Глава 3

Артём.

Уже осень. А это значит, что ребята меня не увидят целый день и будут долго искать ночью. Хотя они наверное уже привыкли к тому, что каждый сентябрь я ухожу в депрессию. Сижу на окнах общежитий и выкуриваю по три пачки сигарет в ночь. Одну за другой. Пока не надоест или не замерзну. Хах, было бы славно. Я решил пойти не в своё общежитие, а в бывший профилакторий, но на сегодняшний день его хорошо отреставрировали и переименовали. Теперь это общежитие для технологов и ветеринаров. Здесь очень улётный четвертый этаж. Дело в том, что руки рабочих нелегалов даже не доходили до сюда. Сразу видно различие этих этажей.Очень много хлама было оставлено предыдущими жильцами: кровати, шкафы, тумбочки... Мне понравилась одна комната. Тут было тепло и уютно, в углу одиноко стояло кресло, а над ним висела картина с изображением небоскребов. Но комната была с железной дверью, а я как-то смог открыть её изнутри. Мда...Инженерные махинации всё таки пригодились в жизни. То есть в смерти.

Такой покой ко мне приходит только раз в год по одному месяцу. Мне кажется, что даже обычные покойники не спокойны так, как я. Как жаль, что это место не пустует. Жаль, что сюда снова приехали тупые перваки по среднему образованию. Кто-то не сдал ЕГЭ, а кто-то просто ушёл после девятого класса. Я услышал это из открытых окон кухни, где находилось несколько человек. В основном это были приезжие девочки. Они изучали расположение мебели и рассказывали свои былые школьные годы. Эх, как бы я сейчас хотел оказаться вновь в десятом классе, когда дразнил девчонок, привязывая их формы к стульям или когда с пацанами мы решили покурить за гаражом школьного автобуса. Нас заметил охранник, и потом родители нам надавали знатных лещей. Помню, как мы на химии жгли таблетку глюконата кальция, и она превращалась в страшный чёрный коготь, а у кого-то просто стала быть похожей на извилистого ужа. А ещё помню, как зажимал в углу свою одноклассницу Таньку. Мне всегда нравился жар её тела. Она так любила меня, что её сердце было похоже на интенсивный двигатель, который всё больше и больше грелся. Я не так соскучился по ней, как по этим ощущениям. Мда... Сейчас я уже не найду такую вторую Таню.

В общежитии сейчас два часа ночи, и я решил немного себя развеселить. Начал присвистывать одну мелодию. Помню, как мой отец её насвистывал, когда рассказывал мне малому всякие истории про пиратов. А потом я вовсе напел слова пиратской песни.

- Не ждущие пощады мы разбойники-громилы, идём по следу золота огромнейших флотилий. Мы заберём у вас юнцов и девушек красивых, не смейте нападать , вы все за это поплатитесь...

И снова стал присвистывать мелодию, но... Но я не заметил, как в отражении окна появился свет. Даже не обернулся, ведь смотрел на силует, который лишь тенью отражался в прозрачном стекле. Это девушка...

Сигаретный дым наполнил почти всю комнату, отчего незнакомка стала кашлять.

- Привет.

У неё приятный голос. Такой тонкий и местами дрожащий. Конечно её резкое появление несколько напугало меня, хотя для меня это чуждо, ведь я сам в силах напугать кого угодно, если этого захочу. Но тут я вспомнил кое-что очень важное. Она- мирный житель! Я понимал это, но теперь я осознал кое-что ещё. Что именно чувствовал Дима, когда повстречал меня. Он был в растерянности, как и я. Испуган, и не знал, что со мной делать. И вот, на его месте теперь я. Испуганный, не знающий, что делать с девушкой. И хорошо, что Громов не устроил войну, как это обычно бывает. Ведь у меня даже нет с собой комиссарского пистолета. Но зная себя, я вряд ли когда-нибудь им воспользовался бы. Наверное курок заржавел ещё с тех времён, когда с него стреляли в последний раз. Конечно, ведь не каждый день повстречаешь мирного жителя, который каким-то образом тебя видит! Даже, когда ты этого не хочешь!

Я натянул на голову капюшон, отпрянул от окна и старался не смотреть ей в глаза. Из под козырька кепки видел лишь её ноги. Стройные и ровные ноги. Она снова покашляла, и я затушил сигарету о стену. Не мог отвести взгляд от её ног. Чёртов душевный порок...Да они же меня манят.

- Ты из другой группы?

- Привет. - этот голос был другим. Очень знакомый, и пренадлежал парню.

Только хотел поднять взгляд, но уже вижу, как кто-то чем-то накрыл её лицо. Мгновение, как она оказалась на полу, бьющаяся, в попытках вырваться из хватки. Шли малейшие секунды перед тем, как её голова просто опустилась на пол. Я стоял смирно. Парень, что её потушил...

- Димон?

- Привет, братец.

- Ты... Ты чё тут делаешь?

- Избавляю тебя от самой серьёзной проблемы, которая однажды случилась со мной.

- Как ты узнал, что я здесь?

- Пф-ф, ты думаешь, что я не слежу за тобой?

- Нахрена ты за мной следишь?

Димон развёл руками.

- А ты думаешь, что Громов у нас по графику резню устраивает? Подстраивается под твою "депрессию"? - Он согнул пальцы в красках.

Я посмотрел на девушку и увидел очень милые черты лица. Она такая красивая... Боже, о чём я думаю.

- Ты чем её вырубил?

- Диэтиловым эфиром?

- Откуда у тебя диэтиловый эфир?

- Кабинет химии?

- Я удивлен больше тому, что ты знаешь, где он находится.

- Чел, я буквально сдох в стенах универа, естественно я знаю каждый кирпич этого треклятого здания

- Что нам теперь с ней делать?

- Хватай её за ноги и потащили на их законный этаж.

Дима перевернул и взял её за руки, но я его остановил.

- Погоди, не надо так, ты же ей можешь растяжение сделать.

Дима бросил её, от чего девчонка примкнула к полу ударившись головой.

- Ну и что ты прикажешь тогда с ней делать? На руки возьмёшь? Как невесту?

Я посмотрел на него злым взглядом и взял незнакомку на руки.

- О браво, благородный рыцарь, теперь эта юная мисс будет только ваша.

- Да замолчи ты уже. Лучше посмотри в какой она комнате живёт.

- Один момент...

Дима быстро спустился на третий этаж, мигом проскочил сквозь двери с номерами и с коридора сказал мне номер спальни. Я стал спускать спящую вниз, как вдруг в коридор выходит другая особа. Я моментально ретировался в проем ванной комнаты, тем временем Димон исчез для зрения живых. Слышу, как шаги направились в противоположную сторону. Отлично.

Товарищ уже открыл мне дверь, и я ощутил нежный запах корицы. Он так манил, что хотелось на этот раз остаться здесь, а не наверху с запахом затхлых стен времён СССР. Я аккуратно уложил девушку на кровать, чуть боясь разбудить её соседку. Тяжеловата для своего роста. Я снял с головы кепку и стёр с лица поступившие капли пота. Но стоял на одном месте как статуя, не зная, что делать дальше. На двери был повешан лист, на котором были написаны имена и номера кроватей студентов. У этой девчонки кровать под номером девять. Красивое имя.

- Так значит ты у нас Дарина...

- Тёмыч, не забывай, что я ещё тут.- сказал Димон, который лазал по холодильнику в поисках сладкого.

- Пошли отсюда. Нечего нам задерживаться.

- А вот это пвафильно.- он говорил с набитым ртом, а с губ стал стекать шоколад.

- Господи, оставь ты уже этот холодильник. Пошли отсюда.- я стал подталкивать товарища в спину.

- Да всё иду-иду.

Но перед тем, как уйти, я вновь посмотрел на Дарину.

Так не должно быть. Почему она меня увидела?

Я оставил её комнату позади, всё время оборачиваясь в слепой надежде того, что Дарина оттуда выйдет, но она спала, а я никак не мог принять этот факт.

Только хотел спуститься вниз, как Димон мне преградил путь.

- Закрыто.

- Ты только что проходил сквозь двери. Думаю тебе не составит труда пройти уж через пластиковую.

- Там камеры у выхода над коридором.

- А как же обман образом невидимки? - я посмотрел на друга с поднятой бровью.

- Я имею ввиду, что у нас появилась отличная возможность выполнить наш излюбленный трюк.

- Голландский штурвал?

- Какой же ты конченный. Зачем я вообще тебя тогда спас?

- Я шучу, придурок. Конечно я тебя хорошо понял.

Уголки губ на лице Димона поднялись вверх.

Единственная радостная новость за сегодня.

- Тогда пошли. Только двери закрути обратно.

- Окей.

Мы поднялись на крышу и вдохнули свежий осенний воздух. Вокруг ещё всё зелёное, и атмосфера стала более приветливой к нам. Подошли к краю, посмотрели вниз, обратили внимание друг на друга и ухмыльнулись.

- Прыгаем? - спросил Димон.

И я шагнул за край.

Знаете ли вы, что случается с призраками, срывающимися с карниза крыши? Они не разбиваются о землю, а просачиваются сквозь ее толщу, проваливаясь не в почву, а в иное измерение - в тот самый мир грёз, что служит параллельной реальностью для живых. Здесь мы прогуливаемся по небесной тверди, касаясь ладонями океанов, разлитых над нашими головами; мы просто лежим на твёрдой земле, протягивая руки к перевёрнутой водной глади, из которой в любой миг может возникнуть исполинский кит или же мелькнуть простая рыбёшка. Наше падение продолжается вниз, в пространство, где лица погружаются в фиолетовые облака, мягкие и воздушные, словно сахарная вата, а затем мы резко и беззвучно окунаемся в воду, чёрную и густую, как свежая смола. Она прозрачна, но от неё исходит абсолютная, всепоглощающая и леденящая тьма. Мы ныряем глубже, сохраняя способность дышать, однако для остроты ощущений намеренно задерживаем дыхание, ощущая, как с каждой минутой вода становится всё холоднее, а судороги медленно сковывают ноги, пока на самой грани мучительной боли мы вновь не проваливаемся вниз - мокрые, окоченевшие - в место ещё более суровое. Эти заснеженные горные пики, где пронизывающий ветер и лютый мороз способны убить смертного за считанные минуты, но только не нас. Наши волосы покрываются инеем и смерзаются в белые пряди, одежда затвердевает ледяным панцирем, впивающимся в тело, а ноги и пальцы рук теряют всякую чувствительность, хотя пальцы с предательским упрямством продолжают сжимать сигарету, чей хрупкий дым яростно разрывает ветер. Мы лежим с Димоном, соприкасаясь головами, и спокойно принимаем тот факт, что физический ужас смерти от замерзания навсегда останется для нас недостижимым ощущением, ведь призраки не умирают по-настоящему. Когда на онемевших пальцах проступила синюшная мраморность, мы с Димоном сорвались в новое падение... прямо в пылающую пустыню. Раскалённый песок начал жечь всё наше существо, а безжалостное солнце оставляло на лицах, шеях и руках дикие, тлеющие ожоги. Поскользнувшись на самом гребне песчаной дюны, мы покатились кубарем вниз, забивая глаза, уши и рот обжигающими гранулами песка, отчего старые раны разрывались с новой силой. И вот наконец мы застыли в полной неподвижности, погребённые под тяжёлым, раскалённым покровом.

- Ты готов? - спросил меня Димон, предупреждая о грядущем.

- Готов...

Мы сцепили руки и упали... В ад.

Как вы полагаете, что, по-вашему, представляет собой ад? Пылающее подземелье с решётками клеток и шипящими котлами? Где рогатые черти подвешивают вас вниз головой, тыча раскалённым железом в живот? Нет.Ад- это то единственное место, где ты дал бы клятву никогда больше не появляться. Там обитают люди, встречи с которыми ты желал бы избежать до конца своих дней. А события, что там разворачиваются, - это нечто, ради прекращения чего ты с радостью принял бы собственную смерть.

И вот я снова оказываюсь в вагоне метро, до отказа набитом людьми, навсегда запечатлев в памяти время - 12:04, - и навсегда запомнив бывших друзей-отморозков, которые когда-то выманивали у меня деньги за испорченный во время новогодней пьянки телевизор. Не обращая никакого внимания на окружающих, они орали на меня, толкали и сыпали угрозами, пока какие-то старики, встав на мою защиту, не пытались прогнать этих уродов. Поскольку этот фрагмент моей жизни уже повторялся сотни раз, я просто стоял на месте, привычно ощущая, как на лицо летят брызги слюны орущего идиота. Повернув голову к бегущей строке, я увидел время - 12:02. Раз... два... три... - и парень врезал мне кулаком в лицо. Раз... два... - последовал удар ногой в живот справа. Раз... - ещё один пинок, теперь уже в лицо. Раз... два... три... четыре... - старики попытались оттолкнуть обидчиков, и те обрушили свою ярость на ветеранов, а я не мог ничего поделать, потому что терял сознание от сыплющихся ударов. Раз... два... три... четыре... пять... - 12:03. На меня разлилась вода из крошечного аквариума, который выронила в давке маленькая девочка. Раз... два... три... - я пытался подняться, но о моё тело спотыкались дерущиеся люди, наступая на пальцы рук, икры ног, ломая лодыжку... Раз... два... три... четыре... пять... - самый крупный детина схватил меня за куртку и прижал к стеклу, которое с треском пошло паутиной трещин. Я снова повернул голову к путевой стене. Три... два... один... - 12:04. Поезд метро попал в аварию, и сотни тел, выброшенных из окон, размазались по стенам, опрокинулись внутри вагона на всех сидящих, хотя и сидящих, поддавленных инерцией движения, швыряло на всё, что попадалось на пути. Отморозки вылетели через дверной проём, и одному из них поручнем оторвало голову, отчего по потолку разбрызгалась тёмная кровь. Моя голова с силой ударилась о стену, и меня отбросило под сиденья.

Но самое страшное началось, когда я очнулся. Я слышал, как люди впадали в панику, пиная друг друга, вырывая из рук вещи, дерясь, плача и убивая, лишь бы выбраться из метро, но все выходы оказались наглухо заблокированы стенами. Кто-то бил старушку в челюсть, отбрасывая её старческие руки со своих ног, кто-то выбивал головой мёртвого товарища стекло, но за ним зияла лишь глухая кладка. Кто-то шарил в карманах в поисках драгоценностей и денег... А я смотрел на этот кошмар, мысленно заново переживая каждую минуту самого ужасного события своей жизни.

- Иди ко мне!Я повернул голову в сторону запасного выхода,где из темноты возникла протянутая рука.-Иди ко мне, скорей!Собрав последние силы,я пополз к ней, перебираясь через мёртвые тела и пачкая одежду в липкой крови, а затем, истратив финальный остаток воли, протянул навстречу свою руку.-Держи меня! Давай свою руку! Ну же!Я потянулся,издавая хриплый стон от боли, и наши пальцы наконец соприкоснулись.

И вот мы снова падаем... В рай....

В ушах стоит негромкое шуршание - это шелестят листья лесных деревьев, а над головой мерно поскрипывают и раскачиваются тяжёлые стволы. Птицы, непрерывно щебеча, перелетают с ветки на ветку, а я лежу на изумрудной траве, заложив руки за голову, и наблюдаю за небом. Облака плывут с такой неумолимой плавностью, что теперь, кажется, можно воочию увидеть, как вращается сама Земля.

- Эй!

Я приподнял голову, опершись на локти. Такого прежде не случалось. Этого голоса... В моём раю всегда царило лишь уединение, только я и природа наедине. Откуда здесь мог взяться чей-то голос?

-Иди за мной... иди за мной... за мной...

Среди непролазной лесной чащи мелькнуло белое пятно,едва различимое меж стволов.

-Ко мне... Иди ко мне... - мягкий, дурманящий шёпот плыл ко мне.

Голос звучал бархатисто и загадочно.Я поднялся и пошёл навстречу этому пятну,которое по мере моего приближения всё отчётливее обретало формы - силуэт девушки в белом, воздушном платье, больше напоминающем ночную сорочку. Она удалялась вглубь леса, но будто намеренно манила меня за собой, и я шёл, не останавливаясь, пока её образ окончательно не растворился в зелени, оставив меня одного среди бесконечных деревьев.

-Эй! Ты где?

В ответ тишина слилась со скрипом старых ветвей,но через мгновение её нарушил тихий, едва уловимый смех.

-Иди ко мне... - снова прошелестел тот же нежный шёпот.

- Иди на мой голос.

Я брел,не разбирая дороги, потому что голос доносился отовсюду, но вдруг в глаза ударил неожиданный блик.

Это озеро...

Я приблизился.Солнечная погода куда-то исчезла, а над гладью воды стелился низкий, молочный туман. У самого берега стояла та самая девушка, и я замер, наблюдая за её движениями. Она плавно раскачивалась, вытягивая руки, а кончиками босых ног выводила на песке замысловатые, гипнотические узоры, словно балерина на невидимой сцене. Потом она медленно повернулась лицом к озеру, опустила руки к подолу своей сорочки и неспешно подняла их вверх, сбрасывая с себя лёгкую ткань и оставаясь совершенно обнажённой.

Я застыл в изумлении,ведь все прошлые разы я просто лежал в траве, глядя в небо. А сейчас... Я сделал шаг вперёд, затем ещё и ещё, пока не оказался почти за её спиной, и протянул руку, коснувшись её плеча, чтобы мягко повернуть её к себе, но девушка внезапно шагнула в воду. От её движения по глади побежали лёгкие круги. Незнакомка поплыла, и я, после мгновенного раздумья, тоже решился сбросить с себя одежду, хотя мог бы и остаться в ней - но разве не в этом свобода?Вода,на удивление, оказалась очень тёплой, почти парной, и это было бесконечно приятно. Я поплыл вслед за девушкой, пока она не остановилась посреди озера. Когда же она обернулась ко мне, я вдруг понял, кто это...

- Ты же...

Девушка лишь таинственно улыбнулась и вновь поплыла прочь,а я - за ней. В моём раю не было водорослей, щекочущих пятки, только чистейшая, прозрачная вода, которая, однако, из-за лёгкой ряби не позволяла как следует разглядеть прелести её тела. Она доплыла до самой середины и замерла, а я, глядя на неё, осознавал, насколько мистическим стало это место: пасмурное небо, туман, клубящийся над водой, и в его серце - мокрые, тёмные волосы Дарины. Она медленно развернулась и подплыла вплотную. Сердце забилось часто-часто, отдаваясь гулким эхом в висках. «Артём, что с тобой, а? Ты что удумал? Почему так реагируешь на собственные грёзы? В последний раз такое было, когда... когда ты прижимал к школьным стенам... Только теперь к тебе прикасается мираж, порождённый твоим же сознанием». Я попытался отплыть, но она уже успела обхватить ладонями моё лицо. Она смотрела не в глаза, а будто сквозь них, прямо в душу, а потом наши губы внезапно сомкнулись. Вода вокруг стала казаться ещё горячее, а я старался запомнить каждое движение её губ, уже собираясь обнять её за талию, но...

-Чёрт!

Меня резко затянуло под воду,и перед глазами промелькнуло удаляющееся небо, на которое накладывалась знакомая стена общежития. А потом - резкий, оглушающий удар.

- Твою мать! Я ненавижу это больше всего на свете! Почему всё хорошее заканчивается так плохо?!

Стон, вырвавшийся из груди моего товарища, резко выдернул меня из мира фантомных воспоминаний, где ещё сохранялось призрачное ощущение губ Дарины. И я сразу понял, чем были вызваны эти звуки - за время нашего падения переломы теперь снова начинали медленно и мучительно восстанавливаться, выворачивая тело изнутри невыносимой, огненной болью.

- Согласен, - сквозь зубы процедил Димон, - ощущение, мягко говоря, далеко не из самых приятных в нашем с тобой арсенале. Как твой позвоночник? И что с раем? Всё тот же бесконечный лес?

Димон с усилием перевернулся на живот и уставился на меня взглядом, полным не столько боли, сколько странного, изучающего любопытства.

- Чё с тобой? У тебя сейчас совершенно не то выражение лица, какое обычно бывает после возвращения оттуда.

Я замедлился, позволив себе на мгновение погрузиться в молчание, будто пытаясь заново собрать разрозненные обрывки только что пережитого.

- Ничего серьёзного, - наконец ответил я голосом, осипшим от внутреннего напряжения, - просто жду, когда все эти кости наконец встанут на свои места и перестанут напоминать о себе.