В О С С О Е Д И Н Е Н И Е

Трещина в ребре, разбитый нос и рана на губе. Я же отделалась синяками. Таков итог великого древнего противостояния. С одной стороны, я боялась, это будет сложнее, а с другой — ещё ничего не кончено.

Нервная дрожь пробегает по моему телу, и я крепче обнимаю себя руками, прислоняясь головой к холодному стеклу. Мы почти подъезжаем к дому.

— Всё в порядке? — спрашивает Колдер, заметив моё беспокойство.

— Да, — отвечаю я. — Не мне же чуть не переломали рёбра, — лениво усмехаюсь.

Колдер ничего не отвечает и возвращает своё внимание на дорогу. Я осторожно разглядываю его профиль, по которому пробегают огни придорожных фонарей. Чёткие линии подбородка, слегка полноватые губы, сжатые в сосредоточении, прямой нос и глаза... Мой любимый бушующий океан.

— Что? — Колдер неожиданно поворачивается в мою сторону, поймав меня на беспардонном разглядывании.

Сердце бешено подпрыгивает, толкая всю кровь к щекам.

— Я просто задумалась, откуда у тебя такая страсть к вождению? — на ходу сочиняю я. — Я имею в виду, в каком бы ты состоянии ни был, ты всё равно садишься за руль.

— В любом моём состоянии шансы доехать без происшествий гораздо выше, чем если бы машину вела ты, — весело отвечает Кодер. На суровом лице вновь появляется ухмылка. — Ты же мисс неуклюжесть!

— Ауч! Вообще-то обидно! — Я надуваю губы и устремляю взгляд перед собой. Мы уже сворачиваем на подъездную дорожку. — Я отлично вожу машину.

— Малышка, я не сомневаюсь в твоих способностях, но всё-таки предпочитаю быть на водительском месте. — Мне кажется, его слова звучат отстранённо, словно он хочет отделаться от меня дежурной отмазкой.

— Ты как будто мне не доверяешь... Как будто все вокруг считают, что знают лучше меня, что мне нужно и что мне можно, — только сказав это вслух, я понимаю, что сейчас не самое лучше время для подобных разговоров. Да и Колдер не лучший собеседник. После всего случившегося сегодня, вряд ли ему хочется выслушивать проблемы недоведьмочки, из-за которой вся его жизнь пошла под откос.

Я роняю лицо в ладони, пытаясь снять усталость и тяжесть мыслей.

— Извини, — бормочу я в руки, не поднимая головы. Мне неловко смотреть на него.

— Мэд, — тёплый грубый бархат зовёт меня.

— Пойдём. — Я резко выпрямляюсь, обрубая себя от секундного прошлого. Теперь я делаю вид, что собрана и бодра. — Нужно узнать, в порядке ли мама с бабушкой.

Мы уехали в больницу почти сразу после ухода Ордена. Колдеру нужна была медицинская помощь, и дожидаться их пробуждения не было времени. Я немного переживала, в порядке ли они.

Дёргаю ручку дверцы, собираясь выйти из машины.

— Мэд, — повторяет Колдер.

Я поворачиваюсь к нему, изображая непринуждённость.

— Что?

— Дело не в доверии. Я доверяю тебе. — Он смотрит мне прямо в глаза, окутывая меня каждым словом. — Просто... Мне хочется уберечь тебя.

— От чего? — не понимаю я.

Колдер не спешит отвечать. Он топит меня в своих глазах. Его рука внезапно оказывается на моей щеке. Я вздрагиваю. На долю секунды брови Колдера сдвигаются к переносице, а по лицу скользит отвращение. Но не ко мне. К самому себе. Ему не понравилось, что я его испугалась. Большим пальцем руки он мягко проводит по моим губам. Его взгляд падает на них.

— Хочу уберечь тебя от всего, что может тебе навредить, — произносит он со слабой хрипотцой в голосе. — Хочу, чтобы при мне у тебя не добавилось ни одного шрама...

— Тут ты уже облажался, — вырывается у меня, и в эту же секунду я об этом жалею. Это не злой укор с моей стороны, просто забавное замечание, лишний раз подтверждающее мою неуклюжесть. Хотя прозвучало иначе.

На удивление Колдер не вспыхивает в гневе и даже не обижается. Снисходительная улыбка меняет тени на его лице.

— Помнишь, что я говорил про твой острый язычок? — В глазах появляются искорки. Не дав мне ответить, Колдер наклоняется ближе ко мне и роняет тёплое дыхание на мои губы. Тело тут же отвечает на его близость, и я непроизвольно подаюсь вперёд. Наконец Колдер делает последний шаг и нежно целует меня. Осторожно, словно проверяя. Но почувствовав вкус близости, он будто теряет контроль. Из его горла вырывается короткий стон, а поцелуй становится более настойчивым. Снова и снова он накрывает мои губы поцелуями, играя с моим языком.

Это так хорошо, что почти больно. Если мы сейчас не остановимся, всё зайдёт дальше, чем мы можем себе позволить. Сейчас не лучший момент.

Я упираюсь ладонями в грудь Колдера и слегка отталкиваю его, разрывая поцелуй.

— Не сейчас, — шепчу я.

Парень разочарованно выдыхает и небрежно отклоняется на спинку сиденья. Он закрывает глаза в попытке успокоить пульс.

— Нам нужно идти, — осторожно напоминаю я.

— Дай мне пару минут, я не могу появиться в доме с... этим. — Колдер веселясь указывает взглядом вниз на свои джинсы. Новая волна возбуждения встряхивает моё тело, когда я понимаю, о чём он.

Нам приходится ждать ещё несколько минут, чтобы обоим остыть. Внезапно раздаётся стук по стеклу. Я вздрагиваю от испуга и поворачиваю голову влево. У машины стоит круглощёкий полный мальчик в костюме дъяволёнка. В одной руке он держит трезубец, а в другой демонстрирует нам ведёрко в виде тыквы со сладостями. И нужно сказать количество конфет в нём уже внушительное.

Колдер опускает стекло.

— Не поздновато для костюмированных прогулок, малец?

— Сладость или гадость, — с совершенно беспристрастным лицом бормочет мальчик, шевеля лишь губами.

— А ты знаешь, что в день всех святых ровно в полночь открываются врата в другой мир, и вся нечисть выходит на свободу? — рассказывает Колдер зловещим голосом. — У тебя осталось не так много времени, чтобы успеть вернуться домой.

— Сладость или гадость, — повторяет ребёнок.

— Пацан, у нас нет конфет, — раздражённо отвечает Колдер и начинает закрывать окно.

Мальчик щурит глаза, испепеляя взглядом Колдера, потом отходит на несколько шагов и запускает руку в своё ведёрко. Но вместо конфет он достаёт оттуда яйцо и кидает в нашу машину.

Колдер мгновенно срывается с места и пулей выскакивает из машины. Я морщусь, понимая, что, скорее всего, ему было больно от такого резкого движения.

— Ах ты, маленький!.. — Колдер бросается к мальчику, но тот ехидно хихикая убегает.

Я выхожу из машины следом и подхожу к парню.

— Всё в порядке? — интересуюсь я.

— Нет, он испачкал мою машину! — отвечает Колдер, продолжая смотреть вслед убежавшему дъяволёнку.

— Эй. — Я аккуратно кладу руку на его щёку и поворачиваю голову к себе, ловля взгляд. — Я про твоё ребро.

— Уже отпустило, не волнуйся.

— Хорошо, только давай без резких движений.

— Этого я обещать не могу. — Уголок его губ медленно ползёт вверх, хоть Колдер и пытается выдержать серьёзный момент.

Я снисходительно улыбаюсь, стараясь совладать с гормонами. Наверное, мозг упорно отказывается возвращаться в реальность и ищет любые способы отвлечься. Но это не будет длиться вечно.

— Пошли, — говорю я и направляюсь к дому.

За время нашего отсутствия мама с бабушкой успели прибраться в гостиной. Что ж, если им хватило сил это сделать, значит, с ними всё хорошо. Узел из нервов, который затягивался внутри всё это время, ослаб.

— Мэдди, дорогая! — В комнату заходит мама. Следом за ней идёт Мэдисон. Они услышали, что мы пришли. Мама загребает меня в крепкие объятия. Я отвечаю на них, хоть и не так пылко. Осознавать, что мы все живы, приятно. — Вы целы? — Она отстраняется на пару шагов и осматривает с головы до ног сначала меня, затем Колдера.

— Да, — отвечаю я. — Похоже, из нас всех пострадал только Колдер. — Чувство вины проскальзывает между слов. Я бросаю на него быстрый взгляд, но парень даже не подаёт вида, что у него что-то болит.

— Колдер, — произносит мама и делает долгую паузу. Она смотрит на него снизу вверх, а в глазах собираются слёзы, которые она пытается игнорировать. — Спасибо тебе за всё. Я знаю, ты не герой и действовал и в своих интересах тоже, но... спасибо.

Я впервые вижу свою мать такой ранимой и трогательной. Сначала она была настроена к Колдеру недружелюбно, а теперь тает перед ним в благодарности. Я почти уверена, что эта ситуация напомнила ей о моём отце. Но эту историю мне только предстоит узнать.

— А я в свою очередь благодарен вам, что поверили мне и не съели, — отвечает Колдер, и я закатываю глаза. Даже сейчас он острит.

— А теперь, может, хватит телячьих нежностей. — Доносится сухой голос бабушки из дверей. — У нас мало времени, — бросает она и уходит.

Времени на что?

— Пойдёмте, — так же таинственно зовёт мама и выходит из гостиной вслед за Мэдисон.

Мы с Колдером переглядываемся, и нам ничего не остаётся, как пойти на кухню. Вместо света здесь горят свечи. Словно множество маленьких светлячков, они мерцают на разных поверхностях и полках, освещая кухню теплом. Бабушка расставляет чашки на стол и разливает в них непонятную жидкость, похожую по цвету на зелёный чай. От чашек исходит пар, и кухня наполняется травяным ароматом.

— Выпейте это, — говорит она. — Поможет успокоиться и снять болевые ощущения.

Мы послушно делаем по глотку, и я едва не выплёвываю жидкость обратно. Во рту остаётся привкус земли и сена. Я смотрю на Колдера в поисках поддержки, но он даже не морщится. Вместо этого парень салютует мне чашкой и делает следующий глоток.

— Как ты это пьёшь? — спрашиваю я.

— Не знаю, на вкус необычно, — словно подтрунивая надо мной отвечает он. — Главное, чтобы это сработало.

— Колдер, ты знаешь, как будет действовать Орден теперь, когда его глава мёртв.

Я морщусь от бестактности Мэдисон. Но это тот вопрос, который интересует нас всех.

— Я полагаю, что раз я оказался предателем, — парень с трудом произносит это слово, — теперь место моего отца займёт Оливер. Он был его правой рукой и другом...

— Оливер мёртв, — отрезает Мэдисон.

— Что? — хмурится Колдер. — Но...

— Мы погружались в транс как раз для этого, — спешит объяснить мама. — Для моделирования судьбы нам потребовалось больше времени и сил, но у нас получилось.

— Получилось что? Убить Оливера? — Мне казалось диким, что они так спокойно говорят об убийствах.

— Да.

— Тормоза в его машине отказали, это был всего лишь несчастный случай, — хладнокровно поясняет Мэдисон, пожимая плечами. Я не успеваю осознать эту информацию, как она снова обращается к Колдеру. — Так как теперь поступит Орден?

Колдер со свистом выдыхает.

— Что ж, в таком случае, думаю, я прямой наследник, если только большинство не решит иначе.

— Значит, нам нужно, чтобы большинство так не решило. Мы должны покончить с этой враждой и прекратить геноцид ведьм.

— Даже если бы я хотел занять место своего отца, я бы не смог переубедить адептов истреблять ведьм. Сотни лет эта идея проходит красной нитью сквозь наши убеждения. И её укрепляет проклятье...

— К слову о проклятье, — перебивает бабушка. Она опирается локтями на стол и заговорщически подаётся вперёд. — Что если я скажу тебе, что есть способ снять его?

— Тогда я посмеюсь и не поверю вам, — отвечает ей Колдер, выдерживая её взгляд.

— Легенда гласит, проклятье может снять только искренняя любовь, коя была между Марией и Ричардом. Только когда два враждующих сердца воссоединятся в любви, вечная боль уступит место благодати.

— Вы же сказали, мой отец был из Ордена, — подмечаю я. — А моя мама — ведьма, разве это не считается соединением двух враждующих сердец?

— Я сказала, ВОСсоединятся, — поправляет меня Мэдисон. — Для этого нужно быть потомками Марии и Ричарда. Твой отец им не являлся. А вот Колдер... — бабушка многозначительно переводит взгляд на парня.

— Ты знал об этом? — удивляюсь я.

— О том, что я потомок Ричарда? Да. Но какое это имеет значение, я не верю в эту сказку про любовь, — пренебрежительно фыркает парень. — Если бы проклятье можно было снять, разве за сотни лет этого бы не сделали?

— Диву даюсь твоей наивности, — ухмыляется бабушка. — Проклятье — идеальный рычаг управления. Его просто-напросто невыгодно было снимать. Но теперь у нас есть реальный шанс. И вопрос в том, готов ли ты, как прямой наследник, принять это решение?

Три пары глаз устремляются на Колдера. Огоньки свечей подрагивают в тишине и в его глазах. Он медленно поворачивается в мою сторону, осматривает меня с головы до ног, задерживая взгляд на моём замотанном бинтом запястье, потом вновь отворачивается, погружаясь в раздумья. От того, что он будет дольше думать, любовь ко мне не появится.

— Как он может принять это решение? — я не выдерживаю паузы. — Не достаточно просто захотеть, речь идёт о любви!

Теперь все взгляды устремляются на меня. Даже Колдер смотрит на меня так, будто он в сговоре с мамой и бабушкой.

— Что? — пищу я, чувствуя себя неловко.

— Я готов, — просто отвечает Колдер, обращаясь к Мэдисон.

— Что? — снова повторяю я. — А вдруг это не сработает? Что тогда? Мы разгневаем духов или что-то в этом роде?

Суровость Мэдисон спадает с лица, уступая место смеху. Морщинки вокруг её глаз расползаются тоненькими лапками, смягчая холодный взгляд. Мама тоже не скрывает улыбки, а Колдер просто берёт меня за руку.

— Она до последнего не хочет признаваться, что любит меня, — с ухмылкой говорит парень.

— Вообще-то я сомневаюсь в тебе. — Я вырываю свою ладонь из его и скрещиваю руки на груди.

— Не сомневайся. — Колдер смотрит на меня без доли иронии. Тени танцуют на его лице, углубляя серьёзный взгляд.

Не так я представляла себе признание в чувствах. Честно говоря, я дажене позволяла себе думать об этом. Но жизнь не любовный роман, и теперь мы сидимв полумраке молча глядя друг другу в глаза, но говоря при этом гораздо больше.