Глава 33

В тёмном, почти заброшенном уголке старой церкви тускло мерцали свечи, бросая длинные, дрожащие тени на грубые каменные стены и затёртые временем деревянные скамьи. Запах воска, пыли и древней ладана наполнял пространство, смешиваясь с холодным дыханием сквозняков, пробивавшихся через треснувшие окна. Здесь, среди тишины и полумрака, сидел мужчина. Его фигура почти растворялась в тенях, но глаза блестели внимательностью и опасной сосредоточенностью — взгляд, будто способный проникнуть в самую душу. Он не шелохнулся, лишь едва заметно вздрагивал плечом, словно прислушиваясь к каждому шепоту, каждому шагу.

На другом конце церкви стояла девушка. Она прижала руки к груди, склоняя голову, и тихо молилась. Её голос был едва слышен, но каждый звук отражался от холодного камня, словно усиливая её слова: «Прости меня, Господи, за то, что согрешила... за измену, за слабости, за обман...» Она тихо всхлипывала, и свет свечей играл на её лице, подчеркивая беспомощность и раскаяние. Каждое её слово, каждое движение тела словно передавалось в пространство, и мужчина слушал всё, словно хищник, выжидающий момент.

Когда девушка подняла глаза, её взгляд невольно встретился с его. Он сидел неподвижно, и в этом неподвижном взгляде скрывалось что-то пугающе спокойное. Она улыбнулась, лёгкая, почти приветливая улыбка, не подозревая, что её кто-то наблюдает. Мужчина почувствовал, как внутри него что-то щёлкнуло — решение было принято мгновенно. Она станет следующей жертвой. Его разум начал методично планировать: нужно узнать всё о ней — имя, адрес, где она живет, как проводит дни, кем дружит, чем увлекается, даже то, что она носит на работе или как ставит мебель в квартире. Каждая деталь имела значение, каждый нюанс её жизни — ключ к будущему. Он записывал всё про себя, как будто в голове возникала карта, каждая улика и привычка превращались в нити, соединяющие его с целью.

И вдруг дверь церкви скрипнула. На пороге появился другой человек — Оливер. Он вошёл уверенно, внимательно осматривая пространство, ступая осторожно по каменным плитам. Он не заметил теневой фигуры, спрятанной в глубине зала, и шагал к алтарю, не подозревая, что его присутствие наблюдается с каждым движением. Мужчина в тени едва шевельнулся, его глаза следили за каждым шагом Оливера, запоминая его походку, жесты, выражение лица. Внутри что-то сжалось от любопытства и напряжения: этот человек был ему знаком. Он прекрасно знал его, каждый его прием, каждое движение. Но Оливер ещё не догадывался о том, что в этом храме их пути пересеклись по-настоящему — и что его присутствие здесь заметил кто-то, кто может сыграть с ним в опасную игру.

Тишину церкви теперь нарушало только дыхание мужчины, его лёгкое урчание мыслей, и тихое эхо шагов Оливера. Внутри темнота и холод переплетались с острым предчувствием. Мужчина сел ещё глубже в тень, наблюдая и анализируя, строя в голове план — каждое движение, каждая улыбка девушки, каждый вздох Оливера — всё это складывалось в готовую схему. Он был полностью сосредоточен, каждый нерв его тела напряжён, каждая мысль о предстоящем действии вызывала сладковатое предвкушение.

На улице надвигалась ночь, и лишь мерцающий свет свечей, холодные каменные стены и редкие шёпоты людей наполняли пространство церкви атмосферой неизведанной опасности. Казалось, что внутри этих стен уже началась невидимая игра, где каждая деталь могла решить, кто выживет, а кто станет частью плана. Мужчина в тени знал только одно — он выбрал жертву, и теперь оставалось собрать все кусочки, чтобы сойтись лицом к лицу с судьбой, которая, как он чувствовал, уже плотно переплеталась с жизнью Оливера.