Глава 4

В бархатной, душной комнате снова собрались наши ребята, устроив очередное обсуждение на тему моих таинственных и регулярных исчезновений, которые уже давно перестали кого-либо удивлять, но от этого не переставали будоражить умы.

— Я вот уже второй год ломаю голову, пытаясь понять, почему ты упорно отказываешься рассказать нам, куда и зачем ты постоянно исчезаешь... Бесишь дико, Артём.

—Игорь... — попыталась мягко встрять Люда, но её мгновенно осадили.

—Заткнись. Не видишь, что ли? Я сейчас разговариваю. Продолжим... — Игорь с резким движением выхватил нож из внутреннего кармана и швырнул его в мою сторону; лезвие с глухим стуком вонзилось в дверной косяк в сантиметре от моего левого уха, но я даже не дрогнул и не моргнул, сохраняя прежнее, отстранённое выражение лица.

— Ты совсем с ума сошёл? — возмутилась Диана, вскинув брови.

—Ты что, слепая? Да он же как настоящий зомби! Даже не дёрнулся! С ним явно творится что-то неладное. Может, он уже переметнулся на сторону Громова?

Мне было абсолютно всё равно, что думает и что говорит этот выпирающий мышцами амбал Игорь. Я до сих пор внутренне не мог спуститься с тех заоблачных высот мира грёз, не в силах забыть тот мимолётный, но жгучий поцелуй с Дариной. Перед глазами снова проплывал туман над озером и тёмная, тёплая вода...

—Эй! — Резкая пощёчина от Димона на мгновение вернула меня в реальность. Он смотрел на меня пристально и странно, будто пытался пробраться взглядом прямо в душу. — Ты стал каким-то другим после возвращения из грёз. Что там произошло? — тихо, почти шёпотом спросил друг.

Я оторвался от осуждающих, колючих глаз Игоря и перевёл взгляд на Диму.

—Прошу прощения, господа и дамы, но мне необходимо некоторое время побыть наедине, хотя я не откажусь от компании Сазонова, если он не против.

Спокойным движением я выдернул нож из двери и метнул его в сторону горки с фруктами, украшавшей стол; лезвие насквозь пронзило яблоко, оказавшееся на самом верху, и с силой вонзилось в спинку деревянного стула, на котором оно теперь и повисло. Схватив товарища за футболку, я потянул его за собой в направлении потайного бункера — того самого помещения, которое могло перенести нас куда угодно, в зависимости от нашего желания. На этот раз это был бы не шумный клуб и не полумрачный стриптиз-бар. Сегодня мне захотелось тишины и безмолвной, завораживающей красоты, поэтому мы направились в океанариум.

Приподняв тяжёлую крышку люка в полу торгового центра, мы спустились вниз, в царство тишины и приглушённого синеватого света, где за толстыми стеклянными стенами томились в заточении бедные морские обитатели, да и не только они.

—Куда на сей раз желаешь отправиться?

—Увидишь сам.

В служебное помещение, откуда когда-то кормили рыб, мы пробрались без особых усилий. Я щёлкнул выключателем, и мягкий свет заполнил пространство огромного аквариума; поднявшись по металлической лестнице, я уселся на самый край открытой части, свесив ноги прямо над тёмной, неподвижной водой, в глубине которой медленно кружили тени рыб.

—Не страшно? — Дима устроился рядом со мной. — Слушай, с тобой точно всё в порядке? Насколько я помню, твои периоды «депрессии» обычно не затягивались дольше недели. Так что же такого случилось там, в грёзах?

—Если я тебе расскажу, ты наверняка решишь, что призрак окончательно сошёл с ума.—Что? Опять ад? — спросил он, нахмурившись.

Я медленно покачал головой:— Нет. На этот раз это был рай.

Димон удивлённо посмотрел на меня, явно пытаясь уловить скрытый смысл.

—Что это значит — «рай»?

—Именно то, что значит.

Я начал рассказывать ему всё, что видел и чувствовал в тех грёзах, а Сазонов, слушая, смотрел на плавающих внизу рыб и тихо улыбался, потому что был искренне рад за меня — наконец-то в моём бесконечном, монотонном существовании на «Слои грёз» появилось хоть какое-то разнообразие.

—Что? — переспросил я, заметив его улыбку.

—Ха-ха, да ничего! Просто ты же, дружище, кажется, влюбился! Влюбился в ту самую девчонку, которую я вырубил буквально вчера.

—Не неси чепухи.

—Это вовсе не чепуха, братец. Грёзы, как известно, не ошибаются... но...

—Но что?

—Ты же прекрасно понимаешь, что она — живой человек? И если ты действительно в неё влюбился, то...

—Знаю, — тихо перебил я его. — Я подвергну её смертельной опасности просто своим присутствием.

—Ну что ж... тебе хотя бы в грёзах голые девушки являются, — с лёгкой усмешкой заметил Дима, но мне в тот момент было не до смеха. — Ты чего такой кислый?

—А ты сам не догадываешься?

- Не-а. - Димон кидал рыбам козявки с носа, а они с удовольствием их поглощали.

- Да что с тобой не так?

- А что, прикольно же. И нос чистый, и рыбы накормлены.

— Фу, угомонись. Меня тревожит факт того, что Дарина смогла меня увидеть, хотя я этого совершенно не желал и даже не предполагал такой возможности.

— Хочешь сказать, ты принял образ камуфляжа, слившись с окружающим пространством, но она всё равно каким-то образом разглядела тебя?

— Какой ты догадливый. Не напомнишь, с какого курса ты мертв?

- С третьего.

- Удивительно, что не сразу после школы.

Друг погрузился в глубокое раздумье, его взгляд рассеянно скользил по воде, где в медленном, гипнотическом танце проплывали экзотические рыбки. Его босые ноги слегка покачивались над самой поверхностью, едва касаясь её, а лицо было напряжённым и необычайно сосредоточенным.

— А что, если она такая же, как и ты? Не припоминаешь ли ты за собой в прошлом, когда ещё был обычным человеком, каких-то странностей, чего-то необъяснимого?

Я позволил себе короткую паузу, чтобы обдумать его слова, перебирая в памяти давно забытые, стёртые временем детали своей прежней жизни.

—Вроде бы нет, ничего особенного.

— Хм, как странно... Я, конечно, не могу ничего утверждать наверняка и строю лишь догадки, но у меня появилось ощущение, что книга, которую, по слухам, хранит у себя Игорь, могла бы дать ответы на все твои вопросы.

— Какая ещё книга? — я невольно нахмурился, почувствовав лёгкий укол любопытства и досады. Если у них действительно существует некое руководство о том, как правильно существовать в этом мире, не выдавая себя перед людьми, то я был бы не прочь с ним ознакомиться.

—Книга о нас. В ней, как говорят, записано всё, что связано с нашей природой, происхождением и этим миром. Чёрт его знает, кто это писал, но, видимо, что-то дельное.

— И Игорь что, намеренно скрывает её от остальных?

—Вполне возможно, ведь я сам лишь слышал о её существовании от других, но никогда не держал её в руках и не видел.

Я перевёл задумчивый взгляд на неподвижную воду, а затем медленно, будто через силу, поднялся на ноги.

—Ты куда? — Дима явно удивился, ведь он был уверен, что мы пробудем здесь до самого утра, в тишине и прохладе этого подводного царства.

—Пошли обратно. Мне хочется спать.

Я уже направился к металлической лестнице и начал неспешно спускаться вниз, в полумрак служебного помещения.

—Спать? Но мы же никогда не спим! Эй, постой, погоди!...

Ночь постепенно растворилась в бледных тонах утра, уступив место шумному, наполненному движением городскому дню. Особенно многолюдно было вокруг университета, где образовалось настоящее столпотворение из-за наплыва новоиспечённых студентов, которые, томимые ещё не утихшей летней жарой, проводили все перерывы, рассредоточившись по тенистым беседкам, широкому крыльцу или в зелёных аллеях парка, прилегающего к учебному заведению. День рождения университета... Мне с немалым трудом удалось на время вырваться из штаба с единственной целью — вновь попытаться найти Дарину, хотя эта задача казалась практически невыполнимой, ведь первокурсников было видимо-невидимо, и как же я мог разглядеть среди этой пестрой, шумящей массы одну-единственную девушку?

— Сколько же здесь людей...

Я медленно продвигался сквозь густую, постоянно движущуюся толпу, с почти призрачной надеждой заметить кого-то, хотя бы отдалённо напоминающего ту самую незнакомку. Осознав тщетность этих поисков, я подумал, что, возможно, стоит для начала отыскать её соседку по комнате — я отчётливо запомнил, что у той были светлые, слегка вьющиеся волосы, и людей с такой заметной внешностью, по крайней мере в этой локации, должно было быть не так уж много.

— Добрый день, дорогие студенты, первокурсники и выпускники, магистры и аспиранты! — раздался из динамиков размеренный голос ректора.

Я прислушался к его торжественной речи в слабой надежде, что он хоть как-то обозначит, где находится отделение среднего профессионального образования, однако буквально через пару мгновений до меня дошло само — именно оттуда доносился самый громкий и оживлённый гомон. Начав снова пробираться через очередное людское скопление, я среди небольшой группы уже более взрослых на вид студентов наконец увидел ту самую белокурую девушку. Но где же была сама Дарина?

— Ксю...

В тот же миг я ощутил лёгкий, но ощутимый толчок в груди. В моменте увидел её прямо перед собой. Однако девушка, сделав пару шагов, вдруг остановилась, обернулась назад и уставилась в мою сторону — вернее, сквозь меня — с выражением искреннего и глубокого недоумения на лице.

— Хм, странно...

От звука её тихого, мягкого голоса внутри меня пробежало смутное, необъяснимое тепло. Но больше всего меня забавляла и даже поражала сама ситуация. «Какого чёрта я только что почувствовал?! Этот толчок... Серьёзно?!»

— Дарь, иди к нам фоткаться! — позвала её та самая соседка, и Дарина, отбросив мимолётную задумчивость, встала в полукруг с другими ребятами для общей фотографии. У неё была такая живая, лучистая улыбка... Стоп. Что это? Моя кепка?

На ремешке её небольшой сумки висела моя чёрная, потрёпанная кепка с эмблемой, которую я вышел свм. У меня вся одежда буквально с этой эмблемой. Моя призрачная попытка создать свой бренд, чтобы заработать на продажах. Но откуда она у неё взялась? Бл*... Я же снял её, когда находился в их комнате. Видимо, эта вещица приглянулась Дарине, и она решила оставить её себе.

Полдня ушло на то, чтобы всем собравшимся студентам подробно, с гордостью показали их новый, на ближайшие пять лет, дом — огромный, шумный и полный возможностей университет.

На сцене, установленной в парке, показались знакомые, почти родные для университетского фольклора лица. Ах да, конечно же, это сам Саша Погодин — легендарный почётный стипендиат, негласный заводила всего студенческого движения, лучший ведущий всех мероприятий и просто невероятно интересный человек. Когда я сам был несмышлёным первокурсником, он уже заканчивал свой факультет с красным дипломом, но, как видно, всё никак не может отпустить свою альма-матер, да и университет, кажется, не спешит расставаться со своим любимчиком, ведь таких ярких, харизматичных фигур преподавателям всегда отпускать особенно трудно. Думаю, и нынешние новички уже успели понять, кто перед ними, ведь было практически невозможно не заметить эту живую знаменитость всего студенческого городка. Я до сих пор отчётливо помню, как мои собственные однокурсницы буквально сохли по нему, и в этом не было ничего удивительного — он ведь и правда был этаким классическим голубоглазым блондином с широкой улыбкой... Так, кажется, я снова погрузился в волны бесполезной ностальгии.

По окончанию торжественной части мероприятия студенты не сразу бросились врассыпную, ведь всё ещё продолжали активно фотографироваться на память, создавая шумные, весёлые группы. Однако примерно через час непрерывного позирования перед камерами общее оживление пошло на спад, ребята начали постепенно расходиться в разные стороны, а я, сохраняя невидимую дистанцию, последовал за Дариной.

Наблюдал, как она неторопливо прихорашивается перед зеркалом, готовясь к прогулке с новыми знакомыми. Видимо, они не хотели идти на концерт в честь дня рождения университета, поэтому просто прошвырнутся. Внезапно в их комнату, почти не стучась, вошли два парня, явно находящиеся в приподнятом настроении.

— Ну что, девчонки, направляемся в суши-бар или просто прогуляемся по парку, наслаждаясь свободой?

—Давай лучше просто прогуляемся, зачем сразу тратить деньги, которых у нас и так негусто, — ответила Ксения, старательно подводя глаза тенями.

—Полностью поддерживаю, нам ещё на них выживать предстоит, — с лёгкой усмешкой добавил парень в светлой, просторной футболке.

—Так, выйдите отсюда, мне нужно переодеться. — мягко, но настойчиво сказала Дарина, подталкивая их к двери, в то время как те с шутливыми возгласами и наигранным протестом предлагали  остаться. Однако через мгновение дверь уже закрылась за их спинами.

—Какие-то они уж слишком наглые и развязные стали. — проговорила Ксюша, качая головой.

—Согласна, но почему у меня стойкое ощущение, что тебе в глубине души нравится Стас?

—Не ерунди, у меня же парень есть. — ответила соседка, но по её смущённой улыбке было понятно обратное.

—Ну да, ну да, конечно. Не с этим ли парнем ты в очередной раз вчера ссорилась? — многозначительно протянула Дарина.

- У нас пока всё сложно.

Она сняла с себя лёгкую блузку, и я инстинктивно, почти машинально отвернулся, отлично понимая всю нелогичность своего поступка, но внутренне оправдываясь тем, что если я посмотрю на неё обнажённой, то вечно голодные до зрелищ тени могут счесть меня самым настоящим извращенцем. Хотя... Собрав всё своё умение концентрировать усилие в призрачном прикосновении, я едва заметно отодвинул дверку шкафа с большим зеркалом так, чтобы иметь возможность видеть отражение того, что происходило у меня за спиной.

—Дарь, — тихо, с лёгким испугом в голосе проговорила Ксюша, уставившись в зеркало, — либо петли у этого шкафа кто-то невероятно хорошо смазал, либо у нас в комнате завёлся самый настоящий полтергейст.

—Общага с паранормальными явлениями? Может, снимем на эту тему низкобюджетный фильм ужасов? Расставим камеры в каждом углу...

—Денег хватает только на пачку Бульдака. Кстати, что ты планируешь надеть? — спросила Ксюша, застёгивая сзади голубое летнее платье, в то время как Дарина увлечённо копошилась в глубине своего шкафа, перебирая вещи.

—Наверное, что-нибудь простое и удобное — шорты и свободную толстовку.

— Ну и как, по-твоему, это будет выглядеть со стороны?

—Выглядеть оно будет очень даже круто, если, конечно, у человека изначально присутствует хоть какое-то чувство вкуса и стиля. Как у меня.

Я не сводил пристального взгляда с Дарины, наблюдая через зеркальное отражение за плавными, изящными изгибами её спины, пока она натягивала джинсовые шорты, затем объёмную толстовку неопределённого горчичного оттенка и в завершение водрузила на голову мою, теперь уже её, чёрную кепку. Я, к собственному удивлению, почему-то даже обрадовался этому маленькому, почти интимному факту присвоения.

—Ты что, собираешься вообще никогда её не снимать теперь? — Ксения сделала движение, чтобы снять головной убор, но Дарина ловко уклонилась, отпрянув в сторону.

—А почему, собственно, нет? Она мне нравится... Ни у кого больше такой нет.

—Дарь, это же вообще-то не твоя вещь, ты сама это прекрасно понимаешь.

—Знаешь, если она так и будет просто валяться у нас в комнате без дела, шансы, что её законный хозяин когда-нибудь найдётся, стремятся к нулю, а вот если я буду её носить, то она будет у всех на виду, и вероятность отыскать этого самого хозяина составит... ну, примерно шестьдесят на сорок.

—Ладно, делай тогда, как знаешь, хотя у меня на этот счёт есть одна довольно правдоподобная версия её внезапного появления.

—И какая же, интересно?

Я тем временем устроился на широком подоконнике, подперев ладонью подбородок, и приготовился слушать.

—Мне даже самому неожиданно стало интересно, — пробормотал я в пустоту, в очередной раз осознавая, что мои слова всё равно растворяются в тишине, недоступные слуху живых.

—Ну, например, кто-то из парней нашёл её среди старого хлама на верхних этажах и, заглянув к нам, случайно забыл её здесь.

—Не-а, не угадала, — замотал я головой, невольно улыбаясь её наивной догадке.

—Не-а, не угадала, — вслух повторила Дарина, и я насторожился: чёрт, это что, случайное совпадение или...? — Парни сами не знают, чья эта кепка. Есть ещё какие-то варианты?

—Может, это таинственный Золотов рылся в нашей комнате, пока нас не было, и в спешке забыл тут свой головной убор.

—Смешно, — тихо пробормотал я, удобно растянувшись на подоконнике во всю длину и заложив руки за голову.

—Тогда почему же он ничего больше не унёс с собой? — усмехнулась в ответ Дарина. Она открыла какую-то небольшую шкатулку, извлекла оттуда пирсинг-обманку и, аккуратно прицепив её на крыло носа, принялась долго и с удовольствием любоваться своим отражением, как самый настоящий попугайчик перед зеркалом.

—Не знаю, может, он просто маньяк, который пришёл нюхать наше бельё. Ах-ах-ах!

—Мда, с фантазией у твоей соседки явно всё в полном порядке, — мысленно прокомментировал я.

—Мда, у тебя прекрасная фантазия, — вслух, словно эхо, произнесла Дарина.

—Да что за чёрт! — вырвалось у меня почти непроизвольно.

Я резко спрыгнул с подоконника и в несколько шагов оказался рядом с Дариной, которая в этот момент как раз начала красить ресницы, тщательно и аккуратно расчёсывая каждую. Я посмотрел в зеркало, видя только её чистое, сосредоточенное отражение, и моя рука медленно, почти невесомо поднялась, потянувшись к её лицу.

«Почему же... почему даже наши слова начинают как-то странно связываться?» — пронеслось в голове. «Как же я хочу коснуться...»

И в тот самый миг, когда мои пальцы должны были коснуться её левой щеки, она внезапно издала короткий, испуганный вздох и резко, почти неловко свалилась с пуфика. Её глаза, широко раскрытые, смотрели сквозь меня, в пустоту, а сама она беспокойно вертела головой, будто пытаясь разглядеть в воздухе кого-то невидимого.

— Чё с тобой? — Ксения сама всерьёз испугалась этой внезапной и странной реакции своей соседки.

Дарина продолжала тереть ладонью щёку именно в том месте, где моё прикосновение, пусть и призрачное, каким-то непостижимым образом смогло её достичь: «Да... такое ощущение, будто меня лёгким током ударило». Её глаза были шире обычного, полные искреннего изумления. Она медленно поднялась с пола, стараясь успокоиться, а у меня тем временем возникло стойкое, почти уверенное чувство, что она на самом деле ощутила моё присутствие. Я разглядывал свои руки, которые казались самыми обычными, лишёнными какой-либо видимой силы.

— Ладно, пойдём уже, а то ребята, наверное, заждались.

...

Я наблюдал за ней на протяжении всего этого месяца, с тихим удивлением отмечая, как она с завидным упорством и даже какой-то трогательной наивностью продолжает свои поиски - загадочного хозяина той самой чёрной кепки. Переход в октябрь выдался на редкость тёплым и солнечным, поэтому девчонка чаще ходила в лёгких юбках, а кепку бережно носила с собой в рюкзаке.

Ещё больше меня удивляло то, что самое громкое, на что за этот период решился наш вечный оппонент Громов, — это очередное, почти рутинное ограбление банка. Мы принципиально не вмешиваемся в подобные дела, ведь наши лица, в отличие от его, ещё не стёрты из памяти родных, тогда как Артур был человеком без прошлого и связей, поэтому может безнаказанно светить своей физиономией где угодно. В такие моменты меня неотступно преследует один и тот же вопрос: «А если бы мои близкие узнали, что я всё ещё здесь, в этой форме, пошли бы они за мной?»

Думаю, я бы никогда не пожелал им подобной участи, и теперь начинаю понимать истинную причину вечной строгости и суровости Игоря. Всё дело в его сестре, Наде... Я редко о ней задумывался, поскольку она практически ни с кем не общается, предпочитая молчание. И да, она тоже призрак рассвета, одна из нас. Димон как-то рассказывал, что Игорь однажды, не удержавшись, позволил себе проявиться ночью перед ней, а уже через три месяца после его исчезновения Надя, несмотря на все его попытки предотвратить это, совершила переход в наш мир. Кажется, он до сих пор не может простить себе той роковой слабости. И я прекрасно понимаю, почему она так поступила: Надя тяжело болела раком, облысела от химиотерапии, и врачи сулили ей неминуемый летальный исход, поэтому теперь она здесь, среди нас — молчаливая, замкнутая, но невероятно опасная, если дело касается владения оружием.

Я ненадолго погрузился в эти размышления, застыв посреди оживлённой дороги, пока машины бесшумно проезжали сквозь моё нематериальное тело.

«Ну почему же я не могу просто закурить среди бела дня, как все нормальные люди?» — с досадой подумал я, прежде чем двинуться в сторону университета.

Поднявшись на третий этаж, минуя встречных студентов и преподавателей, я остановился у двери кабинета активистов. Прошёл сквозь стену и увидел, что за партами собралось значительно больше народа, чем на предыдущих встречах. У доски, активно жестикулируя, стоял глава всего студенческого актива Иван Рогов — молодой, но уже не по годам серьёзный парень, взваливший на себя нелёгкую ношу руководства этой шумной организацией. Он с явным энтузиазмом рассказывал первокурсникам о том, как здорово и престижно быть в их рядах, ведь это открывает массу возможностей для будущего, но вдруг в дверь раздался сдержанный стук.

— Войдите.

Я был слегка удивлён, когда в проёме показались знакомые лица — Дарина и её одногруппник Фёдор.

Я внимательно, почти пристально посмотрел на девчонку и заметил, что сегодня она всё-таки решила надеть мой, а теперь уже и её, чёрный головной убор. Однако куда больше меня задел взгляд Саши Погодина, который уставился на Дарину с нескрываемым, почти изучающим подозрением, и это молчаливое наблюдение почему-то вызвало во мне глухое, необъяснимое раздражение. Неужели он весь месяц так на неё пялится?

— И в завершение нашего собрания, дорогие друзья, хочу сообщить вам важную информацию: в конце этого месяца нас всех ожидает значимое и благородное мероприятие — массовая посадка берёз в «Парке Славы». Для нас будет организован специальный автобус, отъезд запланирован ровно на семь утра, поэтому прошу всех быть заранее одетыми в рабочую форму, иметь при себе сменную обувь, а также обязательно запастись перчатками, желательно резиновыми, чтобы не натереть руки.

— А когда именно состоится? Какого конкретно числа? — раздался чей-то оживлённый голос из задних рядов аудитории.

— Прямо в сам День города, что придаёт нашему действию особый, символический смысл. Но не пугайтесь заранее — от первокурсников активного участия пока не требуется, а вот те, кто уже давно и верно состоит в рядах нашего актива, обязаны присутствовать и внести свой вклад.

— Балдёж чистой воды... — снова пробурчал кто-то с дальних парт, вызывая сдержанные улыбки у соседей.

— Сань, — Иван обернулся к Погодину, который до сих пор молчал, уставившись в одну точку, — а ты сегодня какой-то непривычно тихий и отстранённый. Что-то случилось, может, проблемы?

— Да нет, всё в порядке, просто глубоко задумался о кое-каких вещах... — он снова, уже в который раз, бросил тяжёлый, изучающий взгляд прямо на Дарину, и она не могла не заметить этого внимания, слегка ёжась под его взором. А я в этот момент ощутил, как внутри поднимается волна глухого, инстинктивного беспокойства.

— Надеюсь, в твоей светлой голове сейчас летают не просто голые бабы, а что-то более существенное, — с лёгкой иронией добавил Иван, и несколько студентов не сдержали смущённого хихиканья, но только не Саша.

— Именно они, Ванёк, именно они и крутятся, — произнёс он почти шёпотом, но так, чтобы было слышно, и снова, настойчиво и пристально, устремил взгляд на девушку, которая, казалось, вот-вот сгорит от смущения под этим немым допросом.

— Ну что ж, основную информацию я до вас донёс, так что теперь можете спокойно расходиться по своим делам. Однако, если у кого-то остались какие-то вопросы или требуется дополнительное разъяснение, я готов на некоторое время задержаться и всё обсудить.

В аудитории осталось около десятка самых заинтересованных или просто любопытных студентов, но Дарина явно не собиралась задерживаться дольше необходимого; она резко поднялась с места, дёрнув за рукав сидящего рядом Фёдора.

— Пошли отсюда.

—Ты иди, если торопишься, а я пока останусь, хочу ещё кое-что послушать и уточнить.

— Ладно.

Как только она переступила порог кабинета, я мгновенно последовал за ней, однако далеко уйти девушке было не суждено. На самом первом же повороте коридора Саша неожиданно преградил ей путь и резким, почти грубым движением сорвал с её головы чёрную кепку. Дарина от неожиданности испуганно ахнула, но почти сразу испуг сменился на её лице вспышкой неподдельной, жгучей злости, которую она теперь направляла на стоящего перед ней активиста. Он же, не обращая внимания на её реакцию, стал медленно вертеть в руках головной убор, разглядывая его со всех сторон, пока его пальцы не наткнулись на эмблему. Догадался? Он повертел кепку ещё , пока не увидел едва заметные, но от этого не менее значимые инициалы, вышитые с внутренней стороны. О нет...

— Откуда у тебя эта вещь? — спросил Саша тихим, но невероятно напряжённым голосом, поднимая кепку перед самым лицом девушки, словно предъявляя неоспоримую улику.

—Это... это моя кепка, — смущённо и неуверенно пробормотала Дарина, избегая прямого взгляда.

— Нет, это не твоя вещь. Откровенно скажи мне, где ты её взяла? Из каких рук она к тебе попала?

— Я просто нашла её случайно.

— Где именно?! — его голос прозвучал резко и требовательно, почти как удар.

Дарина, не выдержав этого давления, сделала резкое движение, пытаясь выхватить кепку обратно, но реакция Саши оказалась намного быстрее — он лишь усмехнулся и высоко поднял её над своей головой, куда она уже не могла дотянуться.

— Ты хотя бы знаешь того человека, которому она раньше принадлежала? Скажи мне правду.

— Да чего тебе от меня вообще нужно? Просто отдай её, пожалуйста, это не твоё дело!

В ответ он слегка, но решительно толкнул её в плечо, и девушка, не удержав равновесия, неуклюже упала на холодный кафельный пол. Я стремительно оглядел почти пустой коридор и заметил, что в дальнем его конце уже показалась шумная группа первокурсников, бегущих куда-то с громкими возгласами. Собрав в единый порыв всё своё умение концентрировать призрачное усилие, я резким, невидимым движением сорвал кепку из рук Саши, так что она упала прямо к ногам Дарины, и всё это можно было легко списать на неосторожность тех самых бегущих мимо ребят. Девчонка сработала мгновенно — схватив драгоценный головной убор, она вскочила и, не оглядываясь, помчалась прочь в сторону лестницы. Саша сделал несколько шагов вслед, словно собираясь её догнать, но почему-то вдруг остановился, застыв на месте, и я, присмотревшись, заметил, как его губы сдались в тонкую нить, а брови подрагивали вопреки всей его внешней суровости. И в глубине души я его понимал — мы когда-то действительно отлично ладили, были друзьями, и я, наверное, реагировал бы точно так же, если бы нашёл что-то, что хоть как-то связано с человеком, бесследно пропавшим из моей прошлой жизни.

…

А Дарина тем временем продолжала бежать, охваченная страхом и смятением после такого внезапного и агрессивного наезда. Она остановилась, только достигнув высокого забора, ограждающего университетский стадион, и, едва переводя дух, прислонилась к холодной металлической сетке. Лишь спустя несколько минут, когда пульс немного успокоился, она разжала ладонь и посмотрела на скомканную, но такую дорогую теперь для неё вещь.

«Кто же ты на самом деле, Золотов А.?» — прошептала она почти беззвучно, проводя пальцами по вышитым инициалам, которые вдруг обрели для неё совершенно новое, тревожное значение.