Глава 8. Безмолвие до крика

Я вернулась домой злая.

Руки дрожали от адреналина, а в груди стоял глухой жар. Он будто заполнил меня изнутри, не давая отдышаться.

Словно по венам текло не чувство — яд.

Сердце стучало так, будто хотело выскочить наружу и броситься к нему.

Нори.

Что ты со мной делаешь?

Я прошлась по комнате, сдёргивая с себя пальто и шарф, будто они были виноваты. Пальцы нащупали цепочку. Кулон.

Чёрный дракон.

Металл был холодным, но в этот момент мне показалось — он живой. Он смотрел на меня, цеплялся когтями за кожу, хотел остаться. И я не сопротивлялась.

— Ну и будь, — прошептала я и повесила его на шею.

Он висел между ключицами, тяжёлый, как взгляд Нори. Как будто наблюдал за мной и ждал, что я сделаю дальше.

Я легла, прижавшись к подушке.Закрыла глаза.И снова — он.Его дыхание, рука на моей щеке, голос, шепчущий в ухо.Он был где-то рядом. Всегда. Даже если говорил «мы разные».

Меня тянуло к нему, как к чему-то опасному, огненному. Но я шла — и пусть бы обжигало.

Я уснула.

ТРЕСК.

Я подскочила.Громкий хруст — стекло.Звук разбитого окна.Что-то в груди схлопнулось от ужаса.

— Кто здесь?..

Молчание.

Я медленно встала, босые ноги касались холодного пола.

Шаг.

Второй.

И вдруг — тени.Люди в масках. Чёрные. Без лиц. Без эмоций.

— Эй! Стойт—Резкая хватка. Тряпка к лицу. Запах.

Мир обрушился.

Очнулась резко.

Дыхание прерывистое, сердце колотится. Руки, ноги — связаны. Рот — заклеен. Я на своём стуле. В своём доме.

Холодно.

С обеих сторон — двое в чёрных масках. Стоят, не двигаются. Как статуи.Передо мной — он.

Мужчина. Высокий, с прямой спиной. Его лицо в полумраке.

Я не узнала его сразу.Но когда он подошёл ближе...

Глаза.Такие же, как у него.

Отец Нори.

Он усмехнулся:

— Здравствуй, лапонька. Думаю, ты уже поняла, кто я.

Я дышала часто, прерывисто. Грудь сжималась. Дракон на шее будто обжигал.

Он шагнул ближе и посмотрел прямо на кулон.

— Даже соврать не получится, да?

Он наклонился и ткнул пальцем в кулон.

— Это... всё, что осталось от его никчёмной мамаши. Слава Богу, её больше нет. Ужасная была женщина.

Моё лицо остыло. Будто ударили ведром воды.

Какой же он мерзкий. Хищник.

Нори, ты знаешь, что сейчас происходит? Где ты?..

— Ладно, слушай сюда. Где мой сын?

Я покачала головой.

Он сорвал скотч с губ. Больно.

— Я не знаю! Я клянусь! Даже номера его не знаю!

Он щурится, выпрямляется.Ходит кругами.

— Значит, будем сидеть здесь. Пока он не придёт. Или пока я не потеряю терпение.И тогда — ты исчезнешь.

Он резким движением бьёт меня по щеке.Мир дернулся. Голову откинуло.Гудит. Горит. Щека горит.

Крики. Родители. Темнота. Я маленькая. Кто-то орёт. Мама плачет. Ремень. Почему? За что?

— Хорошо... — прошептала я. — Он придёт. Я попробую узнать и скажу. Только... не надо.

Он зарычал:

— Думаешь, я идиот?

Резко наклоняется, хватает за подбородок.Пальцы грубые, воняет потом и сигаретами.

— Ты что, думаешь, я не понимаю? Он тебя тут просто трахает.

Мои глаза расширяются от отвращения. Он с отвращением тоже разглядывает:

— Сколько он тебе платит?

Он шепчет мне в лицо:

— И ведь славянка. Никогда не думал, что моему сыну нравятся такие...

Я сжимаю зубы. Слёзы злости в глазах.

Он делает паузу. Смотрит долго.

— А не страшно быть одной в чужой стране?Я же могу тебя убить.И никто не узнает.

Медленно, с наслаждением:

— Эдельвейс Вейгель.

Я обомлела.

— Испугалась?

Он отходит на шаг. Спокойный. Жутко спокойный.

— Я знаю о тебе всё. А ты — обо мне?

Я молчала.

Он выпрямился.— Что ты там читала в интернете? Что я бил его мать?...Верно. Она заслужила.

- Что я торговал наркотиками, что был в группировке?... Да.

- Что я убивал ... Да.

Он наклоняется. Зубы скалятся в ухмылке.

— Интересно, какой по счёту будешь ты?

Я сжимаюсь. Дыхание сбивается. Голова кружится.

Нори. Если ты слышишь... Пожалуйста.

Я откинулась назад, насколько позволяли верёвки. Сердце будто судорожно цеплялось за грудную клетку, дрожь пробегала волнами по телу.

Он был не просто жестоким — он наслаждался этим.

— Молчишь значит? Ну, молчи, — сказал он спокойно. — Всё равно скоро заговоришь.

Он щёлкнул пальцами. Один из людей в масках достал нож и положил его на стол передо мной. Лезвие блеснуло.

— Мы подождём. А ты подумай, сколько тебе ещё жить.

Мои губы дрожали. В горле — металлический вкус страха.

Я посмотрела на кулон. Чёрный дракон блестел в полутьме.Его подарок. Его метка. Его защита?

"Где ты, Нори... Чёрт, где ты?.."

Я вспомнила, как он шептал мне в ухо, как прижимался.Даже если играл — он был живым. Горячим. Дышащим.А этот... этот был гнилью в человеческом обличье. Как зловоние из прошлого, которое всё никак не сгорит.

— Ты знаешь, почему ты здесь? — голос прорезал воздух, будто нож.

— Потому что мой сын — слаб. Его тянет к таким, как ты. А вы, девки, только и умеете, что жалобно шептать, цепляться, ныть...

Он приблизился вплотную. Его лицо — перекошенное презрением — почти касалось моего.От него пахло как от дохлого зверя.

— Но я это исправлю.

Внезапно он рванул меня за волосы, рывком поднял голову вверх, заставляя смотреть прямо в глаза.

— Если ты мне не скажешь, где он — ты умрёшь. Медленно. Без красоты. Без следа.

Я молчала. Не закричала. Губы дрожали, но не дрогнули.Боль сковала всё лицо, но я не позволила себе отвести взгляд.

Он сверлил меня взглядом ещё секунду, а потом резко оттолкнул, как что-то ненужное.Я едва не упала, верёвки на запястьях впились в кожу.

Он развернулся и гаркнул, не оглядываясь:

— Следите за ней. Поняли?

— Упрямая. Будет весело.

Дверь захлопнулась с глухим грохотом, будто за ней закрылась не комната — а клетка.

Я осталась.

Связанная.

Два силуэта по бокам — неподвижные, как манекены. Ни глаз, ни слов. Только пустые чёрные маски.

Я сжала ладони в кулаки, насколько позволяли верёвки.Дракон висел на груди, холодный и тяжёлый, словно его вес должен был удержать мою волю на месте.

Он не был символом.Он был якорем.

Я вцепилась в себя, в дыхание, в последние крупицы разума.Я не дамся. Никому.

Минуты таяли. Время превратилось в вязкую, чёрную массу.Каждый вдох — борьба.Каждое движение — боль.Каждая секунда — как выстрел в темноте.

Я слушала. Всё.

Шаг за дверью.Шорох ткани.Собственное дыхание. Дыхание этих теней.

Я не знала, когда конец. Но я знала: я не позволю ему быть легким.

Внутри меня не было слёз.Был только холод и сталь.

Я подняла голову. Смотрела прямо перед собой. Молча. Жёстко.И если в этом взгляде что-то и было — то только вызов.

Пусть думают, что я хрупкая.Пусть верят, что я сдамся.

Но я — не их игрушка.

Я — девушка, которую нельзя сломать.

折れても、私は折れない心を持っている。Orete mo, watashi wa orenai kokoro o motte iru.

Даже если меня сломают — я всё равно останусь с несгибаемым сердцем.