Глава 6

Артём

— Скажи мне только одно, — Игорь смотрел на меня взглядом, способным испепелить сталь, а в его голосе змеилась ледяная ярость. — Что ты, бл*, там делал?

Я решил сыграть в наивного и слегка прикинулся туповатым.

—Там — это где конкретно? Уточни, а то мест много.

Игорь опустил голову, и его кулаки с глухим стуком опустились на стол. Он дышал тяжело и прерывисто, будто пытался удержать внутри ураган бешенства.

—Я его сейчас прикончу нахрен... — прошипел он сквозь зубы, и его рука молниеносно схватила со стола тот самый комиссарский пистолет, направив дуло прямо в мой лоб.

—Игорь, нет, остановись!

—Пожалуйста, не надо этого!

—Одумайся, ты же с ума сошёл!

Девчонки вскрикнули в унисон, а я так и остался сидеть неподвижно, глядя прямо в чёрный круг дула. Где-то в глубине души теплилась уверенность, что он не выстрелит, не сможет. Стефан смотрел на Игоря с открытым ужасом, но его взгляд, скользнувший на меня, был полон не паники, а странного понимания — будто он уже видел такое раньше.

—Ты хоть отдаёшь себе отчёт, какого... ты натворил?! — рявкнул Игорь, и его голос сотряс воздух в комнате. — Ты развязал самую настоящую войну! На кой хрен ты полез в этот клуб?! На кой хрен ввязался в драку с Громовым?! Почему тебе, сука, вечно неймётся устроить очередной пиздец?! Если у тебя нет ни капли желания защищать людей, как все мы... тогда либо вали к Громову и будь застрелен его пулей, либо сдохни от моей, я даже не против!

Его взгляд в тот момент был поистине дьявольским, насыщенным такой ненавистью и разочарованием, что это заставило меня на секунду задуматься — а прав ли я был, поступая так опрометчиво?

—Ты спрашиваешь «почему»? — тихо, но чётко произнёс я, не отводя глаз. — Ты точно готов услышать правду, всю, до последней капли?

Игорь нахмурился, явно не ожидая такого поворота.

—Я отвечу на все твои вопросы, каждый, но только если ты сам ответишь честно на один мой. Без утайки, без полуправды.

Рыжий медленно, будто через силу, опустил пистолет и швырнул его обратно на стол с таким звонким стуком, что все вздрогнули. Затем он прислонился к краю столешницы, скрестив руки на груди в позе человека, который уже ничему не удивляется.

—Валяй, говори. Но если это будет брехня — пристрелю без разговоров.

— Мне нужна правда. Только правда, Игорь. Грёзы, которые посещают нас... Они ведь не просто сны, да? Они показывают нам наш путь, наше предназначение в этом бардаке?

Игорь замер, и на его лице мелькнула тень задумчивости, будто он перебирал в памяти что-то давно забытое.

—Да, — наконец выдохнул он. — Так и есть. Грёзы — это не случайные картинки. Это компас. Дальше что?

— Тогда мой путь— защитить одного-единственного человека от всех напастей. Вот и весь ответ.

— Подробнее, чёрт тебя дери. Без пафосных заявлений.

Я перевёл взгляд на Димона, и тот, нервно поглядывая на окружающих, кивнул мне, будто давая добро на откровенность.

—В моих грёзах... появился мирный. Обычная девчонка, которую я до вчерашнего дня едва знал. В том клубе я не тусил — я спасал её, понимаешь? Спасал её жизнь от того, что могло случиться...

—Её? — резко перебил Игорь, и его брови поползли вверх. — Девчонку?

—Да, девчонку! Первокурсницу. И что-то, чёрт возьми, связывает её с нашим миром, с нашей реальностью. Она видит нас тогда, когда другие не видят даже тени. Она у лышала шаги Димона, когда тот подкрадывается сзади, потому что сначала разглядела меня — а я, на минуточку, был под полным камуфляжем! Она услышала мой свист, когда все остальные в общаге спокойно бухали или спали. Она почувствовала моё прикосновение средь бела дня, когда я даже не думал проявляться...

—Нахрена ты до неё вообще дотрагивался? — впился в меня Игорь, и в его глазах загорелся холодный, испытующий огонь, будто он пытался вырвать правду силой.

—...Потому что мне кажется, что я... — я замолчал, сомнения сжимая горло.

—Что ты что?

—Ненавижу тебя... Я влюбился. Да, вот так, с первого взгляда в грёзах и до последней секунды в том клубе! И я был там только для того, чтобы защитить её от Громова, который уже начал распускать свои руки там, где не следовало!

В комнате воцарилась гробовая тишина, настолько густая, что можно было услышать, как по стене ползёт муха. Даже девчонки перестали дышать. И только Димон, продержав паузу, с силой шлёпнул себя ладонью по лбу, и звук этот прозвучал как выстрел.

—Говоришь, грёзы? Грёзы? — его голос был полон не столько удивления, сколько какого-то фатального понимания.

Игорь тяжело опустился за свой стол, и его движения были медленными, почти ритуальными. Он взял нож, поддел лезвием одну из потайных дверок в столешнице и вытащил оттуда небольшую, потрёпанную временем тетрадь в потускневшем переплёте. Его взгляд, уставший и бесконечно печальный, упал на меня, и в нём читалось нечто большее, чем просто злость — что-то вроде горького сожаления.

— Мне тебя искренне жаль, Артём. Честно.

Я нахмурился, не в силах понять, к чему он клонит и что значит эта внезапная жалость.

—О чём ты? Говори понятнее.

— Ты же знаешь, что ты всегда был единственным, кто до последнего отказывался принять нашу участь, эту... сраную долю всех нас, обречённых. А теперь ты, понимаешь ли, влюбляешься в мирного, в живого человека, который видит нас, слышит, чувствует... Да пропади ты пропадом, Золотов, вместе со своими чувствами! Но... — он тяжело вздохнул, и его пальцы сжали корешок тетради так, что побелели суставы. — Но мне снова придётся тебя огорчить. Или нам всем нужно срочно искать какое-то решение, пока не стало слишком поздно.

— Игорь, хватит ходить вокруг да около! Выкладывай сразу, что к чему, ясно?!

Он медленно,словно нехотя, открыл тетрадь на определённой странице, развернул её и протянул мне. Взгляд его был твёрдым и неумолимым.

—Твоя подружка... Она, Артём, согласно всем намёкам и знакам не совсем обычный человек. Вестница войны.

Я застыл, чувствуя, как почва уходит из-под ног, а мозг отказывается воспринимать слова.

—Ну и что это за хрень?

—Это значит, что если она не научится держать свой язык, эмоции и действия на железном замке, то между людьми и нами — нашим миром — развяжется самая настоящая, кровавая война. Некоторые сойдут с ума, узнав, что их родные заперты здесь, в этой вечной ловушке. Другие начнут сознательно подставляться под наши пули, лишь бы воссоединиться с близкими. Начнутся массовые самоубийства, погромы, хаос... И теперь я скажу тебе только одно: если ты не постараешься это предотвратить — жди беды, масштаб которой ты даже представить не можешь.

— Я? — вырвалось у меня, и голос прозвучал глухо, как эхо в пустой пещере. — Почему именно я должен это делать?

—А кто же ещё? — его голос сорвался на хриплый шёпот, полный усталости. — Если я тебе так надоел со своими правилами и криками, то я тебя отпускаю. Но выполни этот долг сначала. В конце концов, не я же в неё влюбился... А теперь — прочь с глаз моих.

Игорь резким движением швырнул мне через стол тот самый комиссарский пистолет, и в тот же миг невидимая сила схватила меня и потащила назад, к двери. Комната с ребятами начала сужаться и расплываться, коридоры штаба проплывали мимо в туманной дымке, а потом я уже оказался выброшенным на поверхность, на холодный асфальт.

Я очутился посреди пустого футбольного поля, один, с пистолетом в руке и с тяжёлым грузом новых знаний в голове. Что же мне теперь делать?

---

Прошла целая неделя. Я изо всех сил старался не показываться на глаза Дарине, хотя тоска по ней съедала изнутри, как ржавчина. Каждый день я следил за ней из тени, наблюдая за её походкой, улыбкой, за тем, как она поправляет волосы, — за всем, что делало её живой и такой недосягаемой.

Громов тем временем пустил по всему району своих шавок — они рыскали повсюду, пытаясь выследить нас. Ребята из штаба теперь почти не выходят наружу, кроме самого Игоря, да и то с крайней осторожностью. Я же перемещался только в форме невидимки, исследуя территорию, сканируя каждую улицу на предмет угроз. А по вечерам, как навязчивая тень, я неизменно находился у общежития, подглядывая в окна её комнаты уже в то время, когда Дарина либо спала, укрывшись одеялом, либо сидела за учебниками, уткнувшись в конспекты. И каждый раз, глядя на неё, я думал об одном: как защитить её от всего этого ада, если она сама того не ведая, может стать его причиной?

...

Шёл уже семнадцатый день.

Мои недавние действия, кажется, наконец-то утихомирили Артура — во всяком случае, внешне. Теперь всё, что он делает — это методично напивается до состояния «белки» и устраивает жестокие, бессмысленные погромы в собственном же клубе, будто пытаясь утопить свою ярость в битом стекле и спирте. Благодаря этому ближайшие несколько дней прошли без особых происшествий, на удивление тихо — если не считать далёкого грохота разбивающейся мебели и пьяных криков из-за стен «Авроры».

Дарина... Она перестала носить мою кепку. То ли наконец-то решила, что пора вернуть её невидимому хозяину, то ли просто сменила образ. Зато теперь она стала проводить время с Фёдором — интенсивно, почти неразлучно. Они вместе идут на пары, вместе смеются в столовой, вместе засиживаются в библиотеке допоздна. Если бы об этом узнал Игорь, он бы, наверное, вздохнул с облегчением и даже обрадовался — мол, отвлеклась, нашла себе живого, нормального парня, забыла про все эти странности. Но я... я почему-то не чувствую ни капли радости. Вместо неё внутри сидит что-то холодное и тяжёлое, какое-то ёдкое предчувствие, которое шепчет, что ничего хорошего из этой истории не выйдет.

...

Дарина

— Дарин, слушай, я сегодня должна смотаться в центр, оплатить госпошлину на вождение, так что ты тут без меня не скучай, ладно?

Не успела я даже откусить нормальный кусок от яблока, как Ксюша толкнула меня в плечо для пущего эффекта и умчалась прочь, оставив в воздухе лишь эхо своих слов.

— Ну да, конечно, пошла я, куда же без тебя... — пробормотала я себе под нос, пожимая плечами.

Ко мне вдруг подошёл Фёдор.

—Раз уж пары сегодня отменили и делать вообще нечего, можем повторить вчерашний вечер — досмотреть тот сериал. Ну и... причешешь мне волосы, как в прошлый раз, а?

—Ладно, уговорил. Но условие — ты бежишь и покупаешь печенье, желательно с шоколадом.

—Договор.

Когда я вернулась в комнату в общежитии, то слегка ужаснулась нашему с Ксюшей привычному беспорядку и, не желая шокировать Федю этим апокалипсисом, быстро навела минимальный лоск, сгребая вещи в шкаф и вытирая пыль.

В дверь раздался такой оглушительный стук, что казалось — вот-вот эти дешёвые деревянные панели треснут вдребезги под напором.

—Заходи. — вздохнула я, зная, что стучать так грубо и настойчиво может только Федя.

Он ввалился внутрь и сразу же щёлкнул ключом в замке. Я всегда прошу закрывать дверь на ключ — не люблю, когда кто-то может внезапно ворваться. Федя без лишних слов плюхнулся на мою кровать и вытащил из рюкзака обещанную пачку печенья.

Я прилегла рядом, и мы погрузились в сериал — историю о группе подростков, вынужденных скрывать смерть своей подруги. Мы мирно уплетали печенье, запивая его крепким чаем, который я успела заварить во время надоедливой рекламы букмекерских контор. На экране наконец-то наступил тот самый долгожданный момент — постельная сцена между плохим парнем и отличницей. Всё шло к этому, ведь они всегда проявляли симпатию через показную ненависть.

Я вздрогнула от того, как Федя начал водить кончиками пальцев по моей ноге — медленно, плавно, вверх-вниз, вверх-вниз. От прикосновения его холодных пальцев по коже побежали мурашки. Его дыхание стало слышно отчётливее, тяжелее. А эта сцена на экране только подливала масла в огонь... Федя полностью накрыл мою ногу ладонью и начал поглаживать бедро, всё настойчивее.

— Кхм... — я попыталась прочистить горло, давая понять, что мне это не нравится.

Он посмотрел на меня с какой-то странной, напряжённой улыбкой, а потом... Всё произошло слишком быстро. Он резко придвинулся и впился губами в мои, а его рука уже сжимала моё бедро так крепко, что стало больно. Его поцелуи перекочевали на шею, горячее, шипящее дыхание обжигало кожу. Почему-то в голове всплыли дурацкие детские воспоминания: как зимой пытаешься облизать железную трубу, язык примораживается, и ты дышишь так же — горячо и часто, только чтобы отлепиться. Идиотские мысли в такой момент!

Федя уже пытался стащить с меня толстовку, а я отчаянно отталкивала его руки, но он резко схватил мои запястья и закинул их мне же за голову, пригвоздив к кровати.

—Федь... — попыталась я выдохнуть, но он снова впился в мою шею, а потом всем своим телом придавил меня так, что я почувствовала твердь у него в штанах. От испуга я судорожно глотнула воздух. — Федь! Не надо, остановись!

Но он меня не слушал, только резко снова закрыл мой рот своими губами, грубо и властно. Я не хочу этого! Не сейчас, не так!

«Мерзкий ублюдок»

Я с силой вырвалась из его хватки, оттолкнув его грудью, и села на кровати, тяжело дыша. И в тот же миг раздался резкий, звонкий звук бьющегося стекла.

Я отпрянула и уставилась на пол, где в луже воды и земли валялись осколки Ксюшиного фужера с цветами. Окна были закрыты, дверь тоже — откуда тогда сквозняк?

—Эй, ты чего вообще? — прошептал Федя, сбитый с толку.

—Федь, просто уйди. Пожалуйста.—Но мы же...

—Придурок! Друзья так не поступают! — я со злостью взглянула на него, а он растерянно переводил взгляд с меня на разбитый фужер и обратно.

В конце концов он схватил свою футболку и вышел, громко хлопнув дверью так, что стены содрогнулись. Чувство облегчения нахлынуло волной, но... Я ведь что-то услышала. Чей-то голос, низкий и злой. Мне не показалось? Или...

Быстро собрав осколки и вытерев пол, я решила не оставаться одной. Надо найти Зою — может, она согласится прогуляться, чтобы проветрить голову. Подойдя к её двери, я постучала трижды, коротко и чётко. Дверь почти сразу приоткрылась, и на пороге появилась Зоя с вопросительным взглядом.

— О, привет.

— Привет. Ты сейчас одна, или Ира где-то тут? — спросила я, заглядывая через её плечо в комнату. Иной звали милую соседку Зои. Она часто играла по вечерам на гитаре, а один раз даже попросила меня заплести ей красивые французские косы.

— Сейчас одна, да. Ира укатила домой на выходные. Нужна компания?

— Да, хотела предложить сходить куда-нибудь, прогуляться, а то сидеть одной тоска зелёная.

— Странно, а я думала, ты сегодня с Федей тусуешь, — заметила Зоя, и я почувствовала, как внутри всё напряглось.

— Откуда знаешь? — не удержалась я от вопроса, стараясь говорить спокойно.

— Видела, как он выходил из твоей комнаты — весь красный, злой, будто его обухом по голове треснули. Что там у вас произошло, серьёзный конфликт?

— Да так.— отмахнулась я, но Зоя лишь ухмыльнулась и открыла свой шкаф, начав перебирать вещи.— Мне правда не хочется это обсуждать. — отрезала я и плюхнулась на её кровать, чтобы перевести тему.

Мои глаза упали на груду мягких игрушек, и среди них выделился ярко-красный котик, набитый какими-то мелкими шариками. Я взяла его в руки, и он зашуршал успокаивающе под пальцами. Мне понравилось мять его, чувствуя, как напряжение понемногу уходит.

— Ну ладно, не буду давить. Тогда куда хочешь двинуть? В тц за шмотками? Или в парк просто погуляем? А если хочешь чего-то повеселее, могу закинуть тебя на одну тусовку — тематическую.

— Это какую ещё «тусовку»? — я непроизвольно поморщилась при этом слове, в памяти тут же всплыли клубы дыма, давящая толпа и липкие руки незнакомцев.

— Саша Погодин организует — в честь победы нашего актива в каком-то городском конкурсе, — пояснила Зоя, и на её щеках тут же вспыхнул лёгкий румянец. Видимо, этот самый Саша был для неё не просто коллегой по активу.

Я вспомнила свою последнюю «тусовку» — тот самый посвят в «Авроре», который начался так паршиво и закончился... Артёмом. Столько дней прошло, а я до сих пор не знаю его номера телефона, не могу просто позвонить. Всё, что у меня есть, — это имя, фамилия, смутный образ в памяти и воспоминание о том, как он целовал меня. Эта тоска гложет меня изнутри, как голодный зверь. Надо развеяться, вырваться из этой пыльной комнаты с призраком Фединого похотливого взгляда.

— Хорошо, давай сходим. Чего терять-то.

—Правда? Ты серьёзно согласна? — Зоя смотрела на меня с неподдельным удивлением, а потом лицо её расплылось в хитрой, одобрительной ухмылке. — Окей, тогда что планируешь надеть? Надо же соответствовать уровню мероприятия.

— Пойду, посмотрю, что у меня есть. Может, что-нибудь прикольное найду.

Возвращаться в свою комнату не хотелось категорически — там ещё витал в воздухе тяжёлый, неприятный запах Фединого желания. Но делать нечего. Я зашла, быстро нацепила на себя тот самый комплект из магазина Артёма —  джинсы, вельветовую рубашку и конверсы. Потом потянулась к шкафу за кепкой, но, подержав её в руках, так и не надела. Я разглядывала вышитые инициалы и эмблему, и в голове крутилась одна навязчивая мысль: если я явлюсь на эту тусовку в этой кепке, Саша Погодин наверняка снова слетит с катушек. Но с другой стороны... Это же отличный шанс. Шанс выведать у него хоть что-то о настоящем хозяине этой вещи.

— Ты готова уже, или ещё полчаса будешь собой любоваться? — раздался голос Зои прямо у двери, и я вздрогнула, не слышав, как она подошла.

Она стояла на пороге и оценивающе разглядывала мой образ.

—Выглядишь, кстати, очень даже клёво. Где, кстати, вещи брала? В Арене*?

*Арена- торговый центр одного из районов города Воронеж.

Я не скажу же ей правду, что взяла их бесплатно в каком-то ночном магазине с парнем, которого почти не знаю. Кепку сунула в сумку и, поймав своё отражение в зеркале, быстро стёрла размазавшиеся под глазами остатки туши.

—Родители СДЭКом прислали.

Зоя приподняла брови, явно впечатлённая.

—Понятно. Ладно, не будем тянуть, пошли, а то опоздаем.

Я приоткрыла окно, чтобы в комнату ворвался свежий ветер и выгнал этот тяжёлый запах, потом, закрыв дверь на ключ, последовала за девчонкой к остановке.

Автобус довёз нас до какого-то ничем не примечательного жилого дома в спальном районе. Зоя уверенно повела меня к определённому подъезду, набрала код на домофоне и дождалась ответа.

—Пароль, — донёсся из динамика безэмоциональный мужской голос.

Зоя наклонилась к решётке и чётко, почти с вызовом произнесла: «Боже, храни сельхоз!».

В ответ из динамика вырвался оглушительный гам — крики, смех, музыка, будто за этой дверью собралась не одна квартира, а целый шумный университет, и все его обитатели одновременно орут в одну трубку. Дверь с глухим щелчком отперлась.

- Дай ему силы!!!

Мы тихо пробрались в лифт и поднялись на четырнадцатый этаж, где нас уже поджидал у дверей Макс. Снаружи квартира казалась тихой, глухой крепостью, но стоило ему повернуть ручку, как на нас обрушился настоящий шквал звуков — оглушительная музыка, смех, крики и гул десятков голосов.

Стены, оказывается, были покрыты толстым слоем звукоизоляции, скрывавшей весь этот адский гам от соседей. Квартира занимала, судя по всему, весь этаж, и народу в ней было — яблоку негде упасть. На прозрачных, стильных столах громоздились горы бутылок — выпивки на любой, даже самый извращённый вкус. Диваны были оккупированы стайками ярко накрашенных девушек, которые с видом опытных жриц курили кальяны, выпуская клубы ароматного дыма. На бесформенных креслах-мешках развалились парни, которые прямо из горла глушили крепкий алкоголь. Остальное пространство было отдано на откуп танцующим — вернее, тем, кто ещё мог держаться на ногах.

Зоя, не теряя ни секунды, схватила первую попавшуюся бутылку шампанского и, открутив крышку, стала пить прямо из горлышка с таким видом, будто она не только что вошла, а провела здесь уже несколько часов. Я не стала повторять её подвиг — у меня была другая цель. Надо было найти Погодина и, если повезёт, выведать у него хоть что-то о кепке. Надеялась, конечно, что он отреагирует на этот раз адекватнее, но была одна проблема: квартира оказалась настолько огромной, что найти в этом хаосе одного конкретного человека было равносильно поиску иглы в стоге сена.

Я пробиралась через толпу, протискиваясь к кухне, где заметила одну из активисток — Катю, кажется. Она оживлённо о чём-то спорила в кругу таких же подвыпивших ребят. Подойдя сзади, я осторожно похлопала её по плечу. Она обернулась с таким выражением лица, будто я только что наступила ей на любимую мозоль.

— Чего тебе надо? — выпалила она, и в её голосе звенела открытая агрессия.

Ого, какая любезность.

—Привет, извини за беспокойство. Ты не видела Погодина?

Катя медленно развернулась ко мне всем корпусом, отпила из своего стакана что-то крепко пахнущее и прищурилась.

—А тебе зачем мой парень, а? — она произнесла это с такой же едкой агрессией, что у меня ёкнуло внутри. Я и не знала, что у Саши есть девушка. — Всем вам малолеткам неймётся.

— Я... что? — мне стало по-настоящему не по себе, особенно когда Катя резко наклонилась и схватила меня за ворот рубашки, притянув к себе.

—Нет, нет, ты не поняла! — быстро затараторила я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Поверь, он меня вообще не интересует в таком плане. Мне просто нужно кое-что у него спросить, чисто по делу. Только спросить и всё.

Катя на секунду задумалась, потом ослабила хватку и даже сама поправила мой помятый воротник, как бы извиняясь за резкость.

—Ладно, — прошипела она, снова отпивая из стакана. — В конце коридора по правую сторону, где музыка орет громче всего.

Я молча кивнула и двинулась в указанном направлении, протискиваясь через плотную стену из пьяных тел. В центре следующей комнаты, перед огромной плазмой, на полу сидела кучка ребят, играющих в какую-то игру — судя по пустой пивной бутылке, вращающейся в центре, это была классическая «бутылочка». Какой-то парень, смеясь, тянулся через круг, чтобы поцеловать смущённую девушку. Погодина среди них не было. Зато я заметила, что на балконе, за стеклянной дверью, стоит одинокая фигура с узнаваемыми белокурыми волосами. Обходя танцующие пары и чуть не споткнувшись о чьи-то ноги, я наконец выбралась на балкон и прикрыла за собой дверь, приглушив какофонию музыки.

Саша обернулся на скрип двери, но взгляд у него был отстранённый, будто он вообще не здесь, а где-то далеко, за горизонтом.

—Опять ты, — произнёс он тихо, не глядя на меня. Я ничего не ответила, просто подошла к перилам, встав рядом. — Как там тебя... Высоцкая?

—Да, — кивнула я, чувствуя, как внутри что-то сжимается. По его тону было ясно — разговор предстоит не из приятных.

—Ты тут всего второй месяц, а уже бесишь. Где ты, интересно, взяла такую способность, а, Высокая? Я ведь не придумал всё это...

—Что именно «всё это»? — спросила я, хотя начало уже предвещало ничего хорошего.

—У тебя вещь, которая принадлежит парню, пропавшему без вести больше двух лет назад. Просто взяла и носишь, как свою.

От этих слов у меня, кажется, кровь отхлынула от лица. Новость ударила, как обухом по голове. Если бы я знала... если бы я хоть на секунду могла предположить, я бы никогда не надела эту кепку, ни за что.

—Он был твоим другом? — выдохнула я, едва слышно.

Саша медленно повернулся ко мне всем корпусом, и его взгляд был пустым, будто он смотрел сквозь меня, в какую-то другую реальность.

—Просто довольно хорошо ладили, как два человека, которые давно знают друг друга.  Но он всегда был рядом, если нужна была помощь. Иногда этот пацан даже работал диджеем на вечеринках, которые я организовывал — для студентов, в основном. На день рождения универа, на Новый год... И когда он пропал... это было, блять, слишком жестоко. Для всех. В последний раз его видели в его же общежитии — он был на дне рождения своего близкого друга. Мне сказали, что Артём вышел покурить... и так и не вернулся. Мы искали его всем университетом, облазили весь город и даже окрестные деревни, но... ни следа, ни намёка. Он просто растворился.

Саша потёр глаза и переносицу. Я сжимала в руках чужую вещь. Вещь пропавшего парня. И мозг отказывался понимать, как же она вообще оказалась в нашей комнате. Если то, что я помню, — не сон и не галлюцинация, то ответ, наверное, стоит искать за той самой железной дверью, на четвертом этаже общежития... Но сейчас не до этого.

— Ты сказал, его звали Артём? — спросила я тихо, уже зная ответ.Погодин взглянул на меня,потом снова уставился в тёмные дворы, усеянные огоньками окон.

—Сказал. А что, имя что-то тебе даст?

Я ещё раз провела пальцами по вышитым инициалам на кепке.

—Да нет, ничего особенного, — вздохнула я с отчаянием, которое, кажется, начало душить меня изнутри.

—Не расскажешь, где именно ты её нашла? — его вопрос прозвучал скорее как формальность, будто он уже и не ждал правды.

Вряд ли он поверит в историю про «просто валялась в комнате». Я промолчала, облокотившись на холодную балконную перегородку и чувствуя, как металл холодит кожу.

— Советую тебе отдать эту кепку одному человеку, — наконец нарушил тишину Саша. — Никите Головину. Он был... ну, самым близким другом Золотова. Думаю, Никита будет рад её получить. По крайней мере, надо убедиться, что он не сойдёт с ума от этого неожиданного напоминания.

—И где мне его найти, этого Никиту?

—Учится у нас же, в универе. Инженерный факультет, третий курс. Думаю, сама справишься — спросишь у кого-нибудь из актива, они тебя сориентируют.

Я кивнула, не задавая больше вопросов, развернулась на каблуках и уже потянулась к ручке двери, чтобы вернуться в оглушительный вой квартиры, но его голос снова остановил меня.—Скажи, а как тебе в целом посвят? Удалось оторваться?

—Хуже некуда, — брякнула я с горькой ноткой сарказма, хотя он и не мог знать, что это чистая правда. Не сам посвят, конечно, а то, что на нём произошло лично со мной. — Хотя, если честно- всё чётко. Слышала, не каждый может замутить что-то подобное, да ещё и в таком клубе. Респект.

Погодин коротко, почти нехотя кивнул, а я, не дожидаясь продолжения, юркнула обратно внутрь, где меня снова накрыла волна шума и тел. Найти Зою в этой толпе было задачей не из лёгких. Люди месились повсюду, и протиснуться между ними было всё равно что пробиваться сквозь густой сироп. Но ближе к кухне я уловила знакомый радостный визг. Пошла на звук и обомлела: знакомая отплясывала прямо на обеденном столе, размахивая полупустой бутылкой пива как трофеем.

Фак.

Подобравшись поближе, я начала пробираться к столу, намереваясь стащить её оттуда, пока она не свернула себе шею.

—Эй, Зой, слезай, пошли уже отсюда! — крикнула я, пытаясь перекричать музыку.

Рыжая даже не повернула головы, полностью погружённая в свой танец. Тогда я ухватила её за руку и потянула вниз.

—Эй! Отвали, не мешай! Не видишь, я веселюсь! — огрызнулась она, вырываясь.

Понятно. Меня же не было всего десять, максимум пятнадцать минут... Хотя, чтобы вдоволь насинячиться, хватит и одной порции. И что мне теперь с ней делать? Ладно, для начала хотя бы самой попить чего-нибудь несмертельного.

Я пробилась на кухню, но на столешнице красовалась лишь огромная кастрюля, наполненная каким-то подозрительным алкогольным коктейлем. Порылась в холодильнике — там только ряды бутылок «Хайнекена», выстроившиеся как солдаты. Завтра хоть и суббота, но с утра пораньше точно не обрадуешься такому «угощению».

Мне ничего не оставалось, кроме как попить воды из-под крана. Я прошмыгнула в ванную, но там ударил в нос резкий, тошнотворный запах рвоты, и я ретировалась обратно, едва не подавившись воздухом. Вернувшись на кухню, открыла кран и сделала осторожный глоток — и тут же выплюнула всё обратно с брызгами и гримасой отвращения.

—Буэ, на хлорке, гадость редкостная, — пробормотала я, скривившись.

Осмотрев все шкафчики в тщетной надежде найти хоть какой-нибудь фильтр для воды, я в бессилии опустилась на пол, уставившись в одну точку и прищурившись от усталости. Похоже, единственный вариант что-то выпить здесь — это алкоголь. Хотя... на одном из столов мелькнули бутылки с надписью «безалкогольное пиво». Я никогда его не пробовала, но сейчас, кажется, настал тот самый момент. Сделав экспериментальный глоток, я снова поморщилась — на вкус оно оказалось каким-то плоским, пустым, обманкой для организма. Но лучше уж это, чем хлорная жижа из-под крана.

— Мерзятина.

Я заметила на столе пластиковую бутылку с яркой этикеткой «Schweppes». Ну, хоть что-то, кроме алкоголя.

—Даю тебе второй шанс, швепс.

Я сделала глоток, и мои скулы тут же свело от резкой, горьковатой кислоты, напоминающей кожуру лимона.

—Неужели в этой грёбаной квартире нет ничего нормального?

Сегодня я твёрдо решила — ни под каким предлогом не буду пить алкоголь. Глядя на Зою, которая уже вовсю играла в алкопонг с каким-то типом, эта мысль только укрепилась. И тут я вспомнила: у Погодина на балконе в руках была бутылка с обычной водой. Стоит попробовать выпросить.

Снова пробиваясь через всю квартиру, я добралась до балкона, приоткрыла дверь и замерла на пороге: Саша и  Катя страстно целовались, прижавшись к перилам. Её руки обвивали его шею, а его ладони властно скользили по её спине, будто изучая каждую косточку.

—Ой, — невольно вырвалось у меня, и я попятилась назад.

Оба обернулись, но если взгляд Саши был скорее отстранённым, то Катя буквально испепеляла меня волной неприкрытой неприязни.

—Опять ты? Чего надо?

- Воды...

Погодин, не говоря ни слова, наклонился к небольшой тумбочке позади себя и протянул мне полную, нетронутую бутылку минералки.

—На.

Я не стала задерживаться дольше необходимого.

—Спасибо.

Быстро ретировавшись с балкона, я прошла в противоположный конец квартиры, где на огромном диване кучка ребят с девчонками азартно играла в какую-то настолку. Тут же я заметила ещё одну дверь, полуприкрытую, и решила проверить, что там. Дёрнула за ручку — за ней оказалась обычная спальня, тихая и, что важно, пустая.Отлично, хоть где-то можно перевести дух.

Я зашла внутрь и прикрыла дверь, мечтая о том, чтобы здесь ещё и замок был — тогда было бы вообще идеально. Устроившись на краю кровати, я достала телефон. Ксюша была недоступна, звонок ушёл в пустоту. С Фёдором общаться не было ни малейшего желания после того, что произошло. Поэтому я просто уткнулась в экран телефона, запустив Клуб романтики. Лучше бы я вообще не пошла с Зоей на эту дурацкую тусовку. За стеной по-прежнему гремела музыка и стоял гул голосов, а в комнате царила относительная тишина. Но, как оказалось, ненадолго.

Дверь резко распахнулась, и внутрь ворвались парень с девушкой, которые были так увлечены друг другом, что, кажется, не заметили бы даже пожарной тревоги. Они страстно целовались, почти «облизывая» лица друг другу, и, не размыкая объятий, повалились на кровать — прямо на тот самый край, где сидела я.

—Да вы что, серьёзно?! — вскрикнула я, отскакивая в сторону как ошпаренная.

Они даже не обратили на меня внимания, полностью погружённые в свой поцелуй. Я, не раздумывая, бросилась прочь из комнаты, снова ныряя в кишащую людьми гостиную. Проклиная всё на свете, я пробилась к выходу и выскочила из квартиры, захлопнув за собой дверь. Пусть уж о Зое позаботятся её друзья-активисты, а мне надоело дышать этим коктейлем из алкоголя, пота и чужих страстей.

Спустившись на первый этаж, я вышла на улицу, где ночной воздух ударил в лицо прохладой, и тут же осенила пренеприятнейшая мысль: денег на такси у меня нет. Придётся идти обратно пешком, благо, не так далеко. Я уже направилась к подъезду, чтобы просто переждать, но вдруг с ужасом поняла — я не запомнила номер квартиры, из которой только что вырвалась.

—Да бл*. — прошептала я, ощущая, как паника медленно подбирается к горлу.

Я плюхнулась на холодное крыльцо и уныло глянула на время на телефоне — уже девять вечера. К десяти, как по расписанию, наш вездесущий комендант Андрюшка начнёт свой обход по этажам с проверкой, а я даже пешком за час до общаги не успею, если пойду сейчас. Даже если кому-то позвонить — кто из знакомых парней захочет тащиться за мной в эту глушь? Мысль была беспросветной.

Вдруг за спиной с лязгом открылась дверь подъезда, и на улицу вывалилась шумная компания парней — видимо, тоже гости той тусовки. Среди них я сразу узнала Макса, активиста, который впускал нас. И судя по тому, как он пригляделся ко мне, он тоже вспомнил моё лицо. Ну да, логично — он же нас впускал.

— О, привет. Эм... Даша, кажется? — окликнул он, слегка наклонившись.

—Дарина, — поправила я, поднимаясь. — Привет.

—А чего тут сидишь, одна, как памятник? Там же твоя подруга вовсю зажигает, — он хмыкнул, кивая в сторону дома.

—Именно поэтому я и не внутри, — ответила я, и почему-то стало немного стыдно за Зою и её «зажигание».

—Понятно. Но вообще, тут на улице мёрзнуть — не лучшая идея.

—Я воздухом дышу.

— Если хочешь, могу подбросить тебя до общаги — у меня как раз свободно.

Я почти вздохнула с облегчением.

—Да, буду очень благодарна, если не сложно. Я как раз не знала, как добираться.

—Не вопрос. Садись, кстати, можешь вперёд — там свободнее.

Я забралась в его машину, и внутри пахло приятно — мягкой автомобильной пахучкой. Дорога прошла без приключений, в тишине, лишь под лёгкий гул мотора. Максим высадил меня прямо у входа в общежитие, махнул рукой и умчался обратно в ночь. В окне нашей комнаты горел свет — значит, Ксюша уже вернулась. Хоть этому я была искренне рада, потому что оставаться одной после всего сегодняшнего было бы слишком уныло.

Андрюшка, как я и предполагала, уже успел провести свой вечерний обход, но, похоже, не учёл, что Зои до сих пор нет на месте — её отсутствие, видимо, прошло незамеченным. Я ввалилась в комнату и сразу же, не раздеваясь, плюхнулась на кровать лицом в подушку, чувствуя, как усталость и отвращение накрывают с головой. Я проверялась той квартирой. А в голове, словно назойливый мотив, крутилась мистическая загадка про парня, которому принадлежала эта чёртова кепка.

Ксюши, как выяснилось, в комнате не было — она просто оставила свет включённым, а сама, видимо, снова ушла в комнату Стаса и Феди. Досадно. Я больше ни за что не пойду к ним. В руке я до сих пор сжимала кепку, вглядываясь в вышитую фамилию, пытаясь представить лицо этого Артёма. Но вместо незнакомца в памяти чётко, почти навязчиво, возникал только один образ — тот самый, с тёплыми глазами и ямочками на щеках. Артём Пономарёв.