Глава 32

Оливер закрыл за собой дверь, поставил сумку у стены и вдохнул домашний запах — смеси свежего ужина и чего-то уютного, чего не было ни в одном кабинете или баре. Его тут же встретил радостный топот маленьких лап — Чарли, визжа и подпрыгивая, бросился к хозяину.

— Тихо, тихо, — улыбнулся Оливер, опускаясь на одно колено, чтобы погладить щенка. Тот так радостно прыгал, что едва не перевернулся через голову.

— Я сейчас накрою на стол, — из кухни донёсся голос Эмили. — Сегодня мы поужинаем нормально, как положено.

Оливер устало улыбнулся. Ему совсем не хотелось снова вспоминать дела, жертвы, подозреваемых, вглядываться в чужие фотографии. Он хотел — хотя бы на вечер — забыть обо всём и просто почувствовать себя обычным человеком. Семейным, пусть и ненастоящим.

— Отлично, — кивнул он, хотя Эмили его и не видела. — Я быстро в душ.

Он направился в ванную, включил горячую воду и долго стоял под струями, пока усталость постепенно не отпускала. Сбрил щетину, глядя в зеркало на своё усталое, но посвежевшее лицо. После душа натянул свободную белую майку и пижамные штаны в клетку. Волосы, как обычно, торчали во все стороны, и, пытаясь их пригладить, он только рассмеялся сам себе — толку всё равно не было.

Вышел в гостиную. Из кухни доносился звон посуды, Эмили что-то тихо напевала себе под нос, сосредоточенно накрывая на стол. Оливер, не мешая ей, рухнул на диван и включил телевизор. На экране сразу загремели удары и крики болельщиков — шёл бокс. Он невольно улыбнулся.

— Чарли! — позвал он, похлопав ладонью по дивану.

Щенок подбежал, начал скакать, но прыгнуть не смог — лапки скользнули. Оливер усмехнулся, наклонился, подхватил его под живот и аккуратно посадил рядом с собой.

— Ну вот, теперь по-взрослому, — сказал он, устраиваясь удобнее и положив руку на Чарли.

Щенок тут же улёгся на спину, выставив пузо и весело виляя хвостиком, словно именно этого и ждал. Оливер начал его гладить, и от этого крошечный комочек счастья чуть не захрюкал от восторга.

— Знаешь, парень, — задумчиво начал он, глядя на экран, где один из боксёров ловко уходил от удара, — тебе надо учиться командам. Будешь не просто щенком, а настоящим помощником. Разовьём тебе нюх, будешь со мной на делах. Представляешь? Мы с тобой — команда. Я и Чарли.

Щенок, будто понимая каждое слово, радостно дёрнул лапами и ещё сильнее завилял хвостиком.

— Вот это настрой, — усмехнулся Оливер, продолжая гладить его по пузу. — Главное, не подведи. А я обещаю — без тебя на работу больше не поеду.

Телевизор гремел ударами, кухня звенела посудой, а в гостиной, среди мягкого света и тёплого уюта, Оливер впервые за долгое время почувствовал — у него есть дом. Пусть ненастоящий, но дом.

Эмили вышла из кухни, улыбаясь, и позвала их на ужин. Она остановилась на пороге, слегка усмехнувшись от картины перед глазами: Оливер сидел на диване с Чарли, щенок радостно извивался у него на коленях, а сам хозяин, казалось, полностью расслабился, наблюдая за маленьким зверьком. Эмили достала телефон и тихо щёлкнула фото, чтобы запомнить этот момент.

— Думаю, это фото тебе понравится больше, чем все свадебные, — подшутил Оливер, видя, что она задержала взгляд на экране.

Они направились на кухню, а Чарли, словно сопровождая их, радостно перебирал лапами по полу, пытаясь догнать хозяйку. Эмили начала накладывать еду, спрашивая, как прошёл день у Оливера.

— Утро чуть не сделал меня отцом, — шутливо начал он, усаживаясь за стол. — А потом, как обычно, — бумажная лавина, мысли, звонки, ничего интересного.

— А у тебя как с заказами? — продолжил он, когда тарелки уже стояли на столе.

Эмили покачала головой:

— Пока тишина, готовлю, но ничего нового.

Они ужинали молча, наслаждаясь уютом, пока вечер постепенно наполнялся мягким светом ламп. Закончив, Оливер поблагодарил Эмили за ужин и быстро убрал посуду в посудомойку.

— Я приберусь здесь, а потом присоединюсь к вам, — сказала Эмили и направилась к гостиной, приводя кухню в порядок.

Когда она вернулась, Оливер снова сидел на диване, а Чарли игрался на полу с игрушками, радостно подпрыгивая. Оливер, не отрывая взгляд от бокса на экране, закинул руку на диван, словно обнимая Эмили. Она подтянулась ближе и положила ноги на его колени, а Оливер машинально опустил вторую руку на её колени, мягко поглаживая кожу.

На экране продолжались удары и уклонения боксёров, но внимание Оливера постепенно смещалось к Эмили. Он аккуратно проводил рукой по её ногам, а она слегка прижалась к нему, чувствуя тепло и уверенность.

Его рука скользнула вниз — не прося разрешения, но и не требуя его. Она уже ответила ему всем телом: дрожью в коленях, горячим выдохом в его шею, ногтями, впивающимися в его плечо.

Пальцы Оливера двигались медленно, будто разгадывая тайну. Вот первый — скользнул вдоль складки, едва касаясь. Второй — глубже, увереннее, заставив её выгнуться. Третий...

— Оливер... — её голос сорвался, когда он нашёл ту ритмичную точку, где пульс бился в унисон с её желанием.

Он пригвоздил её взглядом, наблюдая, как её зрачки расширяются, как губы приоткрываются в беззвучном стоне.

— Я ещё не начал, — прошептал он, и прежде чем она успела ответить, он повалил ее на диван спускаясь ниже, заменяя пальцы своим ртом.

Горячее, влажное, безжалостное — язык скользил по ней, как пламя по бумаге. Она вцепилась в волосы Оливера, уже не зная, пытается ли оттолкнуть или притянуть ближе.

Диван пружинами впивался в её спину, но Эмили уже не чувствовала ни холода кожи от оголённого плеча, ни ткани, сползающей с бедра. Весь её мир сузился до горячего дыхания Оливера между ног — ровного, будто он обдумывал её, прежде чем вкусить. 

Первый раз, когда его язык коснулся её — лишь плоской полосой вдоль внутренней поверхности бедра — она дёрнулась, как от удара током. 

— Не дразни, — прошептала, но он только усмехнулся в ответ, целуя тот чувствительный изгиб, где нога переходит в таз. 

Когда он наконец добрался до цели, это не было ни поспешным, ни робким. Оливер действовал с методичностью картографа: обводил контуры, отмечал особо отзывчивые места лёгким нажимом кончика языка, а затем — долгим, влажным движением сверху вниз заставил её вскрикнуть. 

— Тише, — прошептал он, поднимая глаза. В полумраке они казались почти чёрными.

Она хотела ответить, но он снова принялся за дело, теперь уже не исследуя, а претендуя. Язык Оливера скользил по ней кругами, то ускоряясь, то замедляясь в такт её дыханию. Иногда он отвлекался — кусал нежно внутреннюю часть бедра, заставляя её вздрагивать, или прижимал ладонь к её животу, будто напоминая: не своди меня с ума, оставайся здесь.

Эмили вцепилась в подушки, чувствуя, как волна тепла поднимается от живота к груди. Её бёдра сами начали двигаться в такт ему, но Оливер тут же прижал их сильнее к дивану, удерживая на месте. 

— Нет-нет, — пробормотал он между поцелуями. — Ты получишь это только когда я решу. 

Он притянул её к себе одним движением — рука на затылке, пальцы вплетённые в волосы, не оставляющие выбора. Их губы встретились с той же яростью, с какой сталкиваются волны со скалами — шумно, влажно, неизбежно. 

Когда его язык вторгся в её рот, Эмили почувствовала вкус собственного желания на его губах — сладковато-горький, как переспелая вишня. Оливер не целовал — он проводил допрос, и каждое прикосновение выбивало из неё немое признание. 

Его губы сползли вниз по подбородку, оставили влажный след на шее, задержались у пульсирующей точки у основания горла. 

— Так чувствительно... — прошептал он, и Эмили почувствовала, как её грудь предательски поднялась навстречу его ладони ещё до прикосновения. 

Сначала, почти невесомо, тыльной стороной пальцев он провёл по вырезу её пижамной блузки, наблюдая, как соски напрягаются под тканью. Потом, решительно, одним рывком расстегнул пуговицы. Холод воздуха заставил её вздрогнуть, но почти сразу его ладони закрыли её, согревая весом и теплом. 

— Ты вся дрожишь, — заметил он, проводя большими пальцами по уже твёрдым соскам. 

Его ладони сжимали её с расчётом — не достаточно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы она ощутила давление, словно пытался запомнить форму, он просто дышал на нежную кожу  горячий воздух заставлял мурашки пробегать по животу. После один длинный, влажный поцелуй между грудями, медленный, как признание. 

Когда его рот наконец закрылся вокруг левого соска, Эмили выгнулась, впиваясь ногтями в его плечи. Он играл с ним языком: то кружил, то слегка покусывал, то оттягивал губами, наблюдая, как он возвращается на место, розовый и блестящий. 

Правую грудь он не забывал — пальцы сжимали и отпускали её в такт движениям рта. 

— Оливер... — её голос звучал хрипло — она даже не узнала его. 

Он приподнялся на руках и навис над ней, смотря ей в глаза.

—Презервативы есть, надеюсь. — Шептала она переводя дыхания и закидывая руки на шею Одиверу.

—Черт... — Выругнулся он. — Я забыл...

Голова опустила ей на грудь. Он хотел ее, желал, но из-за работы совсем забыл заехать в аптеку.

—Ну, увы.. — Похлопала она его по плечу и застегивая на себе пуговицы, хотя сама желала того же.

—Эмили... — Прошептал он и обижено надул губы, как маленький.

—Сам виноват. — Хихикнула она и пытаясь отталкнуть его села на диван.

Оливер с шумом выдохнул и запрокинул голову назад, закрыв глаза. Эмили видела, как ему было тяжело, во всех смыслах. Его шея обнажилась — выпуклая адамова яблоко, пульсирующая вена — будто предлагая Эмили отыграться за все его дразнящие ласки. Она потянула руку к нему аккуратно, будто боясь спугнуть момент и провела по его ноге.

Ткань была уже теплой от его возбуждения. Эмили почувствовала под пальцами жесткую пульсацию и замерла — не от нерешительности, а от осознания: она делает это осознанно.

Его хриплый смешок обжег ухо: — Ты решила меня подразнить?

Эмили подсела к нему ближе, склоняя голову над его шей слегка покусывая.

—Я тоже умею сделать приятное. — Прошептала она ему в шею.

Ее пальцы скользили по контуру поверх ткани, словно пытаясь составить карту через барьер. Он подался вперед с глухим стоном, когда она случайно задела головку сквозь деним.

Не медля, она расстегнула спустила слегла его пижамные штаны. Оливер не помогал, только наблюдал сквозь полуприкрытые веки, как его жилы набухают от напряжения.

Нащупав каплю влаги на кончике, размазала ее большим пальцем по всей длине. Он вздрогнул, будто от удара током, вцепившись в подлокотник.

— Эмили...

Его предупреждение прозвучало слишком поздно — ее пальцы уже обхватили его, скользя снизу вверх медленно, с нарастающим давлением.

Она чувствовала каждый сантиметр. Как он становится еще тверже в ее руке. Как прерывисто его дыхание, когда она проводит большим пальцем по уздечке. Как бешено бьется пульс там, где кожа натянута до предела

Оливер внезапно наклонился вперед, прижав лоб к ее плечу:

—Я не могу тебя оставить ни с чем... —

Его бедра продолжали двигаться навстречу ее ладони.

—Встань на колени.. — скомандовал он, Эмили послушно сделала то что он просит, ее лицо находилось, обжигая его кожу горячим дыханием, от чего Оливер еще сильнее застонал.

Телевизор начал мерцать, будто кадрами, но они не обращали внимание, где-то вдалеке Чарли перебирал игрушки возле своей лежанки и пытался улечься, за окном шумел ветер, краски сгущались, комнату освещал свет от телевизора, который, как казалось, мог выключиться в любой момент.

—Ты уверена, что..

Она заставила его замолчать, проведя языком по внутренней стороне бедра. Соль, мускус, тонкая дрожь мышц под кожей — её мозг лихорадочно записывал каждый оттенок. 

Поцелуи вдоль раскалённого ствола, медленные, как обратный отсчёт. Кончик языка, скользящий по извилистым венам снизу вверх, останавливаясь у чувствительной головки. Вдруг глубокий вздох, обжигающий влагой, прежде чем принять его в рот до самого основания. 

Оливер дернулся, пальцы машинально вцепились в её волосы, но не толкали — просто дрожали, как струны натянутого лука. 

Его левая рука протянулась к ней, схватившись за ее шортики и трусики он стянул их, пальцы скользнули по влажным складкам с той же методичностью, с какой она работала ртом. 

Он начал с малого, круговое движение вокруг клитора.  Затем два пальца, входящие ровно настолько, чтобы она выгнулась к нему всем телом.  Эмили застонала вокруг его члена, и это вибрация заставила его закатить глаза: 

— Чёрт... если ты продолжишь так... 

Но она не собиралась останавливаться. Её рука синхронизировалась с движениями рта — вверх-вниз, ладонь, скрученная в кольцо вокруг того, что не помещалось во рту. 

Их ритм становился хаотичным. Он терял счет своим пальцам внутри неё. Она забывала дышать носом, глотая его глубже. Диван скрипел, как корабль в шторм 

Когда Оливер вдруг резко потянул её за волосы назад, Эмили увидела в его глазах не предупреждение, а мольбу. 

— Хочешь кончить вместе? — прошептал он хрипло. 

Её ответом стал голодный взгляд и кивок...

—Тогда, иди сюда. — Звал он ее на колени.

—Учти, я не буду вставать по ночам, чтобы кормить твоего ребенка. —Усмехалась она и садилась на Оливера сверху. Ее руки нащупав его член, аккуратно водили вдоль себя.

Оливер все еще сдерживался от удовольствия, чтобы не кончить сразу, перехватив ее руки он покачал головой, а затем закинул их к себе на плечи.

Она опустилась к нему, как волна накатывает на песок медленно, неотвратимо. Их тела встретились с тихим стоном, будто узнавая друг друга заново.

Кожа к коже, дыхание к дыханию. Каждое движение было диалогом её бёдра, плавно скользящие в такт, его руки, впивающиеся в её талию, словно пытаясь удержать миг.

Он вошёл в неё, как входят в тёплое море сначала осторожно, потом полностью, до дрожи. Она закинула голову назад, и по её шее пробежала тень будто где-то внутри вспыхнул свет.

Каждый толчок был как падающая нота, глубже, вернее, неотвратимее. Она чувствовала, как где-то внизу живота растёт жар ленивый, тягучий, как мёд. А он, едва справляясь с ритмом, шептал ей в губы что уже на пределе.