Глава 6. Исчезнувший ветер

Он пропал.

Шли дни и ночи, а я не находила себе места. Не знала, исчез ли он из-за моих слов — может, я перегнула палку? Или с ним действительно что-то случилось?

Я ведь даже не спросила его номер. Как я могла забыть?

Я перерыла все соцсети — искала по-всякому: писала его имя на русском, на английском, на японском, даже вбивала варианты с ошибками. Пусто. Но, если честно, я почти и не надеялась. Мне казалось, что у него не может быть аккаунтов. Он не тот человек, кто живёт в интернете.

В отчаянии я начала искать хоть какую-то зацепку. Забила его имя и фамилию в обычный поиск — и вдруг наткнулась на то, от чего по коже пробежал холод.

Его отец. Имя — Масару Хаяси (林 勝).Пропал без вести несколько лет назад. Тогда Нори был ещё ребёнком. И что пугает — его всё ещё ищет полиция.

Я пыталась перевести то, что было написано на японском. Там были слова, которые тяжело понять даже на другом языке:— подозрение в связях с преступной группировкой,— хранение и торговля запрещёнными веществами,— исчезновение свидетелей,— насилие в семье.

О последнем говорили чаще всего. Что он поднимал руку на свою жену.Про сына — про Нори — нет ни одной строчки. Будто его вообще не существовало.

Они с отцом, кстати, не особо похожи. Но глаза... В этих глазах — тревога, страх, как затянувшееся эхо.У Нори — те же глаза, но ещё глубже. Будто бездна. Смотришь — и проваливаешься. Не знаешь, выберешься ли обратно.

О матери я нашла чуть больше.Имя — Мидзуки Хаяси (林 美月), что значит «прекрасная луна».Про её смерть везде писали по-разному. Где-то — что умерла от тяжёлой болезни. Где-то — что погибла в автокатастрофе. Но чаще всего звучало одно слово: 家庭内暴力 — домашнее насилие.Писали, что отец избивал только её.О сыне — ни слова. Ни в официальных отчётах, ни в слухах.

Господи...Бедный мальчишка. С кем же ты рос, Нори?..

Я снова не сплю. А ведь завтра вставать рано.

Я работаю преподавателем японского и английского языка. Удалённо. Мечтала работать так — из любой точки мира. И теперь живу так. Хотя чувствую, что это не моё. Иногда — будто вообще противоположное моим желаниям. Но я справляюсь.

Когда я учила японский, всё было иначе. Я буквально жила этим. Читала мангу, смотрела аниме, дорамы — не просто ради удовольствия, а чтобы понять. Хотела слышать язык, чувствовать его.

Сейчас я читаю без особых проблем. Даже сложные статьи. Хотя некоторые слова по-прежнему даются тяжело. Это не то чтобы ранит — просто требует усилие, как будто я ещё не доросла.Поэтому у меня есть мечта — прочитать философскую книгу на японском. До конца. Без помощи. Понять каждую строчку — не умом, а сердцем. Это как вызов самой себе.

У меня всё ещё есть акцент — но всё меньше. Надо просто говорить чаще. Выходить в общество.Но, кроме Нори, я особенно ни с кем не общалась.

Ночь была слишком тихой.

Я не могла больше лежать. Мысли кружились, как водоворот. Внутри — беспокойство, тревога, ожидание, которое не проходило.

Я вышла на балкон. Не за чем-то — просто дышать. Просто постоять.Было прохладно, я закуталась в тёплый плед.

Где-то вдалеке проехала машина, глухо, будто из другого мира. Ветер слегка коснулся лица, и вдруг — я почувствовала, что что-то изменилось. Повернулась к улице. И замерла.

Под фонарём, едва различимый в жёлтом свете, стоял кто-то.

Фигура. Тёмная куртка. Знакомая походка.И взгляд — прямо на меня.

Сердце заколотилось. Не нужно было слов.Это был он.

— Нори?.. — шепнула я, и голос предательски дрогнул.

Он не ответил. Просто стоял.Потом, как будто почувствовав, что я иду к двери, развернулся и исчез в переулке.

Я побежала, в тапках, в пижаме, с сердцем, что стучало в горле.

На улице — только ветер. Только ночь.

Я осталась одна. Но чувствовала — он был рядом.Он смотрел на меня.

Следующие два дня прошли в полубессознательном состоянии. Я ела потому что надо. Работала — механически.Но всё внутри говорило об одном: он вернулся.Но почему ушёл снова?

Может, не готов?Может, пришёл попрощаться?Или... просто не знал, что сказать?

Я снова выходила на балкон в те же часы.Сидела там, закутавшись, с чашкой чая, который быстро остывал.Смотрела вниз, ловила каждый звук.

Но он не приходил.

На третий день я нашла конверт.

Он лежал прямо под дверью.Без имени. Без марки.Просто белый, сложенный аккуратно.

Я знала. Это — от него.

Я дрожала, когда разворачивала бумагу.Ровный, немного сжатый почерк.

Я не умею объяснять.Но я ушёл не из-за тебя.Я ушёл, потому что испугался, что останусь.А останусь — и рано или поздно всё разрушу.Я вырос в месте, где тишина — это предчувствие боли.Я боюсь, что однажды ты посмотришь на меня — и пожалеешь.Но ты дала мне свет. И я хочу вернуться.Если ты всё ещё ждёшь — я вернусь.

Подписи не было.Но я прижала бумагу к груди.И поняла — да. Я всё ещё жду.

Я села на пол, прямо у двери, закрыла глаза.И прошептала:

— Вернись. Пожалуйста. Я не боюсь.

В этот вечер я снова вышла на балкон. На небе светила луна, почти круглая.Ветер был уже мягче, тёплый. Почти летний.

И вдруг... шаги.

Сначала тихо.Потом ближе.

Я посмотрела вниз.Он стоял там.Смотрел вверх.На меня.

И в этот раз — не ушёл.

Я побежала к двери.

風が去っても、心が覚えている。Kaze ga satte mo, kokoro ga oboete iruДаже если ветер уходит, сердце помнит.