Глава 7

Артём

Сижу на дереве, цепляясь за ветку, и размышляю над тем, как удачно предотвратил сегодняшние «ухаживания» Фёдора. Не позволю, чёрт возьми! Не позволю кому-то так обращаться с ней, пока я дышу — или что там у нас вместо дыхания.

На этот раз я решил сознательно не следить за Дариной. Мне кажется, её аура и внутреннее пространство должны отдохнуть от моего постоянного, навязчивого присутствия. Девчонка и так чуть не сошла с ума от того, что ваза сама разбилась — а это, между прочим, был мой гнев, вырвавшийся наружу. Не хочу добавлять ей ещё больше загадок и страхов.

Вечером я отправился в бар — своё привычное, почти ритуальное место. Обычно я напивался здесь до состояния мертвеца и уединялся с какой-нибудь девушкой лёгкого поведения в тесной кабинке туалета, чтобы заглушить ту пустоту, что разъедает изнутри. Но сегодня... сегодня этого желания не было. Совсем. Особенно после того, как видел, чего хотел Фёдор. Да, именно так, по-свински, я и пытался раньше заткнуть дыру в собственной душе — чужими телами, чужими губами.

Полтора часа я просидел за стойкой бара, почти засыпая от выпитого алкоголя, но сознание всё равно оставалось ясным. Барменша, Алина, знает меня уже так давно, что иногда, с материнской жалостью, наливает мне «Чивас» бесплатно. Она работает здесь два года и всегда рада меня видеть — для неё я почти как младший брат.

— Что-то случилось на работе? — вдруг спросила она, вытирая бокал.

— Вид у тебя... потрёпанный, что ли.

—Ага, — хрипло ответил я. — За мной числится серьёзный косяк. Теперь приходится вести переговоры с... другой компанией. Не самой дружелюбной.

—Эх, похоже, ты и правда что-то натворил, — вздохнула она. — Это уже шестнадцатой шот, между прочим. По идее, ты уже должен был отключиться под стойкой.

—Я просто очень, очень крепкий орешек, — усмехнулся я, чувствуя, как губы плохо слушаются.

—Понятненько, — протянула она, но во взгляде читалось беспокойство.

Вдруг рядом со мной на стойку легла чья-то рука — ухоженная, с тремя массивными серебряными перстнями, блестящими в тусклом свете.

—Коктейль «Кровавая Мэри», пожалуйста. Поострее.

Я узнал этот голос с первой ноты. Громов.

—Да, конечно.— мило улыбнулась Алина, но её взгляд на мгновение стал осторожным.

Артур уселся рядом, небрежно повесив своё дорогое пальто на крючок вешалки.

—Как иронично, не правда ли? — произнёс он тихо, глядя на меня, будто на экспонат в музее.

Я влил в себя ещё один шот, не отрываясь от его лица. Артур наблюдал за мной с каким-то странным, почти болезненным восторгом.

—Я искренне восхищаюсь тобой, Артемий. В тебя даже стрелять не придётся — от такого количества алкоголя тебя хватит лишь пальцем толкнуть, и ты рухнешь, как подкошенный.

Ненавижу, когда он называет меня этим вычурным именем. Оно же совершенно другое. Как будто пытается возвысить, а на деле — унизить.

—Без сомнений, это ты расправился с Богданом. Поощряю твою решительность, но, боюсь, ты наступил не на того... Я живу в этой вечной темноте уже больше ста лет, но ты — единственный, кто раздражает меня сильнее, чем наше жалкое правительство. А ведь я, знаешь ли, хотел забрать тебя к себе. Твоя агрессия, твоя сила... Ты не создан, чтобы защищать этих жалких, ничтожных букашек — людей. Я тебя прекрасно понимаю, но думаю, что и ты меня когда-нибудь поймёшь.

Артур допил свой коктейль в несколько глотков и поднялся, оставив на столе игральную карту — туз пик, на котором кто-то от руки нарисовал стилизованную фигуру с оружием. Мафия. Ясно, как день: он ждёт меня на улице. И я не сомневался, что это далеко не дружеское приглашение вступить в его шайку.

Я расплатился с Алиной за все шоты, оставил щедрые чаевые и направился к запасному выходу — не хотел лишних глаз. Но едва я открыл дверь, как передо мной стеной встали все трое Селивановых, а за их спинами, прислонившись к противоположной стене, курил свою столетнюю трубку сам Громов в компании своей вечной спутницы Инги. Он смотрел на меня с холодным, почти скучающим презрением.

—Стоит ли мне тебя убивать сейчас за тот случай?

Моя собственная реакция поразила даже меня: я резко, с силой захлопнул дверь и рванул обратно через зал барa. Селивановы — уже на пятках. Краем глаза я заметил, как Алина, делая вид, что жонглирует бутылками, «случайно» выронила одну — и та разбилась не о стену, а прямо о голову Яна. Пока братья замешкались, я успел выскочить на улицу и метнуться на соседний квартал. Но и там меня уже поджидали — шавки Громова, человек шесть, уже нацелили на меня стволы своих автоматов. В моём поясе был только комиссарский пистолет, который дал мне Игорь. Он полон патронов, но тратить их на этот сброд казалось пустой растратой.

—Стреляй! — скомандовал один из головорезов.

— Я не давал приказа. Всё же был рождён во времена, когда мужчины решали вопросы один на один, если ситуация позволяла. Тем более этот мальчишка, судя по всему, даже не вооружён. А Игорь, видимо, уже изгнал бедолагу за своё непослушание. Не так ли, Артемий?

Громов смотрел на меня с ядовитой усмешкой — он явно наслаждался этим, издевался надо мной одним лишь взглядом, будто я был не противником, а забавным щенком, которого вот-вот придушат. Мышцы на моём лице дёргались от неконтролируемой злости, и я знал — ещё чуть-чуть, и я сорвусь, убью его, даже если это будет стоить мне всего. Если бы не эти верные пасынки его чёрной мафии, стоящие кругом, будто живая стена.

Артур сбросил с себя пальто и небрежно швырнул его в сторону, как ненужный хлам.

—Один на один. Без оружия, по-старинке. Покажи, на что способен тот, кого Игорь так лелеял.

- Старик... Мы не в той весовой категории. Ублюдок, я же пьян, как чёрт.

Я и не знал, что злость может быть настолько слепой и разрушительной даже для такого отморозка, как я. Накинулся на него первым, дико, безрассудно, но мой кулак пробил лишь воздух — Громов увернулся с пугающей лёгкостью, будто читал мои мысли, и тут же ответил ударом в лицо. Левая сторона челюсти заныла тупой, глубокой болью, а через секунду та же участь постигла и правую.  Он рассек мне бровь одним движением, и тёплая, липкая кровь тут же хлынула из раны, заливая половину лица и капая на уже испачканную одежду. Внутренняя сторона щеки лопнула от силы удара, и было больно даже просто сплюнуть этот противный, железистый сгусток. Я не устоял на ногах. Попытался сопротивляться, отбивался, но что я мог противопоставить столетнему призраку, который провёл в драках и войнах больше времени, чем я вообще существовал? У него было столько времени, чтобы отточить каждое движение, каждую технику до идеала. А я... я лишь скитался по улицам, пиная ржавые банки и туша свою тоску в алкоголе. Громов был быстрее, сильнее, безжалостнее. Ещё немного — и он выбьет из меня всё, что осталось от воли и сил. Отдам старику должное, он не херачил меня, пока я лежал.

Следующие удары обрушились на меня градом, когда я встал облакачиваясь о столб: по рёбрам, в поддых, в грудь... Пока я пытался отдышаться, последовал точный, жёсткий удар под колено, и я рухнул на холодный асфальт, чувствуя, как мир на мгновение погас. Громов схватил меня за шиворот и с силой швырнул через ряд мусорных баков, от которых понесло кислым запахом гнили.

—Вставай, щенок! — прорычал он, и в его голосе звенел азарт. — Надо учиться уважать старших, особенно когда они дают тебе урок!

Меня вырвало не то от боли, не то от вони помойки. Стиснув зубы, выполз обратно на открытое пространство переулка и поднялся на ноги, снова сплёвывая кровь вперемешку с рвотой. По коже прошлись мурашки, а зубы заскрипели от смешанного вырванного алкоголя с добротной порцией желудочной кислоты.

- Что, щенок, совсем на ногах не стоишь? Бедный, бедный мальчик. Брошенный на произвол судьбы, вдали от всех, кому доверял.

Наступила гробовая, давящая тишина, прерываемая лишь нашим тяжёлым дыханием. Все вокруг — его люди, ночные тени — замерли, наблюдая.

В моей голове пронеслись лишь мысли о Дарине. Её лицо, её запах, её губы. И этот ублюдок рядом с ней. Злость накрыла с головой, вытеснив всё — и боль, и страх.

- Надеюсь, что тебе было весело, старик. Я хочу уйти.

- Ты прав, было забавно. Но интерес быстро пропадает. Ты настолько немощный, что тебя берёт какой-то алкоголь. Тьфу! Ничтожество.- он забрал у одного из подопечных пальто.- Протрезвей, а потом приходи.

Артур смерил меня мерзким взглядом, а потом и вовсе удалился с зоны спаринга. Его шайка, не проронив ни слова, стала растворяться в переулках, как тени, не привлекая внимания редких прохожих, бредущих с ночных гулянок. Я остался стоять один, весь в крови, в боли и злости. И в странной, леденящей пустоте.

День спустя.

Меня откинуло в сторону бетонной стены. Старые раны затянулись ещё днём, однако из новых кровь кровь хлещет с удвоенной силой. Сегодня меня избивали долго и жестоко. Тела трёх Селивановых соединились в одно, и это чудовище игралось со мной, как с тряпичной куклой. Боль пронизывала всё тело. Голова будто вдребезги разбита, ноют бока и спина. Колени резко давали мне знать, что они не в порядке. Лёгкие будто уменьшились в размере и не дают мне нормально дышать. Я лишь хватаю воздух своим ртом, но дыхательные пути словно преградили проход для воздуха. Точно астматик- я ползал по земле задыхаясь от собственных движений. А всё потому что отказался в дуэли с Громовым. Теперь мне стоит лишь терпеть... Мне ничего не сделать против этого.  Да даже если бы мог, шанс, что я ушёл бы целым равняется всё так же нулю.

Всё закончилось, когда меня проткнули насквозь железной арматурой. Уже на том моменте я перестал что-либо чувствать. Ох этот ребристый металл, будь это просто гладкая труба, я бы не был столь печальным, но, видимо я действительно так сильно задел братьев той дракой в клубе, что они решили как сделать отыграться. Хитрые сволочи. Как только все исчезли, я спокойно подошёл с торчащим прутом к кучке местных бомжей. Ох, эта вонь- приторно-сладкая от обоссаных и обосранных штанов вперемешку с запахом перегара. Какое-то дежавю прям. Я сблевал кровью и ещё чем-то рядом с их "покерным столом" сделанным из овощных ящиков. Кто-то из из них было хотел возмутиться, но от моего вида все пришли в ужас. Пьяные черти даже не сразу поняли, что со мной, всё говорили, что "белка" настигла, однако, кто-то всё же предложил вызвать скорую. Но поняв, что ни у кого нет мобилы, я лишь попросил их самих вытащить из меня арматуру. Бездомные долго отказывались, но я начинал вскипать. Долго уговаривать не пришлось, когда я достал комиссарский пистолет и пригрозил им. Тогда-то один из них с трясущимися руками схватил кусок арматуры, что торчала у меня из-за спины, а я пошёл вперёд, крича от того, как яростно моя рана спешит затянуться, но не может из-за инородного тела. И вот, когда начало железки оказалось позади, я без оглядки пошёл прямо. Уверен, после такого зрелища эти бомжи сразу наладят свою жизнь, перестав пить, а может запьют ещё сильнее.

Днём мои раны затянулись, синяки пропали, а дыра, что ещё ночью пачкала мне всю одежду, как и ожидалось, запосла. Мне не было до чего-либо дело. Я просто лежал на крыше какого-то дома и думал, что же будет этой ночью. Я могу всё выдержать, но терпение не вечно даже у мёртвых. И если я даже соглашусь на дуэль, то вероятность попадания комиссарского ножа в сердце увеличится. Мне предстоит только бежать. Бесполезным фантомом я брёл меж улиц. Смотрел на прохожих. Сколько бы не приехало сюда новых жителей, у всех всегда будет один взгляд- безразличие. Изюминка нашего народа- скрывать свою душу за маской статуи. Проходя мимо шестого корпуса универа, мне на глаза попалась группа студентов, которые стояли в кругу и громко смеялись над чем-то или кем-то. Это было на заднем дворе, так что людей тут быть не могло. Мне было бы всё равно, если бы среди незнакомы лиц я не увидел друга.

- Никитос...

Я не видел его столько времени... А сейчас смотрю на него, а внутри все чувства стали вперемешку. Как он изменился. Отрастил бороду, татуировка на шее, возмужал. Но что за пугающий азарт в его глазах? Я подошёл ближе и обратил внимание на то, что в центре круга какой-то пацан в тщетных попытках пытается освободиться из круга тел. Они оскорбляли его, пинали, даже пару раз ударили в живот. Что же творишь, друг? Я даже ничего не могу сделать, чтобы дальнейшие издёвки прекратились. Что произошло с моим другом за эти два года? Никто из нас никогда не прибегал к травле и буллингу.

- Прекрати! Слышишь меня?! Перестань сейчас же! - но всё было тщетно. Своим телом я лишь рассекал воздух, а не касался тел. Меня никто не слышит. Жалкая попытка понадеяться на успех с Дариной. Однако я вспомнил, что она не обычная, и такие трюки больше никто не заметит.

Я упал наземь. Тело содрогалось от всего дерьма, что на меня нахлынуло разом. Сколько ещё времени я буду видеть, как разрушается душа моих близких? Сколько ещё раз мне в голову снова будут приходить мысли о самовыпиле? Я хоть и призрак, но я чувствую как человек. Все эмоции, боль, переживания... Ведь моя оболочка и есть душа. Как же я хочу избавиться от всего этого. Чего мне стоит просто принять дуэль и исчезнуть?

- Ха-ха-ха... Что?

Вот именно... Стоит лишь принять бой, и все проблемы улетучатся.

Я злился на себя. Злился на Игоря, Димона и всех, кто состоит в нашем штабе. Я не виноват, что грёзы показали мне Дарину. Не виноват, что она видит меня, когда этого не могут другие. Не виноват!

Часы длились медленно, а когда ты вынужден безжизненно скитаться в вечности, то кажется, будто час-это одна минута. На город падала темень, а я стал осязаем.

Я ждал ночную мафию на заброшенном мосту. Ждал и смотрел, как подо мной мчатся автомобили. Как неистово бродят бездомные животные по мрачным улочкам. Ждал своего исчезновения. Между средним и указательным пальцами я крепко держу сигарету, дым которой быстро уносился прочь вслед за ветром.

Я их не видел. Лишь почувствовал присутствие.Человеческие силуэты двигались ко мне с особо тяжёлым приветствием.

- Здравствуй, мальчик мой! - Громов раскинул руки в стороны. За ним шли трое Селивановых и его пассия Инга. - Я считаю, что ты подумал, прежде чем отказывать мне в честном бою.

Может я действительно жалкий? Сигарета выпала с пальцев на трассу под мостом, далее увидел маленькие искорки тлеющего табака, когда бычок встретился с кузовом фуры. Закончить ли мне существование прямо сейчас? Но почему я сомневаюсь? Что меня тут держит? Помощь смертной или она сама?

Я подошёл слишком близко к Громову и упал на колени, взвывая от боли в груди. Всё тело дрожало от захлёба. Я схватился за руку врага и сжал её так сильно, будто хочу передать всю боль, что скопилась во мне.

- Убей меня. - я посмотрел в глаза Артура и увидел там недоумение. - Убей меня! Прошу! Без дуэлей, без боя, просто застрели меня! Раз и навсегда!

Из его кобуры выглядывал комиссарский пистолет из чёрного металла. Только бы он не среагировал быстрее меня. Резким движением успел его выхватить оружие. Громов не успел что-либо предпринять, потому что я вложил пистолет в его руку, за которую сам держался. Вложил и приставил дуло к своему лбу. Артур был сильно удивлён, его рука вырывалась из моей, но я держал её.

- Ты что творишь, щенок?! Ты решил легко отделаться от меня? Просто выстрелить? Не дождёшься!

Громов резко убрал пистолет обратно в кобуру, хоть я и пытался его остановить.

- Нет! Убей меня! Позволь мне исчезнуть!

Свита врага была в лёгком шоке. Хотя Инга смотрела на меня с жалостью, Громов не отреагировал на их взгляды, просто отвернулся и зашагал прочь.

- Куда ты уходишь?! Громов! Убей меня! Чего тебе стоит?! Зачем я тебе нужен?! Пожалуйста! - Я кричал так сильно, что горло просто разрывалось, а слёзы жгли глаза. - Стой же!

Я встал и попытался подбежать, но Артур резко повернулся ко мне, с яростью подошёл прямо вплотную, взял за грудки и потащил к краю моста.

- Хочешь, чтобы я тебя убил?! Так легко?! Всё мои победы были с кровью, ссадинами и глубокими ранами на моём лице! Я чуть не потерял глаз, но это был лучший бой длиною в год! А ты как никчёмный слабак-самоубийца просишь убить за одно мгновенье?! Это низко даже для тебя, Артемий! Как такой человек, как Игорь мог тебя взять под крыло?! Он не настолько тупой, сам бы пристрелил тебя, если бы ты был не нужен! Это ваш очередной план? Ты у них вроде приманки?- яростное дыхание Артура ударяли в лицо с каждым разом сильнее.- Я тебя отпущу лишь за тем, чтобы ты передал своему боссу, пусть приходит на бой сам! Привык посылать своих прихвостней разнюхивать меня!

Я даже не особо слушал, что мне говорил старик. Почему в этот момент я подумал о Дарине? Сорвав с себя руки Громова я попятился. Да, мне нужно убраться отсюда. Хватит с меня этой херни. Спиной я упёрся в перила моста, но не раздумывая перелез через край.

- Ты что делаешь?

Вот теперь я действительно знаю, что делаю. Шаг назад и в свободном падении я ощутил все краски страха и вестибулярного аппарата разом, держа при этом руки перед собой, чтобы последнее, что увидел Громов, это средние пальцы адресованные ему же.

В одно мгновение мне казалось, что я вновь буду исцеляться днём от попадания под машину, но...мне показалось, что время остановилось. Гудки автомобилей больше не слышны, ветер не дул, ощущения от падения больше нет. Я вдруг оказался на сухом песке, а над моей головой плавают синие киты. Они брызгаются водой и плачут. Их плач разрывал сердце. Они плакали очень громко. Чёрные воды их дома показали, насколько сильна печаль синих китов. Вода вдруг стала ужасной, будто в бесконечном океане произошли выбросы токсинов.

- Какого чёрта?

Почему я попал в грёзы?

Замерзание было суровее, чем в прошлый раз, жара была расскалённой лавой, удушье отобрало у меня весь кислород как из лёгких, так и с мозга. А нежность облаков превратилась в удары молнии грозовых туч. Они все прошли слишком быстро, будто я в огромном колесе, с четырьмя отсеками кручусь как бедный хомяк.

А сейчас я снова попал в свой ад. Но всё изменилось. В вагоне метро не было людей, время не отображались на диспетчерском экране. Но в конце вагона кто-то сидел. Два человека в чёрном. Я не знал, как мне на это реагировать. Подошёл ближе, чтобы посмотреть и ужаснулся.

- Мама? Папа?

Они смотрели на меня с горечью.

- Братик!

Я обернулся и увидел, как ко мне бежит мой младший брат. Он обнял меня и поднял глаза, полные печали.

- Я знал! Я знал, что ты не умер! Ты просто заблудился, но теперь ты нашёлся. И теперь мы всегда будем вместе! Целую вечность.

Эмоции разом перемешались во мне. Я был неимоверно счастлив от того, что вижу своих родных, но в то же время не понимал, почему они находятся в моём аду. Может это и есть настоящая смерть? Я положил руку на голову брату и стал со слезами на глазах гладить его, но вдруг почувствовал что-то мокрое на ладоне. На секунду поднял руку и обнаружил на ней кровь. Я стал задыхаться, на мои плечи опустились чьи-то руки, а когда обернулся, то увидел, как с висков родителей скатывались маленькие ручейки крови.

- Мы теперь всегда будем вместе. - они говорили это с обвинением. Будто я сам их убил.

- Нет! Это не правда!

Я оттолкнул подобие моего брата и двинулся к двери метро, но откуда ни возьмись появился Никита и преградил мне путь.

- О, нет, ты не прав. Это правда. - из его груди торчал нож, а изо рта лилась загустевшая кровь.

- Теперь мы вечно будем друзьями.

- Нет!- я бежал к концу вагона, но чем быстрее я двигался, тем дальше он оказывался. - Какого хера?!

Обернувшись я увидел, как эти люди улыбаются во все зубы, будто зловещая долина, а ещё машут ладонями, медленно, как роботы.

- Артём! - с удаляющегося вагона донёсся грубый голос. Там стоял Игорь. - Что ты наделал? Ты должен был просто предотвратить это. Просто убедить девчонку в существовании нашего мира и держать это в секрете. А ты ничего не сделал. Вместо этого ты обрёл свою семью и друзей на вечные муки. Вечные скитания по улицам деградирующего города. Это сделал ты! Ты во всём виноват!

- Нет, Игорь, я не хотел! Это же не правда, да?! Скажи!

У меня больше нет сил на жизнь в смерти. Я больше не могу находиться ни здесь, ни на земле, нигде. Безысходность убивает меня. Колени подкосились. Неужели мне суждено скитаться в аду вечно?

- Почему ты плачешь, Пономарёв?

Кто это сказал? Этот голос...и фамилия. Что это за фамилия? Кто такой Пономарёв? Я поднял глаза. Да. Передо мной стояла Дарина. Это я сам ей так представился. Но почему она вся в крови? Волосы, лицо, тело... Почему? Эмоции вновь резко сменили свои обороты.

- Ты плачешь, потому что не сумел остановить это? Или потому что ты слабак?

Я медленно поднялся на ноги, но не успел сделать шаг вперёд, как за её спиной показался Громов.

- Не сумел выполнить поручение, за два года даже не проходил подготовку. В руке ничего тяжелее своего члена не держал, какой из тебя воин рассвета? Она теперь на нашей стороне. Теперь она- часть моей мафии.

- Это мне только кажется... Это только кажется... Дарин, это же правда, да? Ты же мне... Я...

Я хотел было подойти к ней, но как только Дарина выпустила перед собой руку, отлетел в чёрную бездну. Стал падать. На глазах появился удаляющийся край моста, а я вдруг приземлился на чей-то автомобиль. Лобовое стекло вдребезги разлетелось по асфальту, бампер помялся, а мои кости сломаны. Голова повисла с бампера.

- Господи!

Да, Господь сейчас как раз и нужен.

- Ох, что же это такое! Откуда ты взялся?!

С машины выбежала женщина, трясётся как банный лист.  Рядом стали останавливаться другие автомобили, и пока они пытались вызвать скорую, пользуясь моментом, я убежал, по пути вправляя кости. И хорошо, что это был лишь знаменитый каменный мост, который погубил ни одну газель своим низким расположением. Рядом находились жилые дома и здания, поэтому спрятаться в их дворах было очень кстати.

...

Передо мной находится жёлтое общежитие, в котором живёт Дарина. Камер наружного наблюдения здесь небыло, поэтому шагая по стене, я остановился у окна нужной комнаты. По фасаду текла моя кровь от разорванных ран, что  заживают уже третий раз. Ну ничего, к утру она испарится. Окно комнаты было открыто, а вот хозяек внутри не оказалось, поэтому я залез на подоконник и упал на пол, прижимая свою рану на боку. Линолеум стал красоваться лужецей моей крови. И вот я слышу долгожданные шаги, слышу то, как в щеколде поворачивается ключ, и с опаской смотрю на дверь. Не хотелось бы наткнуться на вторую девчонку.

В комнату входит Дарина, но не видит меня из-за темноты, а когда включает свет, помещение тут же озаряется её пугающим криком.

- А-а-а!!! - она отскочила и сжалась.

Её круглые от ужаса глаза смотрят на меня, а грудь резко подымается и опускается. А я улыбаюсь, потому что рад её видеть.

- И тебе привет. - я захлебнулся в собственной крови, но не перестал держать улыбку.

Дарина быстро закрыла на ключ дверь и взялась руками за голову.

- Чё за мать вашу?!

- Меня немного сбила машина. - отшутился я.

- Чего?! Бы больной?! Какого чёрта ты сюда припёрся? Тебе надо в больницу! - она ужаснулась, посмотрев на небольшую лужицу крови.

- В этом нет необходимости.

- С ума сошёл? Ты истекаешь кровью. - на её глаза навернулись слёзы, а я вытер её щёку, оставляя кровавый след.

- Просто перевяжи меня. У тебя есть бинт? Перекись?

- Может позвать кого?- она хотела встать, но я мертвой хваткой пригвоздил её обратно.

- Не делай лишнего.

Дарина кивнула и отошла к своей кровати, стала шарить по тумбочке в поисках аптечки, а потом и в аптечке в поисках бинта. : - Просто жесть... Вот, нашла! - Она взяла с кровати подушку и положила на пол.- Ляг сюда.

Я с трудом передвинулся и лёг на пол.

- Можно мне снять твою толстовку? Мне нужно посмотреть, что перевязывать.

- Конечно. - Я сделал вид, что мне больно, но помог Дарине снять с меня вещь. - В общежитии есть кто-нибудь?

- Пару человек. Выходные на три дня продлили. Хотя ты должен итак знать, ведь завтра день народного единства.

- Ах, точно.

- Тебя нужно помыть, пошли.

Дарина взяла меня под руку и подняла. Прежде чем выйти в коридор, мы оглядели его, но никого не было.

- Отлично, пошли. Андрюшка уже сделал обход, так что не пойдёт на этаж.

- Кто такой Андрюшка?

- Комендант.

Ванная комната оказалась рядом, поэтому понадобилось пару шагов, чтобы до неё добраться. Дарина оставила меня на подоконнике, а сама куда-то ушла. Через пять минут она снова зашла в душевую, прихватив с собой несколько вещей из аптечки.

- Что ты делала?

- Вытерла капли крови в коридоре. По идее никто не зайдёт сюда.- Дарина защёлкнула дверь изнутри и кинула приспособления в раковину.

Она с ужасом осмотрела меня с ног до головы.

- Мне страшно на тебя смотреть. Я ещё никогда не видела столько крови. Ты как вообще сюда пробрался? Откуда знаешь, где моя комната?

Я помолчал, прежде чем ответить, потому что просто не знал, что сказать.

- Я скучал.

- Придурок.

- Почему ты не спишь в такой поздний час?

- Поспала сегодня пол дня, а потом сидела у девочки из соседней комнаты, фильм смотрели. Но она уснула на середине, а я спать не хотела, но ушла. А тут ты. Хорошо что не разбудила, вроде, никого своим криком.

Я вижу, как её рука становится красной от тёплой воды, и не могу налюбоваться её изгибами. И то, как сильно дрожат её руки и плечи.

- Ты очень умная.

- С ты нет, раз пришёл сюда, с не в больницу.- смущённо сказала она. - Ты не будешь кричать, если я тебя отмою? - Я улыбнулся и покачал головой. - Обещаешь?

- Да.

- Хорошо. - вздохнула Дарина. - Ты пообещал. - с полки она взяла мягкую мочалку и направила на моё тело струи прохладного душа.

Сначала на голову, так как все мои волосы из-за раны были слипшиеся в красном месиве. Вода на полу стала бурого цвета. Затем струи лились по лицу, приятно охлождая кожу. Рассечённая бровь стала щипать, но это было приятно. Дарина проводила мочалкой по плечам, ключице, торсу, аккуратно обводя раны. Её руки сильно дрожали, а я всё смотрел на багровую лужу. Слив воды был, видимо, чем-то забит, потому что под воду уходили стопы. Было не очень приятно стоять в луже с носками. Поэтому я остановил Дарину.

- Нужно обработать.

Девчонка кивнула и выключила душ. Всё так же дрожащими руками стала смачивать вату перекисью, она разорвала её на несколько частей и с боязнью приложила на раны. Кровь тут же вспенилась, а в нос врезался резкий запах раствора. Я стоял и терпел. А когда из ран перестало сочиться, я потянулся за нитками, которые были в коробке, стоящей в раковине. В моточке белых ниток была воткнута игла, и я стал вдевать в неё нить.

- Можно я не буду смотреть, как ты это делаешь?

Я улыбнулся и кивнул. Дарина отвернулась, но я улыбнулся ещё шире, когда увидел, что она смотрела на меня через зеркало.

- Тебе интересно?

Девчонка сомкнула руки у груди и кивнула. Я усмехнулся и стал зашивать раны, полученные от ножа Громова.

- Выглядит больно, а у тебя и мускул не дрогнул.

Знала бы она, как мне чертовски больно. Раны, которые появились от осколков лобового стекла я зашивал не чувствуя ничего, но остальные доставляли мне дикий недуг, что в глазах периодически темнело.

- Не понимаю, как ты это терпишь?- она поражалась мной, а я тем временем закончил колдовать над швами. - У тебя вся одежда в крови, надо кинуть в стирку, а пока, давай я тебя замотаю.

- Не нужно, я сделаю что-то типа пластыря с бинта.

- Тогда... принесу одежду.

Дарина схватила мои вещи вместе со всеми медицинскими принадлежностями, а я разделся до гола и спрятался за шторой душевой кабины, протягивая ей грязные джинсы.

- Скоро приду.

Пока она отсутствовала, я смысл остатки грязи с волос и тела шампунем, что одиноко стоял на полу душевой. Что это? Фруктис? Теперь буду пахнуть цитрусом.

Послышались шаги и проворачивание ключа.

- Я положу вещи на подоконник. Мне тебя подождать здесь или за дверью?

- А если кто-то увидит тебя в коридоре?

- Тогда тут подожду. Всё равно все спят, так что...

Я не терял времени. Закончил смывать с себя пену и нащупал на подоконнике полотенце. Жёлтое, такое яркое и мягкое. Навеяла тоска. От полотенца ещё и пахнет приятно. Я даже обнюхал своё предплечье, оно палхо чем-то мягким, детским. Из принесённой одежды я вывернул огромную мужскую футболку, потом  и мужские шорты. Не успел я полностью протереть себя, как ко мне резко заскочила Дарина. Глаза её расширились, а рука прижалась к моему рту. И лишь тогда я понял, что кто-то зашёл в помещение. А ещё то, что я полуголый и прикрываю свои чресла жёлтеньким полотенцем. Дарина отвела взгляд в стену кабинки, но я всё равно заметил её румянец на лице.

- Тётя, это домогательство.- шёпотом произнёс я, отводя своё лицо от её ладони.

- Замолчи.

- Ох, ё моё! Кто здесь купается так поздно? Аня, ты что ли?

- Нет...- Дарина поджала губы.

- А, ты, Рин? У тебя месячные? Если так, то лучше смой всё нормально, а то как-то страшно выглядит. Будто Техасская резня бензопилой.

- Угу.

Та, кто говорила это, ушла за соседнюю дверь, кажется, там находились туалетные кабинки. Дарина жестом показала мне быстро ретироваться в комнату. Я обернул полотенце вокруг талии и на цыпочках побрёл в комнату. Уже там надел вещи.

Прошло минут пять, прежде, чем Дарина вернулась.

- Жесть.- она заперла дверь на ключ. - Садись. Помимо ран и синяков у тебя может быть сотрясение. Так что тебе лучше полежать. - она посмотрела очень виновато. - Тебя же... сбила машина. - сказала это так неуверенно, что мне самому стало неудобно, но я послушно лёг на кровать издавая болевые стоны. Ах, какой актёр, не зря я ходил на драмкружок.

Дарина сидела на соседней кровати и взгляд у неё был скептический. Ей страшно. Да и мне тоже. Она нервно грызла свои ногти и сдирала заусенец, а потом сдирала кожицу с губ.

- Поспи. После сна всё успокоится. - говорил я ей с хрипотцой, а всё потому что мои рёбра стали вправляться. Они издавали хруст, а я смотрел на Дарину с опаской. Так же как и она на меня.

- Я надеюсь...это твои суставы.

- Да. - я больше не чувствовал боли, хотя слышал, как моё тело восстанавливалось. - Чья одежда, что на мне?

Дарина внимательно посмотрела на серую футболку.

- В папы забрала.

- Пацанка что ли?

- Нет, просто для девушек в магазинах только обтягивающие или свободные, но короткие шорты, а эти для меня в самый раз.

Её глаза такие печальные.

- Дарин, со мной всё в порядке, постарайся уснуть.

- Зови меня Риной.

- Почему так?

- А почему нет?

- Тоже верно.

Рина что-то настроила в телефоне, взяла плед со шкафа и накрыла меня. Так как у них с Ксюшей не было третьей соседки, они соединили две кровати вместе. Поэтому Рина легла со мной, но на расстоянии. Я смотрел на то, как она засыпает, а сам лишь осматривался.

- Твоя соседка тоже уехала на выходные?

- Угу.

- А почему ты не уехала?

- Мне ехать до родителей 5 часов. Я лучше потрачу это время на учёбу.

Рина слегла прищурилась, когда смотрела на меня.

- Что? Не даю покоя?

- Да.

Я промолчал. Молчал и ждал, когда она уснёт. Это произошло быстрее, чем я думал.