К Λ Н У Н

Мои запястья устали от оков. Былые синяки снова недовольны. Грубое волокно верёвки тревожит их покой.

Я. Мама. Бабушка. Спина к спине. Наши пальцы переплетены, а руки связаны. Мы сидим в центре небольшой гостиной на старинных деревянных стульях. Толстый слой лака облупился в некоторых местах, но всё ещё придаёт дереву глянцевый блеск. Антикварные часы с маятником отсчитывают последние минуты. Я смотрю на них, стараясь подогнать ритм своего сердца под их стук. Тик. Так. Тик. Так.

Колдер стоит у окна. Его лицо непроницаемо, а тело — камень. Он наготове.

— Они здесь, — сообщает парень. Низкий суровый голос разносится в тишине, словно раскат грома. В этот момент моё сердце падает вниз. Мама ещё крепче сжимает мои пальцы.

Слышно, как глохнет мотор одной машины. Затем второй. Осторожный дверной скрип входной двери. Тяжёлые шаги. Много шагов. Их много. На этот раз они не утруждают себя мнимой вежливостью. Они просто заходят в дом и проходят в гостиную. Разумеется, первым появляется отец Колдера. На нём всё такой же деловой костюм и лёгкий плащ, будто он ещё пять минут назад был в пасмурном Сиэтле. С ним вместе тот самый мужчина, с которым они наведывались ко мне в первый раз. Его глаза красные, будто он не спал несколько дней (хотя, может, так и есть), кожа серая, а лицо покрывает неряшливая щетина. Готова поспорить, это отец Криса.

За спинами мужчин маячат трое безликих амбалов, также одетых в деловые костюмы, однако более дешёвые. Выглядит это нелепо, будто они пересмотрели голливудские блокбастеры. Я бы посмеялась, не виси сейчас наша жизнь на волоске.

— Здравствуй, сын, — светловолосый мужчина обращается к Колдеру. Из его уст слово «сын» звучит как ругательство. — Наигрался в бунтаря?

— Я всего лишь выполнял твоё задание, — c бесцветной сдержанностью отвечает Колдер. — И как ты можешь заметить, более чем успешно. — Парень указывает на нас рукой, словно ведущий на арене цирка. — Три ведьмы из рода Митчелл к твоим услугам.

Мистер Макалистер щурит взгляд, подозрительно переводя его на нас. Я встречаюсь с ним глазами, транслируя максимальную ненависть.

— Вот так просто? — хмыкает он.

— Просто? — выплёвывает Колдер. — Это было пиздец как не просто. Особенно если учесть, что ты всё портил своим нетерпением.

— Сам понимаешь... — тянет отец Колдера, будто что-то подозревая. — Задание было серьёзным, а доверия к тебе мало. — Он медленно начинает обходить нас вокруг. — Сьюзен! — восклицает мистер Макалистер, наконец вступив с ней в зрительный контакт. — Как я рад тебя видеть. А ты почти не изменилась. — Его лестная улыбка источает яд. — Миссис Уоррен. — Он делает ещё один шаг, оказываясь напротив бабушки, и продолжает разыгрывать свой спектакль. — Моё почтение. — Он издевательски прикладывает руку к сердцу и делает едва заметный поклон.

Мы втроём не произносим ни слова. Но его панибратство кажется мне странным, словно он действительно старый знакомый моей мамы, как он и представился мне во время своего визита.

Его свита выдержано наблюдает за шоу. Однако терпение у его друга явно заканчивается. Он хмуро наблюдает за приветственным кругом мистера Макалистера, то открывая, то закрывая рот, в молчаливой попытке поторопить его.

— В чём же подвох, Колдер? — Не унимается его отец. Внимание мужчины вновь переключается на сына. Речь медленная и протяжная. Почти гипнотическая.

— Его нет, — всё так же бесцветно отвечает парень. — Я лишь надеюсь на твою благосклонность, отец.

— В чём?

— Я хочу покинуть Орден.

Время на секунду замирает. Кажется, будто даже маятник старинных бабушкиных часов сбивает в удивлении шаг. Мистер Макалистер подходит впритык к Колдеру, оставляя между их лицами всего лишь несколько дюймов. Их рост практически одинаковый, но жестокость светловолосого мужчины, натягивающая буквально каждую мышцу его лица, придаёт ему властность. Колдер держится достойно, хоть я и вижу, как ему тяжело.

— Я, быть может, не расслышал, — уточняет мистер Макалистер. — Ты решил покинуть Орден?

— Ты всё правильно услышал.

Мужчина резко оборачивается к нам, осматривает и возвращает хмурый взгляд сыну.

— Думаю, этот вопрос мы обсудим позже, — отвечает он.

— Нечего тут обсуждать, Роб! — Не выдерживает второй мужчина и обращается к отцу Колдера. Он подходит к ним ближе. — Тебе не надоело с ним сюсюкаться?

Боже, теперь я понимаю, в кого Кристофер был такой нетерпеливый.

— Подобное девиантное поведение недопустимо! Его не только нельзя отпускать из Ордена, его нужно казнить. И если я узнаю, что смерть моего сына — его рук дело, я сделаю это лично. — Последние слова мужчина выплёвывает в лицо Колдеру. Тот сохраняет беспристрастный, даже усталый, вид, будто вся ситуация ему наскучила. Зато мои конечности леденеют, в то время как тело бросает в жар.

— Мы с этим разберёмся, Оливер. — Роб кладёт руку ему на плечо. — Вопрос с казнью и Орденом мы решим позже, — заключает он. — А пока... — Роб поворачивается к нам, будто учитель, пытающийся заметить детскую шалость за своей спиной. Но мы продолжаем сидеть молча, держась за руки. — Первым делом мы покончим с проклятием, — сообщает мужчина и резким движением выкидывает руку вперёд, в попытке схватить мою маму за горло. Но его кисть останавливается в нескольких сантиметрах от цели, словно ударяясь о невидимую преграду. Рука неестественно сгибается, Роб шипит от боли.

С ума сойти, это сработало! Стена безмолвия действительно помогла. Я не верила до последнего. Когда мама обучала меня этой штуке, я была настроена скептично, однако всё это время не издала ни звука, чтобы не разрушить заклинание. И это, мать его, сработало! Необычайный прилив сил и адреналина разгоняют мою кровь. Я даже позволяю себе подумать, что я не просто безликое бесполезное существо, а часть древнего рода, часть древней силы.

— Ах ты, сукин сын, — рявкает Роб почему-то на Колдера, а не на маму. — Ты оставил им способность колдовать?!

— Осторожно, ты говоришь о своей жене, — подмечает Колдер.

— Ты либо глуп, либо...

В следующую секунду, даже не дав Робу закончить мысль, Оливер хватает Колдера за грудки.

— Ты грёбаный предатель, я убью тебя! — рычит он и ударяет парня в челюсть. Колдер теряет равновесие и падает на пол.

— Нет! — кричу глупая я, разрушая нашу защиту.

— Ах, юная мисс Уоррен, — ядовито-сладко мурлычет Роб, впервые обращая на меня пристальное внимание. — Ты всё-таки влюбилась в него, глупая девчонка. Ваш род так и тянет к нам, только приумножая тем самым проклятье.

Роб достаёт из внутреннего кармана плаща небольшой нож. Это не обычный бытовой предмет, мне он больше напоминает кинжал. У него овальная рукоять с мельхиоровой крестовиной, на которой выговорены магические символы.

— Не кажется ли тебе, это весьма символично, будучи ведьмой, умереть в день всех святых?

— Только посмей! — заступается мама. Мы в любой момент можем распутать свои руки от верёвки, но слишком дорожим эффектом неожиданности, чтобы выдавать себя раньше времени. Поэтому мама остаётся на месте, лишь испепеляя Роба гневным взглядом. А быть может, и накладывая на него проклятие, чего бы мне сейчас очень хотелось.

В это время мужчина замахивается кинжалом, игнорируя угрозу моей мамы. Серебряное лезвие ловит блики света, демонстрируя свою остроту. Дальше всё происходит так быстро, что я даже не успеваю пискнуть. Я выдёргиваю руки, верёвки легко отпускают мои запястья, и я вскакиваю с места, ускользая от удара ножом. Он втыкается в сиденье стула, отчего хрупкий лак трескается. Я стараюсь убежать как можно дальше от опасности, однако уйти далеко не получается — я мгновенно попадаю в лапы инквизиторов. Они оказываются настолько выдрессированы, что синхронно бросаются на меня втроём и хватают с такой силой, как будто пытаются задержать не маленькую девчонку, а самого опасного в мире преступника.

— Мэднесс! — До меня доносится тревожный оклик Колдера. Я нахожу его глазами, как раз в тот момент, когда отец Кристофера бьёт его лежачего в живот.

— Колдер! — Во мне закипает ярость. Я пытаюсь вырваться, но тщетно.

Мама с бабушкой вслед за мной поднимаются со стульев, пятятся назад, в осторожном жесте поднимая руки. Но в маленькой гостиной не так много места, особенно с учётом собравшихся здесь «гостей», и вскоре они упираются спинами в камин. Пока Оливер занят Колдером, а амбалы продолжают меня удерживать, Роб бесстрашно надвигается на них, играя ножом в руках.

— Auferetur! — со всей суровостью в голосе восклицает Мэдисон и выставляет ладонь вперёд.

Свежие нотки озона щекочут мой нос, прежде чем мощнейшая воздушная волна с непреодолимой силой сбивает с ног инквизиторов и меня вместе с ними. Роба и Оливера тоже отбрасывает назад. Пользуясь моментом, я быстро вскакиваю на ноги и пытаюсь добежать до мамы с бабушкой, но один из амбалов успевает схватить меня за ногу, и я шлёпаюсь на пол. Тело отзывается болью, но сейчас меня это совершенно не волнует. Я резко прокручиваюсь вокруг своей оси, чтобы освободить лодыжку, рука инквизитора соскальзывает, и я ударяю его ногой в нос. Это помогает выиграть несколько спасительных секунд. Я поднимаюсь на ноги и подбегаю к маме с бабушкой. Они хватают меня за руки, и либо мне кажется, либо моё тело едва уловимо начинает гудеть, будто кто-то пустил слабенький заряд тока по моей коже.

— Что это? — Я таращусь на наши с мамой руки.

— Сосредоточься, — одёргивает меня Мэдисон.

Я догадываюсь, что сейчас активизировалось что-то вроде силы трёх, но вспомнив культовое шоу, сосредоточиться стало ещё сложнее.

— Их слишком много, чтобы обезвредить всех сразу, но мы можем сконцентрироваться на Макалистере старшем, — продолжает объяснять бабушка.

— И что мы можем с ним сделать? — с опаской спрашиваю я.

— Ну... Например, кровоизлияние в мозг, — равнодушно отвечает она.

Меня парализует ужас. Гудение в теле останавливается. Я не готова быть причастна к смерти человека, не готова убить отца Колдера. Машинально кидаю взгляд в его сторону. Яркая струя крови на его лице красивым узором подбирается к побледневшим губам. Его взгляд тусклый, но всё ещё полный решимости. Он сидит на полу, держась за рёбра рукой, боль искажает его лицо в гримасу. Словно чувствуя мой взгляд, Колдер смотрит на меня и одобрительно кивает.

— Мэдди, не отключайся от нас, — просит мама. — Сейчас либо мы, либо они!

Мама права. Колдера ждёт страшная учесть, если мы сдадимся. И пусть лучше кровь его отца будет на наших руках, а не на его. Этого Колдер себе никогда не простит.

Делая глубокий вдох, я полностью сосредотачиваюсь на своих ощущениях и ловлю вибрации от мамы с бабушкой.

— Que venet cum malo, et ipste morieture in malo, songuis tuus est enimicus, vasa tua sant graciles, mori! — Бабушка читает заклинание на непонятном и очевидно мёртвом языке, и единственное знакомое для меня слово это «mori», скорее всего, означающее смерть.

В эту секунду моя уверенность в правильности решения убить Роба вновь исчезает, но уже поздно. Мужчина замирает на месте, он роняет нож и тянет руки к голове, корча лицо от боли.

— Остановите их, бесполезные идиоты! — кричит Оливер инквизиторам. Он бросается на помощь к напарнику.

Мужчины не утруждают себя лишними движениями, они просто достают пистолеты и целятся в каждую из нас. Я с ужасом осознаю, что у нас всего несколько секунд на спасение.

— В стороны! — кричу я и срываюсь с места. Мама с бабушкой не теряются и тоже разбегаются. Слышатся оглушительные выстрелы вперемешку со звенящими бьющимися звуками. Очень надеюсь, что никого не задело. Очень надеюсь, что не задело меня. Чувство, будто я во сне, мир кажется картонным и мутным, а ощущения обманчиво приглушёнными.

Я успеваю заметить лежащий на полу нож, который выронил Роб, и поднимаю его, даже не осознавая, зачем я это делаю. Однако уже в следующее мгновение он оказывается кстати. Словно обезумевшая я налетаю на одного из инквизиторов, который уже готов меня поймать, но не готов к тому, что я всажу нож в его бедро. Сначала туго, а потом с чавкающей мягкостью лезвие входит в плоть. Мужчина взвывает от боли и роняет пистолет. Мои руки парализует мелкая дрожь, а к горлу подкатывает приступ тошноты. Что если я задела что-то важное, и он никогда не сможет ходить, что если он умрёт от потери крови? Я буду убийцей. Эти мысли почти полностью убивают мою волю, пока вокруг моей шеи смыкается массивная рука, мгновенно перекрывая кислород.

В панике осматриваюсь вокруг в поиске мамы. Но вместо неё я замечаю Колдера. Он едва стоит на ногах, продолжая держать руку вокруг своего тела. Второй рукой парень приставляет пистолет к виску Оливера, на коленях которого лежит, по-видимому, уже мёртвый Роб.

В эту секунду мне захотелось умереть самой. Слишком много смертей и жестокости. Слишком мало воздуха.

— Останови инквизиторов или я спущу курок. — Суровый голос Колдера заставляет меня сфокусировать на нём глаза.

— Ты правда считаешь, я послушаю тебя? — с горькой усмешкой спрашивает Оливер. Он сидит ко мне спиной, но я представляю его издевательскую снисходительную улыбку.

— Я убил Кристофера, когда мне это понадобилось, думаешь, я не убью тебя?

Жестокость Колдера продолжает поселять в моём сердце сомнения. Я не могу собрать лоскутки памяти в единое полотно его образа. Действительно ли он такой бездушный или это вынужденные меры?..

— Повторяю, прикажи инквизиторам остановиться.

— Опустите оружие и отпустите ведьм, — нехотя произносит Оливер сквозь зубы.

Тишина. Ничего не происходит. Тяжёлая рука всё ещё на моей шее.

Колдер толкает голову Оливера дулом пистолета.

— Я сказал, уберите оружие и отпустите их! — с раздражением повторяет мужчина.

Только сейчас я начинаю дышать. Инквизитор ослабляет свою хватку и толкает меня в спину подальше от себя.

— Убирайтесь из этого дома! — приказывает Колдер.

Оливер медленно поднимается на ноги, держа руки свободно в попытке сохранить хоть каплю гордости.

— Позволь забрать твоего отца, — предлагает Оливер. — Мы позаботимся о нём.

Я замечаю тень скорби на лице Колдера, в печальной задумчивости он опускает взгляд на тело Роба, словно обдумывая, готов ли он вот так попрощаться с ним навсегда.

— Хорошо. — Коротко кивает он. — Пусть у него будут достойные похороны, хоть он этого и не заслужил.

Этим жестом Колдер делает последнюю и единственную хорошую вещь для своего отца, отпуская все обиды и боль, которую он причинил ему и его семье. По крайней мере, мне хочется в это верить. Хочется верить, что теперь Колдер вздохнёт свободно.

Двое инквизиторов поднимают тело своего предводителя и выносят его из дома. Следом хромая и истекая кровью волочится третий. Оливер задерживается в дверях.

— Это не конец, Колдер. Я отомщу тебе за своего сына, за своего друга и за весь Орден. — С этими словами он покидает наш дом, оставляя меня в леденящем ужасе.

Чувство облегчения не приходит. Но теперь я хотя бы могу собраться с мыслями и осмотреться в комнате.

Разбитое стекло и повреждённая мебель вокруг. Запах пороха и крови. Тяжесть и страх.

— Мам? — спрашиваю я пустоту.

В ответ тишина. Паника начинает усиливать хватку, скручивая мой желудок в узел. Я делаю пару шагов вперёд, стекло хрустит под ногами, но я не обращаю на это внимания. Приближаюсь к дивану — единственному месту, где они могли скрыться, — тщетно отгоняя плохие мысли о том, что я могу там увидеть. Заглядываю за спинку и вижу их. Мама с бабушкой сидят, скрестив ноги и взявшись за руки. Их глаза закрыты, а губы двигаются в беззвучном шёпоте.

Что они делают?

— Мам? — снова зову я.

— Оставь их. — Голос Колдера раздаётся прямо за моей спиной. Я невольно вздрагиваю от испуга и резко оборачиваюсь. — Похоже, они пытаются применить серьёзное заклинание, не стоит им сейчас мешать.

— Надеюсь, они колдуют здесь порядок. — Волнение отступает, и я непроизвольно позволяю себе шутку.

— Гляди-ка, ты уже язвишь, — весело замечает парень.

— Заткнись, — говорю я и крепко обнимаю Колдера. Кажется, сегодняшний день был бесконечный, я почти потеряла их всех, я почти потеряла его. Я так соскучилась по нему, словно не видела вечность. И даже мысли о его жестокости сейчас не пугают меня.

— Ай, не так сильно, малышка! — кряхтит Колдер.

Я мгновенно отстраняюсь от него.

— Боже, извини!

— Оно того стоило, — ухмыляется Колдер, и моё тело обмякает, словно под морфием. Я зависима от его улыбки.

— Насколько всё серьёзно? — уточняю я.

— Думаю, врач мне бы пригодился.