Глава 31

Утро выдалось тревожным для Эмили. Весь путь до клиники она перебирала в голове вчерашние разговоры, ругала себя за собственную панику и всё равно не могла до конца успокоиться. А вдруг... вдруг всё же?..

Когда её пригласили в кабинет, она зашла внутрь, села на стул напротив врача. Доктор оказался мужчина средних лет, спокойный, с лёгкой улыбкой — видно, привык к самым разным страхам и истерикам пациентов.

— Итак, Эмили, — начал он мягким голосом, перелистывая её карту, — расскажите, когда у вас в последний раз был незащищённый контакт?

Она сжала пальцы, стараясь держаться спокойно, но слова вырвались слишком быстро:— Вчера ночью.

Доктор поднял глаза от бумаг, слегка приподнял бровь.— Вчера?

Эмили кивнула, кусая губу.— Да. И понимаете... я не хочу детей. Точнее... я не хочу рожать детей своему мужу.

Врач не выдержал — уголки губ дрогнули, и он слегка рассмеялся.— Эмили, поверьте, беременность не наступает за одну ночь. Это процесс, которому нужно время.

Но Эмили вспыхнула:— Вы не знаете моего мужа! Он... он очень плодовитый! Это может произойти в доли секунды, и я уверена, что именно так и будет!

Врач снова улыбнулся, чуть качая головой, словно слышал подобное не впервые.— Успокойтесь. Уверяю вас, так быстро этого не случится. Но давайте проведём осмотр, чтобы развеять ваши сомнения.

Эмили нервно согласилась, и через несколько минут осмотра доктор вынес вердикт.— Вы абсолютно здоровы. Никакой беременности нет. И не может быть, — добавил он с лёгкой иронией.

Эмили облегчённо выдохнула, будто с её плеч сняли тяжёлый груз, и поднялась.— Спасибо, доктор... правда, спасибо!

Он лишь понимающе улыбнулся, записал что-то в карте и махнул рукой, отпуская её.

В коридоре было людно. Люди сидели вдоль стен, кто-то листал телефон, кто-то ворчал, что очередь идёт медленно. И среди всех — Оливер, ждущий её. Как только Эмили вышла, он вскочил и сразу шагнул навстречу.

— Ну? — спросил он, всматриваясь в её лицо.

Эмили расплылась в широкой улыбке, и почти выкрикнула:— Я не беременна!

В ту же секунду она бросилась к нему и крепко обняла, прижавшись всем телом. Оливер рассмеялся, обнял её в ответ, и радость зазвенела в их голосах.

Весь коридор замер. Очередь людей — пожилые женщины, молодые мамы с детьми, суровые мужчины — смотрели на них, как на чудаков, которые празднуют то, о чём другие, наоборот, молятся.

Оливер заметил взгляды, развернулся к ним и спокойно, почти торжественно сказал:— У каждого — своё счастье.

Эмили прыснула от смеха, спрятала лицо в его груди, а потом, не выдержав, хихикнула громче. Он тоже засмеялся, и, держась за руки, они поспешили к выходу.

На улице было прохладно, лёгкий ветер раздувал волосы Эмили, но внутри у неё было тепло и легко, словно весь мир только что вернул её к жизни.

Оливер ехал в участок, держа руки на руле чуть крепче, чем обычно. Машина двигалась уверенно по утреннему трафику, но мысли его блуждали где-то далеко. Он вспоминал, как несколько часов назад Эмили с облегчением кричала, что не беременна, а внутри него зрело странное чувство. А если бы всё же?.. Разве это было бы так страшно?

Перед глазами вставали картинки: Эмили, наклонившаяся над маленькой колыбелью, тревожно трогающая лоб ребёнка, проверяющая температуру, её настойчивый голос: «Не подходи без мытых рук!» Он усмехнулся про себя, представляя, как она могла бы стать матерью — строгой, порой невыносимо требовательной, но заботливой до каждой мелочи.

Эта картина грела его сердце, но вместе с тем возвращала к самой сути. Он — детектив. Его работа — искать истину и ловить убийцу. А не строить мечты.

Паркуя машину возле управления, Оливер снова надел на лицо маску холодного профессионала. В его руках была только правда, никаких эмоций.

В своём кабинете он разложил на столе папки с делами. Каждая жертва имела свою историю, свою трагедию, свои секреты. Сухие отчёты, фотографии с мест преступлений, протоколы допросов. Всё это он знал почти наизусть, но теперь решил посмотреть под иным углом.

Он разложил их в строгий ряд, словно карты, и начал отмечать карандашом — крестиком тех, о ком уже было известно наверняка: изменяли.

Первая папка. Женщина, найденная в своей квартире. Муж сам подтвердил её измену, на допросах звучали сцены их скандалов. Крестик.

Вторая. Молодая девушка, найденная у реки. В её телефоне переписка с женатым мужчиной. Крестик.

Третья. Тут уже сложнее — никаких прямых доказательств. Но косвенно... соседка настаивала, что видела её с другим. Знак вопроса.

Оливер методично двигал папки, выстраивал линии на листе. Каждая жертва соединялась стрелкой с подозрительным моментом. Где-то это были измены, где-то лишь догадки. Но постепенно вырисовывалась цепочка.

Он взял ещё один лист и стал выписывать отдельно: «Жертвы, где измена доказана» и «Жертвы с предположением». Первых было двое — те, кого он отложил в сторону. Вторые — уже четыре.

Оливер остановился, задумался. Если убийца действительно выбирает жертв именно по этому признаку... откуда он об этом знает? Не из воздуха же он черпает информацию.

Ему стало холодно от одной мысли: психотерапевт. Все эти женщины могли говорить о своих проблемах именно там.

Он взял маркер, провёл жирную линию: «Источник информации», и подписал вопрос: Рейчел?

Работа затянула его полностью. Стол превратился в поле битвы — папки, карандашные пометки, схемы, стрелки. Внутри закипала смесь логики и ярости. Он чувствовал, что близок.

Оливер выдохнул, сжал пальцы на карандаше и отметил жирной точкой у двух имён. Двое из всех. Две стопроцентные измены. А значит — не совпадение.

Он опустил голову, прикрыл глаза. В ушах звенело. Теперь у него был мотив убийцы. Но пока не было ответа на главный вопрос: как именно он выбирает своих жертв?

Дверь в кабинет Оливера тихо скрипнула, и он, не отрываясь от бумаг, бросил короткое:

— Войдите.

Когда поднял глаза, то увидел Гейджа. Тот выглядел значительно свежее, чем на похоронах Джоанн: побритый, в чистой рубашке, волосы аккуратно уложены. Но в его взгляде всё ещё пряталось то самое глубокое утомление, которое не стирают ни душ, ни крепкий кофе.

— Могу? — спросил он, указывая на стул напротив.

— Конечно, — кивнул Оливер, закрывая одну из папок, но оставляя остальные открытыми на виду. Он хотел посмотреть, что именно заинтересует Гейджа.

Тот присел, склонился над делами и пробежался взглядом по фотографиям жертв. Морщинка появилась у него на лбу, но он ничего не сказал, только нахмурился сильнее.

— Есть хоть какие-то продвижения? — голос его был низким, спокойным, но в нём сквозила напряжённость, будто он заранее боялся услышать ответ.

Оливер медленно откинулся на спинку кресла, переплёл пальцы в замок и уставился на него, внимательно, изучающе.

— Есть кое-что, — произнёс он, делая паузу. — Кажется, у жертв был общий секрет. Практически все они изменяли своим мужьям.

Гейдж резко поднял глаза, словно его ударили током. Лицо на миг застыло, и Оливер уловил это. Лёгкая дрожь уголка губ, застывшая челюсть. Но уже через секунду Гейдж выдохнул и отвёл взгляд, как будто пытаясь скрыть собственную реакцию.

— Ты уверен? — спросил он. — Это не может быть... совпадением?

— Совпадений не бывает, — жёстко ответил Оливер, продолжая сверлить его взглядом.

Он видел: Гейдж сжал руки на коленях, пальцы побелели от напряжения. *Реакция слишком бурная. Может, задет личный нерв?*

И тогда Оливер решил бросить в огонь ещё больше масла. Наклонившись вперёд, он понизил голос, словно доверял страшную тайну:

— Знаешь, я думаю, Эмили тоже что-то скрывает от меня. Иногда кажется, что она врёт. Что у неё есть кто-то другой.

Гейдж поднял голову резко, глаза сузились.

— Что? Ты серьёзно? — его голос был чуть выше обычного.

— Да. — Оливер нарочито спокойно улыбнулся, продолжая наблюдать за каждым движением друга. — Она... красивая, умная. И знаешь, я дурак, но, наверное, влюбился. А она... может, не отвечает взаимностью. Так женщины и поступают — ищут кого-то на стороне.

Гейдж заметно напрягся. Его плечи стали каменными, дыхание чуть участилось. Он не отводил взгляда от Оливера, и этот взгляд был почти враждебным, будто каждое слово резало по-живому.

— Не говори так об Эмили, — сказал он наконец, с усилием. — Она... не из таких.

— Откуда ты знаешь? — нарочито мягко спросил Оливер, будто проверяя его. — Ты же сам говорил, что не знаешь её так близко.

Повисла пауза. Гейдж сжал челюсти, вены выступили на его шее.

Внутри у Оливера вспыхнул сигнал тревоги. Реакция была слишком сильной. Словно это задевало его куда глубже, чем следовало.

Если он не убийца — то точно что-то скрывает.