Глава 7. На грани

И вот — стук.

Глухой, тяжёлый, почти сердечный. Я знала, что он придёт. Просто знала. Но когда это случилось — внутри всё оборвалось.

Грудь сдавило волнением, ладонь задрожала. Губы сжались, дыхание сбилось. Страх и нетерпение сплелись в один горячий узел.

Я потянулась к двери, пальцы едва удерживали ручку.Открыла.

Он стоял передо мной.То же лицо. Серьёзное. Без тени эмоций.Как будто вырезанный из камня. Но я видела — под этой маской бушевал ураган.Я его чувствовала каждой клеткой.

Не выдержала. Резко шагнула вперёд — и обняла.

Прижалась крепко.

Он не шевелился. Стоял, как был. От него исходил холод, но мне не хотелось отпускать.Слышала его сердце. Быстрое. Оно билось от тревоги, а не от моих объятий.

Он почти поднял руки — почти, — но сдержал себя. И остался чужим в моих руках.

— Ты чё делаешь, — выдохнул он резко, грубовато. Его голос колол, как лёд.Губы едва шевелились. Взгляд — холодный, выжидающий.

— А... прости, — я поспешно отступила, чувствуя, как сердце обожгло стыдом.

— Я просто... волновалась за тебя. Думала, что уже никогда не увижу.

Он приоткрыл рот — хотел что-то сказать, но я перебила:

— И... прости, если тогда перегнула палку.

— Всё нормально. Мы разные.

Эти два слова ударили, будто плетью.Они будто были вырезаны колючими иероглифами, и каждый из них резанул по сердцу.

Он сделал шаг вперёд.

— Я ж могу войти?

— Да-да, конечно...

Я провела его на кухню, он сел уверенно, как будто у себя.

Я только собиралась предложить что-то — но он опередил:

— Сделай американо. Если есть кофе, конечно.

— Да, есть... хотя я не особо его люблю.

— Тогда зачем покупаешь?

— Иногда оно кажется вкусным, изысканным... как плед в холодную ночь.А в другой момент — горькое, противное, как лекарство, которое заставили выпить.Я всё время пытаюсь определиться — нравится или нет. Поэтому чаще пью чай.

— Может, ты просто не умеешь его варить.

— Вот щас и проверишь. Хотя... я пила кофе в разных местах. Любимого так и не нашла.

— Хм. Дай посмотрю, как ты его делаешь.

Я почувствовала лёгкое напряжение, словно он подошёл ближе, чем позволено.

Занервничала.

— Почему от этого производителя?

— Его все хвалят. И мои родители всегда его покупали.

— Понятно... Ну, попробуем.

— Держи.

Я с волнением наблюдала, как он подносит чашку к губам.

Внутри всё сжалось.

Он отпил — и тут же скривился:

— Ну и гадость. Как ты это пьёшь? Как родители твои это пьют?

— Ой, прости! Сейчас воды налью...

— Да всё нормально, я издеваюсь, — он усмехнулся, но смех был какой-то... сдавленный. Как будто хотел не рассмешить, а уколоть. Или проверить, как я отреагирую.

Я почувствовала, как внутри всё резко обостряется. Не дрожь — жжение.

Он издевается? После всего, что было? После того, как исчез, как будто меня и не было, теперь он смеётся над кофе, над родителями, над всем, что хоть немного меня держит?

Моя рука сжала край столешницы. Ногти впились в дерево. Холодно. Язык царапала тысяча слов, которые хотелось бросить. Но я сдержалась.

Вместо этого — резкий, тихий голос:

— Если ты пришёл просто пошутить надо мной — лучше уходи.

— И да, кофе — не для тебя. Он для тех, кто не убегает при первом страхе.

Он замолчал. Взгляд чуть дрогнул. Почти незаметно.

И в этом молчании я чувствовала — он понял.

Может, не всё. Но хотя бы то, что я больше не та, что ждала его в ночь, замирая от каждого шороха.

Он встал. Медленно подошёл ко мне.Я стояла, склонив голову над столешницей, руки также упирались в холодную поверхность.

Он остановился сзади.Его голос — медленный, тихий, почти ласковый, но с неуловимой угрозой:

— А с чего это вдруг мы так нервничаем?..

Он прижался ко мне грудью. Ладони скользнули вниз по моим рукам, остановились на запястьях. Его пальцы накрыли мои.Тепло обжигало.

Я резко повернулась — и не ожидала, насколько близко он был.Наши лица почти соприкоснулись. Я почувствовала его дыхание.

— Зачем ты так делаешь? Издеваешься?

Я не успела закончить — он склонился ещё ближе, чуть усмехнулся. Глаза не отрывались от моих.Я попыталась отстраниться, но он не отпустил.

— Чего это ты так отстраняешься?.. Ты же волнуешься из-за меня. Значит, я тебе нравлюсь.

Он взял мою руку и приложил к своему лицу.

— Не так ли?

Я резко выдернула руку, губы дрожали:

— Прекрати. Я тебе не лёгкая добыча, чтобы поиграться.

Он сделал шаг ближе. Я почувствовала, как стены будто сдвинулись. Он сильнее. И знал это.Шепчет мне в ухо:

— Это мы ещё посмотрим...

Он резко отстранился, сел обратно и сделал глоток кофе.Как будто ничего не случилось.

— Не, ну я лучше делаю, — сказал он, как другой человек. Холодный. Улыбающийся. Пугающе спокойный.

Я бросила тряпку на столешницу:

— Что ты за человек такой?..

И ушла в другую комнату. Сердце кипело.

— Ты куда?

— Допьёшь кофе — уходи.

— Как грубо.

Зачем он так делает? Я что, похожа на ту, кто сразу кинется в постель?Боже.

Я лежала, пыталась успокоиться.Слышала, как он пьёт, как двигается, как дышит.И тут — шаги.

— Неужто тебе неинтересно, где я был?

Я хотела сорваться, сказать: лучше бы ты не возвращался.Но сдержалась.

Подошла к нему спокойно, почти холодно:

— А почему я должна интересоваться? Ты мне кто?

Он усмехнулся.

— Это говорит девочка, которая, как увидела меня, сразу побежала обнимать.

Подошёл ближе.

— Неужто ты на меня разозлилась?

— Хватит.

Он медленно достал что-то из кармана.Небольшой кулон в виде свернувшегося дракона, чёрного, с полустёртым узором.

— На. Чтобы ты всё время обо мне вспоминала. И злилась.

— Откуда это?

— Дома был. В родном. Где мама и папа.А знаешь, что там теперь?

— Что?

Он приблизился. Глаза затенены, голос стал низким, почти мертвенным:

— Лишь пыль. И кровь.

Он отвернулся, будто ставя точку.

— Ну всё. Я пошёл. Скучай. Злись дальше.Я, возможно, не вернусь.

Дверь закрылась.

— В смысле — не вернёшься? — прошептала я и сжала в ладони дракона.Обулась, выскочила.

— В смысле, ты не вернёшься?!

— В прямом.

— Подожди ты!

— Ок. Жду.

Я догоняю его. Его взгляд — как у хищника, острый, колючий.Он резко хватает меня за кофту и прижимает к стене.

— Отпусти!

— Всё-таки я тебя интересую.

— Ничего подобного.

— Ну тогда не жди меня, малышка.

Он наклоняется. Воздуха между нами не осталось.

— Или ты станешь моей.

Он сжимает мою кофту. Его рука скользит к шее. Я вздыхаю.

— Тихо... а то не удержусь.

Чёрт. Мне не хочется признавать, но мне это нравится...

— А вот ты какая, оказывается, Эйви...

— Нори... — выдыхаю.

— Говори чаще. Мне нравится...— Так станешь моей... или нет?

Он чуть сильнее сжимает горло. Я резко бью его.

Он отшатывается, ухмыляется:

— Вот же приколистка!— А ну стой!

Показываю фак.

— Ты, по-моему, берега попутала.

— Уходи, куда шёл, придурок.

火のような出会い、氷のような別れ。Hi no yō na deai, kōri no yō na wakare.Встреча — как огонь, прощание — как лёд