушка упала к мужчине, пытаясь остановить фонтан.

— Нет! — крикнула девушка.

Она знала Владимира пару дней, как и узнала, что он её отец, но как же больно терять родную кровь. Снова. К ней прибежали люди Кумарина и Кирилл, у которого округлились глаза от отца, лежавшего на полу с пробитой грудью.

— Везёте его в больницу, я позвоню, — дала указания кучерявая, но от приказов её отвлек ещё один выстрел, и сердце сжалось...

«Только не он», — раздавалось эхом в голове. Велишаева встала, чтобы посмотреть на первый этаж, где от боли корячился Туркин. Зрачки, заливающиеся кровью и слезами, не заметили Кирилла, который пытался ухватить девушку. «Тебе нельзя!» — кричал он, но голос был настолько мутным, что не дошёл до сознания. Звоны пуль и падающих гильз, но она бежала. Бежала помочь Валере. Она бросилась к нему, и сознание впало в шок.

На месте Валеры лежал Кащей — тот, кому она отдала своё сердце в 1988 году, за кого она вышла замуж и от кого у неё могла быть дочь или появился бы сын.

— Это безумие, — бормотала она, делая искусственный массаж сердца, пока слёзы растворяли алую жидкость на теле мужчины.

Она оглянулась на толпу посетителей и сотрудников, которые недоумевали от происходящего. Их не пугало оружие, не пугал шум, раздающийся по помещению. Сквозь толпу, будто ангельским светом, выделялась она. Мама, которая стояла позади всех, выражая на лице страх. Лицо родного человека будто выделялось из прочей серой груды физиономий.

Блондинка рванула за Василисой, пытаясь догнать маму и проливая слёзы на свои и так покрасневшие щёки. Сознание было в дурмане, она понимала, что мамы уже нет, и это просто кошмарный сон, но всё равно гналась за ней.

«Нет в мире ничего, с чем бы ты не могла справиться...» — звучал голос, хотя Василиса была далеко от неё, резко остановившись и повернувшись к дочери. Аня затормозила, оставляя расстояние между собой и самым близким человеком, проливая слёзы, которыми пропитался ворот водолазки. Она посмотрела на руки, покрытые кровью, и ринулась к маме, чтобы обнять Василису.

Объятия были такими родными, тремор отступал, несмотря на происходящее сзади. В этой маленькой тёмной коморке это было последним, о чём думала Велишаева младшая.

«Не вини себя», — начала Василиса, поглаживая макушку девушки, — «Может быть, Кащей был тем, благодаря кому ты научилась любить по-настоящему, как Валеру. Ты вспомнишь, родная, всё и всех вспомнишь...»

Девушка дрогнула.

тт/тг канал: ffallenloverr