Н О Я Б Р Ь Ж И З Н И

Возвращение обратно в Шелтон оказалось сложным. В спешке брошенный дом воспринимался чужим и холодным. Но уже через пару дней присутствие мамы наполнило его уютом, и жизнь начала обретать привычный ход вещей.

Однако Колдер так и не давал о себе знать. Ему пришлось остаться в Сиэтле и решить вопросы с фирмой отца, Орденом и — самое сложное — с мамой. Мучительным было то, что я не могла ему с этим помочь. И даже не имела с ним связи. Он не восстановил свой номер телефона и не появлялся в соцсетях. Или я просто об этом не знала. По привычке это заставляло меня плавать в омуте из тоски и страдания и постепенно опускаться на дно, где я начинала думать, что Колдер не хочет меня больше видеть, и между нами всё кончено.

К этому добавились проблемы со школой, которая ещё немного и весь город подняла бы на уши. Сначала в администрации решили, что я злостная прогульщица, и попытались связаться с моей мамой. Но, не сумев этого сделать, обратились к органам опеки и полиции. Нам с трудом удалось избежать штрафов и наказания. Но слухи в школе поползли, и возвращаться в обитель косых взглядов, усмешек и обсуждения было последним, чего бы мне сейчас хотелось.

Но больше всего меня пугал разговор с Кэтрин. Если она вообще захочет со мной говорить. Мы не настолько близки, чтобы я могла рассказать ей всю правду, но достаточно для того, чтобы я объяснила, куда я пропала и почему Колдер вряд ли вернётся и будет с ней вместе. Тот факт, что мы с ним переспали, я планирую утаить. Это не делает меня ни хорошей подругой, ни просто хорошим человеком, но... Скорее всего, Колдер для нас обеих останется ярким воспоминанием, поэтому лучше побыстрее перевернуть эту страницу без лишней драмы.

Утро ноября. Что может быть хуже и бесполезней ноября? Самый обречённый и тоскливый месяц в году. Как и моя жизнь сейчас. Я не выспалась, меня тошнит от голода и волнения, и я собираюсь в школу. Ещё несколько дней назад, мне казалось это чем-то, что делают люди в параллельной вселенной, но вот она я. Снова живу своей обычной жизнью. [Снова без Колдера.]

Дорога/кофе/парковка. Иду по коридору с горячим напитком в руках, держась за него, словно за спасательный круг. Вновь прячусь за красной помадой и безразличным взглядом. Те, кто узнаёт меня, смотрят с откровенным удивлением, но быстро отводят взгляд. Некоторые тайком перешёптываются, но в остальном на меня пялятся не многим больше чем раньше.

Я направляюсь к шкафчику Кэтрин, чтобы с ней поговорить и не мучить себя ожиданием. Девушка как раз захлопывает дверцу локера и собирается уходить, но встречается лицом со мной.

— Привет, Кэт, — осторожно здороваюсь я.

Подруга от неожиданности округляет глаза.

— Мэдди? Вау, — выдыхает она удивление. — Не ожидала тебя увидеть.

В ней чувствуются недоверие и сдержанность.

— Да... Последняя неделя выдалась нелёгкой, — словно оправдываясь произношу я. — Кэт, извини, что не выходила на связь...

— Я думала, мы подруги, — перебивает меня Кэтрин. А я думала, подруга — нечто большее, чем просто свободные уши и жилетка, так что в её искреннем беспокойстве о нашей дружбе я сомневаюсь. — Ты могла хотя бы предупредить, что тебя не будет в школе.

Кэтрин двигается дальше, направляясь на урок. Мне приходится объясняться на ходу.

— Моя мама... Ты же помнишь, что она была в отпуске? У неё возникли проблемы в аэропорте Сиэтла, ничего серьёзного, просто бюрократия. В общем, мне нужно было срочно передать ей кое-какие документы.

Мне кажется, я несу полнейший бред, но это единственное, что я могу придумать, исключив все магические подробности.

— Знаешь, что больше всего странно во всей этой истории? — Кэтрин наконец останавливается и смотрит на меня. Она откидывает прядь длинных волос с плеча и выпрямляет спину. Ей отчаянно хочется сохранить достоинство, произнося следующие слова: — Ты пропала из школы одновременно с новенькими. И если Крис меня мало интересует, то Колдер — даже очень. Он точно так же, как и ты не отвечает мне ни в фэйсбуке, ни в снэпчате, а его телефон недоступен. Ты что-нибудь знаешь об этом?

Этого разговора я и боялась. Кэтрин не волновало моё отсутствие в школе, её волновало лишь отсутствие меня с Колдером.

— С чего бы мне об этом знать?

— Вот ты где, детка! — Вокруг талии Кэтрин смыкаются мужские руки. Парень разворачивает девушку к себе и накрывает её губы быстрым и грубым поцелуем. Она даже не успевает опомниться.

Я тоже.

Это Колдер.

Я стою и просто смотрю, как мой [любимый] человек целует другую девушку прямо на моих глазах. Мир начинает плыть и сгущаться в разноцветную массу. Я почти уверена, что сошла с ума или попала во временую петлю, когда Колдер только появился в школе, и между нами ещё ничего не было. Как он здесь оказался?

— Где ты был, чёрт возьми! — возмущается Кэтрин и шутливо бьёт его кулаком в грудь. В её глазах сверкает улыбка, хоть она и пытается надуть в недовольстве губы.

— Нужно было отлучиться из города, — без подробностей отвечает он. Затем наконец замечает меня. — Привет, Мэд, как жизнь?

Я не считаю нужным что-либо отвечать и, обойдя парочку, ухожу прочь. Обида и боль разрывают изнутри, мне не хватает воздуха, а глаза начинают застилать собирающиеся слёзы. Я не могу позволить себе заплакать. [Но я плачу.] Забегаю в туалет, чтобы скрыться от поедающих глаз и давящего шума. Я прислоняюсь спиной к кафельной стене, пытаясь почувствовать отрезвляющий холод, но я не чувствую ничего. Кроме внезапно вибрирующего телефона в заднем кармане джинсов. Смотрю на экран и вижу оповещение о том, что я сошла с ума.

«Мэд, ты в порядке?»

«Куда ты убежала?»

Сообщение от «Любимый».

Он даже не сменил номер телефона.

Дрожь поселяется в каждом пальце моих рук. Я едва не роняю телефон. На трясущихся ногах делаю шаг к умывальнику, потому что мне кажется, что меня вот-вот вырвет. Чёрная дыра на белой керамике утопает вглубь и тянет меня за собой.

Мне нужно взять себя в руки. Стоит только подумать о том, что мне предстоит идти в администрацию, объяснять, почему я опоздала на урок, получать допуск, снова идти в класс, оказываться у всех на виду... Новый спазм скручивает мой желудок. Нет. Пора идти на урок.

Я проскальзываю в класс вместе с последней парой ребят и занимаю своё привычное место. Кэтрин уже сидит передо мной. Надеюсь, она не обернётся.

Она оборачивается ко мне.

— Эй, куда ты пропала? — звенит она приторным голоском. С появлением Колдера её настроение взлетело вверх. Её вопрос почти тот же, что в первый день появления ребят в школе. Я хочу проснуться из этого кошмара.

— В туалет, — отвечаю я не глядя на неё.

— Как ты себя чувствуешь? — В интонацию девушки закрадываются ноты сомнения. — Выглядишь бледной. Я имею в виду... больше, чем обычно.

— Я в порядке. — Мне приходится посмотреть на Кэт, чтобы добавить убедительности своим словам.

Она пожимает плечами и отворачивается. Машинально бросаю быстрый взгляд в сторону Колдера, прежде чем осознаю это. Он наблюдал за нами всё это время. Наблюдал за мной. Меня обдаёт кипятком, и я поспешно топлю глаза среди букв открытой на парте книги.

На остаток дня я становлюсь призраком и скитаюсь из кабинета в кабинет, стараясь не попадаться никому на глаза. Сообщений от Колдера больше не было. Как и от Кэтрин. Я решаю, что это к лучшему — одной мне будет спокойней пережить последний год и уехать в колледж, где я никого не буду знать. И никто не будет знать меня.

В этот вечер я впервые за долгое время сажусь рисовать. Внутри, где-то под слоями боли и обиды, меня обжигает гнев. Я злюсь на саму себя, на свою глупость/наивность/никчёмность. Карандаш лежит в руке древним стволом дерева, массивным и неповоротливым, не желающим, чтобы тревожили его мшистый покой. Но я упорно вожу грифелем по бумаге, рисуя острые черты лица. Постепенно они превращаются в меня. В ту, какой я себя вижу и чувствую. Погасшие глаза, тени под ними, впавшие щёки, опущенные уголки губ. Пустая и серая.

Так проходит неделя. Я нащупываю баланс между разрывающей болью предательства и парализующей апатией и перетекаю изо дня в день. Кэтрин, кажется, не замечает моего настроения, её мысли заняты Колдером. Они почти всегда вместе, что облегчает мне задачу избегать их. Пятница означает для меня спасение. Она пахнет долгожданным спокойствием и горьким одиночеством. Я устала целую неделю притворяться, что я в порядке, и жаждала оказаться дома, запереться в комнате [и умереть] и не выходить оттуда ближайшие несколько лет. Но я знаю, что стоит мне остаться наедине с собой, меня сожрут заживо мои демоны.

Дома пустота. Мама на работе и будет только завтра. В пятницу всегда много людей, и ресторан работает допоздна, ехать в ночь мама не любит, поэтому она остаётся на ночь у коллеги по работе и возвращается в субботу днём. Раньше я любила пятницы и своё одиночество, но теперь, когда я чуть не потеряла маму и потеряла Колдера, я потеряла себя. Оставаясь одной, я начинаю думать, что меня и вовсе не существует. Поэтому я устраиваюсь на диване в гостиной с горячим кофе, пледом и сериалом, чьи герои составляют мне компанию и помогают забыться.

Когда раздаётся стук в дверь, моё сердце замирает. Жуткое/сюрреалистичное чувство дежавю сжимает сердце. Я выключаю звук у телевизора, оставляя картинку, и медленно крадусь к двери на ватных ногах. Стук раздаётся вновь, и я вздрагиваю от неожиданности.

Господи, на кого я стала похожа. Боюсь открыть дверь.

Взяв себя в руки я всё же это делаю. На крыльце оказывается Колдер. На чёрном капюшоне сверкает россыпь дождевых жемчужин. Хмурый взгляд исподлобья скрывается за небрежно выбившимися пшеничными прядями. Руки убраны в карманы, а плечи опущены, будто он пытается казаться незаметней.

Я в неверии мотаю головой и захлопываю дверь перед его носом. Убегаю обратно в комнату. У меня нет сил разговаривать с ним. У меня даже нет сил видеть его. Это слишком больно.

— Мэднесс, пожалуйста, нам нужно поговорить! — Колдера не останавливает закрытая дверь. Он заходит в дом и догоняет меня.

— Нам не о чём говорить. — Я обхожу диван, чиня между нами препятствия, словно спасаюсь от грабителя. — Ты всё ясно дал мне понять.

— Мэд, ты всё не так поняла...

— Не так поняла?! — тут я взрываюсь. — То есть поцелуи с Кэтрин на моих глазах после всего, что между нами было, я поняла не так? — Голос срывается на последних словах. Глаза начинают щипать слёзы. — Как ещё это можно понять, Колдер? — слабо спрашиваю я, как будто на это действительно может быть ответ.

В глазах парня растерянность и сожаление. Его движения плавные, шажочек за шажочком он обходит диван и пытается приблизиться ко мне с такой осторожностью, будто я могу сдетонировать в любую секунду. И я могу.

— Мы с Кэтрин расстались, — сообщает он. — Если быть точным, она меня бросила.

— Мне нужно пожалеть тебя? — язвлю я.

— Да... Нет! В смысле... — Колдер тяжело вздыхает и зажимает переносицу пальцами, в попытке собраться с мыслями. — Мэднесс, просто выслушай меня.

Я тяжело вздыхаю. Он всё равно уже здесь, а мой хрупкий мир безвозвратно разрушен.

— Хорошо.

Колдер выдерживает паузу, убеждаясь, что я готова его слушать, а потом начинает говорить.

— Я хотел сделать всё правильно, ну... насколько это было возможно в сложившейся ситуации. Вернуться после недельного отсутствия и вести себя так, как будто мы с Кэт даже не встречались, было бы как минимум некрасиво по отношению к ней. И как максимум — глупо. У меня не было цели обидеть её. А сказать прямо, что я предпочёл ей тебя, означало бы подставить тебя.

Не то чтобы мы были подругами до гроба, но мы неплохо ладили, и мне бы не хотелось терять наше общение. Именно поэтому мне не хотелось говорить ей о том, что я переспала с её парнем.

— Поэтому я решил сделать всё, чтобы Кэт сама захотела закончить наши отношения, — продолжает парень.

— И что же ты такого сделал? — интересуюсь я. — Она и так тебе многое прощала.

— Неужели? — Колдер вскидывает бровь, изображая игривое удивление. — И что же?

— Твою причёску, например.

— Причёску? — Мне даже кажется, что парень оскорбляется. — Что с ней не так?

Я пожимаю плечами. [Всё чертовски так.]

— Ты выглядишь слишком... неформально. Обычно Кэт встречалась с вылизанными красавчиками с хорошими перспективами. Вроде Купера. Квотербек школьной команды, идеальная улыбка, дорогая машина, планы на будущее, ну ты понимаешь...

— Так значит, ты считаешь Купера красавчиком? — ухмыляется Колдер, поймав меня на слове. Он делает ещё шаг в мою сторону.

— Мы говорим о Кэт, — увиливаю я.

— Ей бы хотелось так думать, — говорит Колдер. — Что ей нужен такой парень. На самом деле она хочет самой низменной страсти. Настолько низменной, что она боится признаться в этом самой себе. Она хочет такого, как я — наглого, стихийного, сексуального... — мурлычет парень, продолжая сокращать расстояние между нами. Я не замечаю, как он уже оказывается почти рядом со мной. Его рука тянется ко мне, и тут я прихожу в себя и отталкиваю её, делая от него несколько шагов назад.

— Не переводи тему, Колдер, — строго говорю я и горжусь своей выдержкой. Несмотря на то, что я едва не таю от его голоса/слов/движений, я удерживаю себя в руках. — Ты рассказывал о том, как она тебя бросила. — Я скрещиваю руки на груди в ожидании ответа.

— Я просто избегал с ней секса, долго отвечал на сообщения и игнорировал, засматривался на других девушек, — скучающе рассказывает парень и пожимает плечами, будто это очевидные вещи.

На фразе про девушек я морщусь.

— Я в первый же день хотел тебе всё рассказать, хотел по... — он запинается и замолкает.

— Чтобы я наблюдала в сторонке, как ты целуешься с другой и терпеливо ждала своей очереди? — голос звучит громче, чем мне бы этого хотелось.

— Именно поэтому я поступил так, как поступил, — с хрипотцой заключает Колдер. — Боже, Мэд, это всё уже неважно! — Он нервно запускает пальцы в свои волосы, убирая длинные пряди назад. — Я здесь. Для тебя.

Я молча смотрю на Колдера и собираю кусочки веры, которую он безжалостно разбил вдребезги и растоптал.

— Мэд, скажи что-нибудь, — умоляет Колдер, вновь приближаясь ко мне. Мы уже сделали круг вокруг дивана. Но на этот раз я не двигаюсь. Он оказывается совсем близко, я чувствую его тепло, сжимаюсь и задерживаю дыхание. Солёное море наполняет глаза.

— Мэднесс... — срывается с губ парня. Он нежно приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть на него. Шторм в моих глазах всё сильней размывает Колдера. — Эй, только не плачь, — просит он. Парень берёт моё лицо в свои руки и бесстрашно ныряет в океан моих слёз. — Прости меня, — шёпотом добавляет он. В каждой букве я слышу протест, они отталкивают друг друга, не желая соединяться в слова извинения. Но он извинился. Впервые он действительно извинился.

Моих губ касается едва уловимая довольная улыбка, но Колдер замечает её.

— Так-то лучше, — с облегчением говорит он и прижимает меня к своей груди.

Я так скучала по его запаху. Моё тело предательски обмякает в его руках, пока разум пытается бороться. Страх снова ощутить себя отвергнутой включает оглушительные сирены в голове. Я стою неподвижно, руки безжизненно висят вдоль тела. Если я обниму его в ответ, это будет означать, что я больше на него не злюсь. А я злюсь!

— Ну же, малышка, обними меня, — просит Колдер. — Я же знаю, что ты этого хочешь.

— Нет, — бормочу я, уткнувшись в его твёрдую грудь. Она начинает вибрировать от тихого смеха.

— Не ври. Давай же. — Колдер закидывает мои руки себе на талию. Он гладит меня по волосам, полностью усыпляя бдительность. — Я с тобой, слышишь? — Парень осторожно отстраняется от меня и вновь обхватывает моё лицо руками. Он смотрит на меня серьёзно и настойчиво. — Мэднесс, я не соврал, когда сказал, что хочу оберегать тебя. Я хочу быть рядом с тобой. Всегда.

— Но почему? — хмурюсь я, не понимая. Жизнь не давала мне шансов поверить в свою значимость.

— Потому что ты смешная, — издаёт смешок Колдер. — Неужели ты до сих пор ничего не поняла?

— Не поняла что?

— Что я влюбился в тебя по уши, как мальчишка.

— Ты и есть мальчишка! — Я смеюсь, но глупые слёзы вырываются из моих глаз. Эти слова слишком дорогой подарок — я не могу их принять.

— Вот именно, — подтверждает Колдер и целует меня. Жадно и интенсивно.Его язык бесцеремонно раскрывает мои губы и сплетается с моим в страстномтанце. В нём вкус свободы и отчаяния. Впервые мы принадлежим лишь друг другу ибольше ни Орден, ни проклятие не помешают нам.