44. безысходность

Её не было нигде, пацаны с помощью Руслана были в машине. Я хотел перестрелять всех, кто был здесь, закрывая очередную межкомнатную дверь. Спустившись на первый этаж, я дышал как бык, рассматривая трёх парней, которые ходили под Кумариным.

— Где она? — кинул я, понимая, что они в курсе, о ком я говорю.

Они переглянулись между собой, ехидно ухмыльнувшись. Кровь в жилах закипала, я вытащил пистолет из кобуры и направил на них.

— Если вы мне не скажете, а вышиблю вам мозги, — кинул я, зарядив пистолет.

Руслан стоял у двери, ожидая момента, когда мне понадобится помощь. Пацаны молчали, что меня бесило, сводило с ума.

— Уехала она, с Кумариным, — ответил один из них.

Я безумно улыбнулся, в глазах загорался огонь, весь жар перешёл в руку, в которой я держал оружие.

— Значит не хотим по-хорошему, — кинул я, и пуля попала меж глаз этого парня.

Его дружки достали свои пистолеты, направив в мою голову. Руслан оживился и подошёл ближе ко мне, доставая оружие и нож, в случае близкой атаки.

Как жаль, что они стрельнули мимо моей головы, а патрон оказался последним. Второму пуля пришлась в кадык, и он упал на пол. Я подошёл к последнему, который трясся от страха, пытаясь найти новые пули при себе, я наслаждался кровью, наслаждался чьим-то страхом. Они причинили боль моей семье, забрали Аню. Я достал перочинный нож, который случайно обнаружил в кармане, и пырнул его в плечо, крики о боли внушали только победное чувство.

— Это тебе за моих пацанов, — кинул я, встав ногой на плечо лежавшего парня. Он пытался убрать мою стопу, но я оказался сильнее. Следующий порез пришёлся в бок.

— Это за мою сестру и жену моего брата, которых вы накачали наркотой, — последний взмах ножом оказался в его солнечном сплетении.

Парень начал кашлять, закашливаться кровью. Его глаза стали бледными, он пытался мне что-то сказать, но я не мог разобрать из-за жидкости в гортани.

— Это за то, что вы, ублюдки, сотворили с моей девушкой.

Пнув его ногой, будто он был каким-то мешком, я вернул нож в карман, несмотря на следы крови. От неведения я был зол, три убийства не помогли сбавить пыл, я был готов идти по головам. Не зная, где Аня, мои руки были связаны.

Руслан молчал и смотрел на всё происходящее, ожидая моих указаний.

— Убрать? — спросил он, и я перевёл на него своё внимание.— Подарок Кумарину. Едем в больницу, скажи всем нашим, пусть пророют весь Петербург, убейте хоть эту гниду, но найдите её, — сказал я, пока мой пульс отбивал в виски, с частотой 200 ударов в секунду.

Я пытался устоять на ногах, не подавать виду, но голова кружилась. Меня повело, и Руслан взял меня под руку.

— Нормально всё, — шикнул я, покачав головой.

***

Мы оказались в машине Кумарина, у меня закрадывалось чувство, что он их не отпустил после моего согласия.

— Где они? — кинула я, рассматривая здание издали, чувствуя подвох, — Они же здесь, в этом здании?— Да, вон, посмотри, — кинул Владимир, показывая головой на машины рядом со входом, одна из которых была Валерина... В глазах и сердце защипало, — Поехали.

Водитель кивнул и хотел тронуться, но я взяла руку Кумарина в свои из-за беспомощности, я хотела увидеть их.

— Я хочу посмотреть, что они живы, что они выберутся отсюда.

Водитель посмотрел на мужчину в зеркало дальнего вида, который тяжело вздохнул, но кивнул.

Через минуту я увидела девочек, которые висели на руках Карася, будто они тряпичные куклы... Айгуль, которая не могла остановить истерику. Зима, чья голова болталась от рваных шагов раненых Адидасов и Руслана. Боль в конечностях заставляла их останавливаться через каждые три шага. Мои глаза переполнялись слезами, и я не могла увидеть своего Туркина. В груди свербело.

— Где Турбо?

Я уставилась на него, пока тот рассматривал дверь фабрики с безразличием. Через минуту он закурил сигарету, открывая окно.

— Смотри, дочка, — по позвоночнику прошёлся холод от таких слов. Я боялась поворачиваться, ведь я могу и его увидеть без сознания. Туркин вышел вместе с Русланом, от злости он ударил кулаком в дверь, и слёзы мои одна за другой увлажняли лицо.

Мне также больно, как и ему. Но я не могла иначе. Я хотела им помочь, оказаться рядом, сказать, что я рядом, но я была здесь, царапала ногтями кожаную обшивку салона.

— Поехали, — вывел меня голос Кумарина из транса, и я опустила голову.

***

— Собираешь вещи и завтра же переезжаешь ко мне, — кинул мне Владимир, и я остолбенела, переведя взгляд на него.— Мы так не договаривались, — сказала я.— Иначе твои друзья пройдут второй круг ада... Подумай. Мы можем стать семьёй, которой должны были.

Меня передернуло от слова «семья». Какая у меня может быть с ним семья, несмотря на то что он мой биологический отец... Но я узнала об этом только в 25, но похоже его это не волновало. Пока я буду играть в его игру.

— Жду тебя после ночной смены завтра утром, папочка.

Конечно, мне пришлось её выдумать, чтобы помочь им и всё рассказать. Я не хочу терять их вновь. Владимир будто расцвел после моих слов, и, кивнув ему и мило улыбнувшись, я вылетела из машины.

Можете прочитать под песню 3.56 am — «Свечкой»:

Я оказалась в квартире, которая мне уже не казалась родной. Мне хотелось избавиться от неё, от мыслей в голове, оказаться в душе с горячей водой, а потом в объятиях Туркина, где не будет ни мыслей, ни проблем. Сумка запылилась в шкафу, я попыталась сдуть пыль, отчего закашляла. Как жаль, что я забыла свой телефон на работе, чтобы сказать Валере, где я, но и он, наверное, уже прослушивается людьми Кумарина.

С сумкой в руках и пистолетом в ремне я ушла из этого слащавого помещения, которое я когда-то называла домом.

***

Полина, Наташа, Вахит, Адидасы лежали в палатах больницы. Сотрудники шугались моего вида, меня самого — я обещал разбить эту больницу как фашисты в 45-м, если они не помогут моим друзьям. Я не переставал крутить в руках телефон, желая узнать хоть что-то про Аню. Телефон завибрировал, и я ответил на звонок, но услышав какие-то диалоги Карася, я оборвал телефон, ведь передо мной оказалась она.

Её тонкие пальцы держали какую-то дорожную сумку, глаза красные, волосы были взъерошены. Она была вымотана, морально, крови на ней не было, никаких гематом, отчего я выдохнул и подбежал к ней, как бешеный.

Она отпустила сумку, которая несчастно упала на пол. Аня прижалась ко мне, обхватывая мою спину своими ручками. Я не мог поверить, что я вновь чувствую этот родной запах волос, и её кудряшки щекочут мой подбородок. Я не хотел прерывать тишину, не хотел знать, где она была. Я хотел остаться здесь, в моменте. Из гипноза меня вывели её всхлипы, которые будто током проходились по моему сердцу.

Я взял подбородок любимой в свою руку и повернул к своему лицу. Устремив свой взгляд на неё, её лицо скуксилось в преддверии следующего порыва истерики.

— Анечка, не плачь, — сказал я шепотом, целуя её щеки, которые были влажными от солёной жидкости, — Я здесь, мы вместе. Всё хорошо. Мы со всем разберёмся.

Но она лишь отрицательно помотала головой и села на ближайший стул в больничном коридоре. Я притянул девушку к себе за талию, почувствовав пистолет в её ремне, но сделал вид, что так и нужно. Я не мог отвести от неё взгляд, чтобы не упустить малейшей детали.

— Как вы? — спросила она так тихо, что я мог и не услышать.— Все под капельницами, Зима, Вова и Марат на операции.

Девушка начала виться, чтобы выбраться из моих рук.

— Я должна им помочь, — начала причитать она, когда отдалилась от меня и ринулась к своему отделению.

Я догнал её и прижал к себе, пытаясь забрать блондинку, забрать её боль и тревогу. Я не знал, что с ней было, где она была, но я пытался не давить на неё, но и отпустить её я не мог.

— Ты им сейчас не поможешь, — прошептал я ей на ухо, после вдохнув её запах.— Это всё из-за меня, из-за меня! — кричала Аня, и я сжал глаза, пытаясь выдержать эти крики.

Ей больно — мне тоже больно.

Я усадил блондинку вновь, присев рядом на корточки, чтобы я мог быстрее реагировать на её действия. Поглаживая её по коленям, я чувствовал, что ей легче.

— Расскажи мне, Аня, — сказал я, поцеловав её пальцы и руку, — Расскажи мне, что они сделали.

Было видно, что ей страшно, она вечно оглядывалась по сторонам, будто боясь увидеть кого-то, кто был неприятен ей.

— Мне нужно было сделать выбор, — начала она, и я непонимающе покачал головой, — Я должна была.— Какой выбор, кучеряшка?— Кумарин мой отец, — выпалила она, и её грудь стала вздыматься не так часто.

***

Камень с моей души упал, я устремила взгляд в зелёный омут, который разглядывал моё лицо.

— Ты шутишь? — спросил он, улыбаясь, будто сходит с ума.— К сожалению, нет, — говорила я между порывами слёз, — Я Анна-Мария, и, если бы не моя мама, которая боялась за себя и меня, я бы была Кумариной.

Парень встал и заходил вокруг меня, запуская пальцы в волосы. Я боялась, что он отстранится от меня, ведь у него на это были причины.

— Но я читал его документы, у него только... — Туркин уставился на меня, будто осознавая, — Трое, первый умер при рождении.

Пока Турбо расхаживал по коридору в попытках осознать происходящее и что-то придумать, я не могла ничего ответить, я боялась: за себя, за то, что Валера отстранится от меня, за друзей, которые сейчас были в палатах, а я не могла им помочь, ведь нервы были измотаны до предела, меня бы просто не впустили. Каждое мгновение мой стук сердца отдавал эхом в висках, и я в страхе огладывалась по сторонам... Вдруг Кумарин обо всём догадается.

Рука Валера оказалась на моём колене, взгляд был спокойным, обеспокоенным, как только он поцеловал меня и прижал к себе, пульс стал возвращаться в норму.

— Всё будет хорошо... — шепнул он мне, щекоча своей щетиной мою щеку, но от следующих слов я остолбенела, — Я просто убью его, и вопрос решён.

Он произносил это с улыбкой, а мои глаза забегали по помещению, руки охладели.

— Нет, ты сядешь.— Ради тебя, милая, я и горы сверну, — он накручивал мои волосы на палец, пока в голове он уже предвкушал расправу, — Он не имел права ставить тебя перед выбором. Никто не имеет.

Я взяла его за руку и, проведя взглядом по слащавым, будто давящим по вискам коридорам, завела его в свой кабинет, в котором я ближайшее время не смогу снова работать и ждать Валеру после смены. Стало больно.

Он присел на мягкий кожаный диванчик, находящийся напротив моего стола, пока я пыталась налить чай. Он рассматривал меня, наслаждался со мной, когда я чувствовала себя никчёмной, будто весь мир рухнул из-под моих ног, когда я узнала о своих родителях... Я протянула ему кружку чая, но он хотел взять ту, которую хотела выпить я.

— Эй, нет, нет, дружок, это моя любимая кружка.

Туркин едва улыбнулся, но всё-таки сделал то, что я просила. Мы пили согревающий напиток, смотря друг на друга. Я хотела расцеловать это лицо в последний раз, обнять до треска костей, убежать с ним на край земли, чтобы проблемы шли мимо нас. Но я должна, наконец я должна спасти нас.

Выпитая кружка оказалась на столе, пока Валера отчаянно зевал от усталости, но через 10 секунд он уже отдавался Морфею. Я поставила чай на то же место и, подойдя к своему шкафу, закрутила баночку со снотворным, которое я часто пила раньше. Его грудь плавно вздымалась, а я, со слезами на глазах, подошла к своей любимой кучерявой копне волос и убрала кудряшку с его вспотевшего лба.

— Теперь моя очередь нас спасать, — прошептала я, поцеловав Туркина в губы.

Поцелуй был едва ощутимым, детским, но таким важным, ведь он был последним. Я схватила своё пальто, которое я уже успела повесить на штангу, и вылетела из помещения.

тг канал: ffallenloverr 🤍