Р И Т У Λ Л

Это странно, но за всё время, что мы здесь находились, я ни разу не была в комнате мамы. После разговора на кухне она потащила меня с собой для подготовки к ритуалу. Колдер остался получать инструктаж от Мэдисон. Теперь я словно оказываюсь в прошлом. Судя по всему, здесь ничего не менялось со времён старшей школы. На стенах плакаты популярных на тот момент исполнителей, на письменном столе стопки толстых тетрадей, поперёк комнаты стоит большая кровать с высоким матрасом, усыпанная разноцветными подушками.

— Почему здесь всё осталось нетронутым? — удивляюсь я, продолжая оглядываться.

— Твоя бабушка не сильно любит перемены. — Мама осматривает свою комнату, будто сама находится в ней впервые. — После окончания школы я уехала в колледж, — начинает рассказывать она и присаживается на кровать. Её рука в задумчивости распрямляет появившиеся складки на покрывале. — Мы не очень хорошо ладили с твоей бабушкой, поэтому я буквально оставила свою прошлую жизнь здесь и сбежала жить в кампус при первой же возможности.

— Но что между вами было не так? — интересуюсь я. Чувствую себя так, словно я не только не знаю свою бабушку, но и свою маму.

— Как ты могла заметить Мэдисон любить всё контролировать и не терпит, если что-то происходит не её воли. А мне хотелось свободы, тем более в переходном возрасте. Так что как только я получила приглашение от нужного университета, я уехала, оставив здесь практически все свои вещи. Мне хотелось начать новую жизнь, — мама на мгновение замолкает, в задумчивости уставившись в пустоту. — Там я познакомилась с твоим отцом.

Слова про отца звучат слишком неожиданно, чтобы я могла понять, как на это реагировать. Лишь внутри начинает шевелиться неприятное чувство.

— Через какое-то время мы начали жить вместе, и я сюда больше не возвращалась. — Постепенно мама начинает звучать всё более грустно. — Твоя бабушка не одобряла мои отношения с Генри, потому что он был из Ордена.

— А тебя это не пугало? — спрашиваю я, осторожно присаживаясь рядом с ней.

— Пугало. Как и его. Тогда я практиковала, и он был убеждён, что ведьмы это злые коварные существа, и я обязательно устрою ему какую-нибудь пакость. — Грустная улыбка дотрагивается до губ мамы. — Но мы всё равно полюбили друг друга.

Повисает пауза.

— А потом он познакомил меня со своим другом. Робертом.

Ого. А вот это неожиданно.

— Однажды он пришёл к нам на ужин со своей девушкой. Будущей матерью Колдера. Уже тогда я увидела, насколько она подавлена рядом с ним.

— Ты знакома с его мамой? — удивляюсь я.

— Да, виделись несколько раз. Роб не очень любил брать её с собой.

— Так значит, Роберт был... вашим другом? Тогда почему он хотел тебя убить?

— Он был другом Генри, и не знал о том, что я ведьма. Сначала. А когда узнал...

По телу пробегает холод.

— Они убили твоего отца. И открыли охоту на меня.

Голос мамы дорожит. Даже спустя столько лет ей даётся тяжело вспоминать об этом. Она едва сдерживает слёзы. Её брови хмурятся в попытке сохранить сосредоточенность и самообладание. И я узнаю в этой манере себя.

У меня нет отца, но у меня всегда была мама. И какими бы натянутыми ни были наши отношения, я люблю её и безумно рада, что нашла её живой.

Я молча придвигаюсь ближе к ней и обнимаю за плечи. Я не умею подбирать слова в подобных ситуациях, тем более произносить их вслух. Поэтому всё, что я сейчас могу, это быть с ней рядом.

— Всё в порядке, дорогая. — Мама кладёт ладонь на мою руку. Её голос звучит бодрее. — Сейчас, когда Роберт мёртв, я, наконец, чувствую облегчение. И пусть Генри уже нет со мной рядом, он мне подарил частичку себя. Тебя.

Разговор становится слишком сентиментальным.

— Мам...

— Мэднесс, я не против Колдера, — резко переводит тему мама, — я знаю, кто его воспитывал и понимаю как. Он не виноват в этом. Но... Он из Ордена, а значит, всё может закончиться очень плохо. Ты уверена, что хочешь связать с ним свою жизнь?

Я кашляю, поперхнувшись слюнями от неожиданности.

— Связать жизнь?

— Мы собираемся провести ритуал, это что-то вроде тёмного венчания, — поясняет мама.

— Вау, — с растерянным удивлением выдыхаю я.

Мне нравится Колдер. Очень. [Он мне жизненно необходим.] Но мне всего лишь семнадцать. Могу ли я принять решение на всю жизнь?

— Но что, если мы... расстанемся? — задаю я вопрос. От этой мысли в моей грудной клетке тоненько скулит сердце.

— В принципе ничего смертельного, — не очень уверенно отвечает мама.

— В принципе? — скептично подмечаю я.

— Ваши души будут связаны, а это означает, что окончательно вы друг друга не отпустите никогда. И как это на вас скажется — неизвестно. Такие ритуалы не проводятся каждый день.

Я на секунду возвожу глаза в потолок — я и без ритуалов не умею отпускать близких мне людей.

— А Колдер знает об этом? Сомневаюсь, что он готов пойти на такие условия.

— Почему ты так думаешь, Мэдди? — Мама поворачивается лицом ко мне и с искренним недоумением заглядывает в мои глаза. — Он влюблён в тебя. Конечно же, он влюблён в тебя. По-другому и быть не может, ты ведь такая красивая и умная девочка.

Разве может мама сказать иначе? Я грустно улыбаюсь ей в ответ.

Даже если Колдер не испытывает ко мне таких же сильных чувств, как я к нему, мы как минимум должны это сделать ради того, чтобы снять проклятие и, возможно, навсегда покончить с враждой Ордена с ведьмами.

— Спасибо, мам. А теперь давай подготовимся, у нас осталось мало времени.

— Да, нужно поспешить. Я найду для тебя белое платье. — Мама встаёт с кровати и открывает шкаф.

— Белое? — уточняю я. — Я думала это «тёмное», — изображаю кавычки в воздухе, — венчание. Почему платье должно быть белым?

— Белый цвет сочетает в себе весь спектр света, а, следовательно, и всю силу. Белое одеяние означает собранность духа и чистые намерения. В разных культурах мира особое отношение к белому цвету, но давай теорией займёмся потом, — кряхтит мама, роясь в своём шкафу. — Вот оно! — победно восклицает она и демонстрирует мне атласный кусочек ткани.

— Немного не по сезону... — скептично подмечаю я.

— Я меньше всего хочу, чтобы моя дочь заболела, но ритуал не займёт много времени. Примерь.

Издаю смиренный вздох и начинаю аккуратно стягивать с себя джинсы. Главное не повредить бинт, который Колдер так старательно повязал вокруг моего бедра сегодня утром. Стараюсь делать всё быстро и незаметно, чтобы мама не задалась лишними вопросами. Повреждённой руки и сегодняшнего дня с переживаниями с неё хватит. Благо она продолжает рыться в своём шкафу, предаваясь воспоминаниям о своей юности.

— Готово, — сообщаю я, нырнув в белый кокон.

Платье-комбинация свободно струится по моим формам, падая в пол. Оно слегка великовато мне и сидит на тонких лямках чуть ниже, чем хотелось бы. Я борюсь с желанием поддеть под него футболку, но понимаю, что кроме белья у меня нет с собой ничего белого.

— Ты выглядишь очаровательно, — восторгается мама, конечно же, игнорируя тот факт, что платье мне велико. — Жаль, ты не надеваешь платья каждый день.

Я закатываю глаза. Наши вечные споры по поводу моего внешнего вида.

— Теперь мы можем идти, бабушка должна была всё подготовить.

На заднем дворе темно. Небо усыпано звёздами, и я не могу удержаться, чтобы не насладиться этим редким для меня видом. Почти сразу нахожу созвездие Кассиопеи и чувствую себя чуточку уютней. Будто я дома. Я вспоминаю тот вечер, когда Колдер рассказал мне о ней. Тогда мы были такими чужими, но отчаянно желавшими близости. Я опускаю голову и ловлю взгляд Колдера в нескольких футах от себя. Как мы зашли так далеко?

Луч полной луны прокладывает тропу до импровизированного алтаря в виде винтажного круглого столика, около которого меня уже ждут бабушка с Колдером. Я медленно ступаю тяжёлыми чёрными ботинками по тусклому свету. Здесь не так холодно как в Шелтоне, но ночной воздух кусает. Я непроизвольно вздрагиваю и потираю себя за плечи.

— Привет, — ласково произносит Колдер, когда я останавливаюсь напротив него. Его заставили надеть белую футболку. И я ухмыляюсь уголком губ.

— Привет, — шёпотом отвечаю я.

— Возьмитесь за руку, — командует бабушка.

Колдер без колебаний берёт мои руки в свои и накрывает их тёплыми ладонями.

— Igonis ignite!

Я вздрагиваю сначала от резких слов Мэдисон, а затем от вспыхнувших свечей, образовавших кольцо вокруг нас троих. Я даже не заметила их сначала. Уголок губ Колдера подпрыгивает вверх, выдавая его добрую насмешку надо мной. Шуточно обидевшись, я едва заметно показываю ему кончик языка. В эту секунду очередного нашего дурачества, я как никогда уверена в происходящем.

Мэдисон разводит руки поднятыми ладонями вверх и запрокидывает голову к небу. Её глаза бледнеют, оставляя в них слабый холодно-голубой оттенок.

— Saatus, — произносит она и замолкает. А вместе с ней и всё вокруг. Тишина становится до боли оглушительной. Атмосфера уплотняется. Становится тяжело дышать. Воздух вдыхается, словно резина.

— Ego Mitchell filie, obsucro ut impleos proces mias. ad superiora me converte. Moledectum quod dedisti, aufer quaeso. Perfecit proposetum.

Поднимается ветер, заставляя опавшие листья танцевать вокруг нас в неистовом танце. Мои волосы разлетаются в разные стороны и бьют по лицу.

— Дай мне руку, Колдер, — просит Мэдисон. Он делает, как она говорит, продолжая удерживать второй рукой мою.

Мэдисон без промедлений берёт со стола ритуальный кинжал и прокалывает Колдеру подушечку указательного пальца. Затем выдавливает каплю крови на пламя свечи. Дальше она проделывает то же самое со мной. Я тайком смотрю на парня, замечая, как он слегка морщится, испытывая мою боль. Неужели ничего не получится?

— Posthaec dolectio super amnia est. Demitte haec carde a deloribus. Pasthec quisqoe suom dolarem habit. Set ita!

Ветер в секунду прекращается. Я будто выныриваю из толщи воды, лёгкие жадно набирают кислород. Все свечи гаснут, и мы оказываемся в бледном свете блуждающей по небу луны. Распахнутыми в непонимании глазами я смотрю на Колдера. Он — на меня.

Всё закончилось? Это сработало? Как чувствует себя Колдер? Что делать дальше? Столько вопросов, но я боюсь нарушить таинство своим голосом.

— Всё закончилось, — словно прочитав мои мысли, объявляет бабушка.

— Получилось? — спрашиваю я, с надеждой глядя на неё.

Мэдисон молчит, прожигая меня своим ледяным прозрачным взглядом. Затем она неожиданно щипает меня за плечо.

— Ай! — Подскакиваю я. — Это ещё за что?..

В следующую секунду меня щепает Колдер за второе плечо.

— Эй, вы чего?

— Сработало! — восклицает парень. — Я не чувствую твоей боли. Чёрт возьми, это сработало! — Колдер загребает меня в объятья.

Кажется, этот день претендует быть лучшим в моей жизни. Я отвечаю наобъятия Колдера, впуская в сердце радость, пусть пока и очень хрупкую.Поднимаясь на носочки, кладу подбородок на его плечо и устремляю взгляд в небо,впитывая свет каждой звезды в себя.