Глава 27

Холли напряженно сидит в кресле, поджав под себя ноги, и не отводит взгляда от Дарена, будто ждет, когда он нападет на нее. Она пристально наблюдает, как парень помешивает кочергой угли в камине, пока ее сердце неприятно сжимается, болезненно ноет от всего, что ей пришлось узнать. То, к чему она так долго стремилась, огромным тяжелым грузом свалилось на ее, стремилось окончательно раздавить.

Девушка до сих пор не может поверить, что сейчас сидит рядом с настоящим убийцей, разрушившим ее семью, отнявшим у нее шанс на нормальную жизнь. В ее голове происходит настоящий эмоциональный поединок: она хочет сбежать — она хочет прижаться к нему, она ненавидит его — ее тянет к нему. Больше всего девушка ненавидит себя за все эти ощущения, ведь она сейчас должна не переваривать его на дух за причиненную её родным боль, за свою испорченную жизнь, но не может до конца испытать это чувство, зато вдоволь ощущает острую вину перед всеми невиновными, павшими от его руки.

Девушка обводит взглядом знакомую гостиную, ту самую, которую она однажды видела в своих видениях, когда была в библиотеке.

«Особняк семейства Лост».

Сейчас у девушки есть возможность как можно лучше осмотреть просторную комнату. Гостиная не изменилась, все те же большие диваны, обитые черным бархатом, в центре стоял небольшой журнальный столик, изготовленный из массива дуба, белые мраморные колонны, стремящиеся к самому потолку, картины периода Ренессанса, украшающие светлые стены. Повсюду горят свечи, которые делают обстановку более интимной и приглушенной. И наконец, огромный белый камин, на полке которого стояли черно-белые семейные фото, вызывающие у Холли очередной приступ тошноты.

Ее голова вновь кружится, когда она рассматривает семейство Лост в полном составе: на диване сидит мужчина, обнимающий за плечи женщину — по всей видимости, Мэтью и Сью Лост. Мэтью одет в классический костюм, из переднего кармашка выглядывает бумажная роза, точно такую же однажды Дарен подарил Холли, на ногах большие оксфордыЛюбимая обувь мужчин того времени, рядом с ним лежит черный цилиндрВ двадцатом веке головной убор был достаточно популярен среди американцев, по нему можно было определить, к какому сословию принадлежал человек. Цилиндр носили те, у кого было очень много денег и кто был достаточно консервативен в своих взглядах. Мэтью широко улыбался на камеру, и теперь Холли понимала, почему жители городка называли его лоствальдским солнцем: он был таким же светлым и теплым. Сью — самая миловидная женщина, которую девушка когда-либо встречала. У нее были короткие кудрявые волосы, скрывающиеся под небольшой светлой шляпкой-клош. На тонкой шее висели большие бусы из жемчуга, а сама женщина была одета в платье, изготовленное из мягкой струящейся ткани пастельных тонов. Сью, в отличие от своего мужа, более сдержанно позировала на камеру, ее уголки губ были лишь слегка приподняты вверх. Позади них стоял Дарен. Он выглядел достаточно непривычно для Холли: волосы были не взъерошенные, а зачесанные назад, парень был также одет в темный свободный костюм, с бумажной розой, торчащей из переднего кармашка. Возможно, девушка и не узнала бы его, если бы не этот притягательный взгляд, который был с ним с самого начала. В отличие от своих родителей, на фото он выглядел хмурым и серьезным, без улыбки на лице.

Холли становится дурно, когда она понимает, что смотрит на фотографию давно умерших людей, среди которых и сам Дарен.

— Я не любил фотографироваться.

Холли вздрагивает от неожиданности, быстро переводит взгляд на парня. Дарен с нежностью смотрит на фотографию, проводит пальцем по ней, грустно хмыкнув.

— Мы тогда только купили этот дом, и отец захотел сфотографироваться на память, — тихо произносит парень, вздохнув. — Он очень любил этот город и верил, что в Лоствальде мы будем счастливы, — Дарен запинается, закусив нижнюю губу. — Но что-то пошло не так.

Холли тихо выдыхает, не знает, что и ответить. Она устало проводит рукой по лицу, неверяще качнув головой.

— Как это все вообще возможно...

— То, что ты находишься в особняке, которого давно не существует, или что говоришь с тем, кто мертв?

Девушка медленно поднимает на него измученный взгляд. Она чувствовала себя растерянной, будто потерялась в этом большом мире, и она на самом деле заплутала. Вся ее жизнь в один момент исчезла, забрала вслед за собой все то, что она знала и любила, оставила лишь одно непонимание.

Дарен замечает, как девушка дрожит, и тянется рукой к белому пледу. Он хочет подойти к Холли, чтобы накрыть ее плечи, как она резко вздрагивает, вжимаясь в кресло, как в свое укрытие.

— Не подходи!

Дарен замирает на месте, опустив взгляд на плед, а затем снова смотрит на нее.

— Хорошо, — он соглашается и отходит от нее на расстояние, чтобы не пугать.

В гостиную забегает Отто и сразу же укладывается на светлый коврик возле камина. Доберман поднимает свои темные глаза на Холли, от чего девушка в очередной раз вздрагивает, возвращаясь воспоминаниями к своему видению, в котором Отто беспощадно растерзал женщину... ее маму.

Она всхлипывает и прикрывает лицо ладонями, лишь бы не видеть этого пса, пугающего ее сильнее, чем его хозяин. Дарен замечает реакцию Холли, а затем опускает глаза на добермана и кивает ему в сторону выхода.

— Выйди.

Отто послушно встает с места и сразу же покидает гостиную так же быстро, как ранее зашел в нее.

— Он не тронет тебя.

— Кто ты такой?.. — едва слышно шепчет девушка, продолжая утыкаться в собственные ладони, которые постепенно становились влажными от слез и горячего дыхания.

— Дэран Уолтер Уайт-Лост, — спокойно представляется парень, пристально наблюдая за девушкой. — Родился в 1900 году, погиб в 1924, через год после основания Лоствальда.

— Почему тогда Дарен? — Холли медленно поднимает на него свои заплаканные, красные глаза.

— Мне больше нравится такое звучание имени, — продолжает отвечать на вопросы девушки Дарен. — Дэраном я был для газет, на официальных приемах, но в кругу близких просил называть себя Дареном.

— Почему Уайт-Лост?..

— Уайт — фамилия моей матери. Когда окружающие слышали фамилию Лост, то сразу же сравнивали меня с отцом, с тем, что я стану его преемником, только вот меня это вовсе не интересовало. Я увлекался медициной, изучал ее в университете и пытался считать себя обычным, сторонился славы, принадлежащей исключительно моему отцу.

Холли продолжает непонимающе таращится на парня. Ее сознание напрочь отторгает все происходящее вокруг. Это все больше походит на злую шутку, уже давно вышедшую из-под контроля, чем на правду.

— Тебя, наверное, интересует, как я могу сейчас с тобой разговаривать? — спрашивает Дарен, взглянув на Холли.

— Ты умеешь читать мысли?.. — нерешительно спрашивает девушка. Дарен постоянно опережал ее ответами прежде, чем она могла задать интересующие ее вопросы, и, учитывая, что он не человек и в какой ситуации они находятся, Холли посчитала уместным задать этот вопрос.

Дарен тихо хмыкает, медленно качнув головой.

— Нет, ты просто спрашиваешь очевидные вещи, — слабо улыбается парень. — И нет, я не призрак. Хотя, вполне мог бы им быть. Призраками становятся те, у кого на Земле остаются незавершенные дела, или же те, кто умер насильственной смертью. От этой участи меня спасло проклятие.

— Проклятие?.. — непонимающе спрашивает Холли, сразу же опустив взгляд в пол, задумываясь, начинает ворошить все то, что ей известно. Она оживляется, когда вспоминает ранее услышанную фразу. — Все твои потомки не доживут до двадцатичетырехлетия, того возраста, когда погиб я, — девушка цитирует фразу, покосившись на парня, на что тот поджимает губы и медленно кивает.

— Умирая, я запустил проклятие, которое теперь преследует каждого потомка Вальда и не отпускает меня. Я застрял здесь и не могу уйти, пока не исполню его, а я очень хочу к родителям, Холли. Хочу упокоиться. — Дарен глубоко вздыхает, нервно проводит рукой по взъерошенным волосам.

— А Энтони?

Дарен хмыкает. Холли снова ежится от страха, когда видит, как меняется выражение лица парня. Он злобно стискивает зубы, его взгляд темнеет, он медленно смотрит на девушку, от чего та быстро отводит взгляд, испуганно прикрыв глаза. Дарен замечает, как пугается Холли, поэтому быстро успокаивается, разжимает кулаки. Он не хочет пугать ее. Она здесь, чтобы узнать всю правду.

— Его кости гниют в могиле, а душа, надеюсь, горит в аду, — снова спокойно отвечает Дарен. — Я познакомился с Вальдом на сезонной ярмарке, организованной им и моим отцом. Если бы я тогда только знал, что пожимаю руку тому, кто отнимет у меня все.

— Значит, могила одного очень плохого человека — это его могила? — Холли снова продолжает задавать вопросы, чтобы наконец все понять. Все настолько запутанно, нереалистично, что ей хочется лезть на стену. — А могилы твоих родителей и... кхм... твоя? — она запинается на последнем слове, все еще до конца не осознавая, что разговаривает с давно умершим человеком. По телу пробегается неприятный холодок. Она снова вспоминает, как гуляла вместе с ним, ревновала, целовала. Черт возьми, девушка даже задумывалась о том, как бы случился их первый раз: каким бы он был нежным с ней, как бы она жаждала его поцелуев, желала, чтобы он овладел ею.

Но его давно нет в живых...

— Мои родители похоронены на старом кладбище, а мои останки закопаны в лесу, — Дарен грустно хмыкает, пожав плечами. — Он отыгрался на мне сполна, я даже не удостоился чести лежать рядом с родителями. После случившегося полиция пыталась отыскать мои кости, а потом под влиянием Вальда закрыла дело.

Холли так и не решается спросить, как он погиб, боясь, что ее точно вырвет от услышанного. Перед глазами снова возникает видение, в котором она увидела смерть Мэтью и Сью, какой эффект на нее произвели их заледеневшие трупы, а затем как она услышала посторонний голос на первом этаже. И почему она раньше не могла догадаться, кому принадлежал этот голос?

Дарен улавливает ее замешательство, и решает сам начать эту тему. Он хочет, чтобы она все знала. Парень совершал ужасные вещи, убивал невиновных людей, но Дарен хочет, чтобы Холли знала причину, а не просто считала его беспощадным чудовищем. Хотя парень прекрасно знал, что на самом деле является чудовищем. Было ли ему жаль? Да. Остановился бы он? Нет.

— Я тогда задержался в университете, обсуждал с профессором свою научную работу, а когда вернулся...

— Не надо! — Холли перебивает его, быстро качает головой, лишь бы остановить. Она не хочет этого знать.

— Его люди избивали меня прямо в комнате, где была изнасилована моя мама. Тушили об меня сигареты, плевались, а я все никак не мог понять, в чем мы виноваты и что...

— ПРЕКРАТИ! — Холли срывается на крик и снова прячет лицо в ладони, начинает плакать. Она не хочет слышать о чудовищных событиях от человека, лично пережившего их. Ей жаль, чертовски жаль, что ради власти люди способны на такое. Она чувствует омерзение к себе, когда наконец осознает, что это сделал ее дальний родственник, которого она сама всем сердцем ненавидит.

— В тебе течет его кровь.

Холли замирает, и медленно убирает руки от лица. Она заплаканно смотрит на парня, ощущая, как тревожность растет в груди. Девушка медленно качает головой в ответ на его слова.

— Нет...

Хотя она знает, что да. Девушка принадлежит к его роду.

— Энтони настоящий ублюдок, но очень амбициозный и целеустремленный. Человек, который добивался своего любыми путями. И эта черта характера заложена в его каждом прямом потомке.

— Не сравнивай меня с ним! — на эмоциях рявкает девушка, а затем сразу же замирает, когда понимает, с кем перешла черту и что он может сделать с ней. — Я не такая... — теперь она звучит тише и спокойнее.

— Твои прабабушка и бабушка, которым практически удалось скрыть свое происхождение, твоя мать, которая смогла уберечь тебя, и ты... всеми путями докопалась до истины, — спокойно перечисляет Дарен, не обратив внимание на ранее эмоциональный тон девушки. — Все вы добились того, чего хотели.

— А потом ты всех убил вместе со своей псиной, — на этот раз девушка не сдерживает ненависть и боль. — Мою прабабушку, бабушку, маму, отца... — с каждым произнесенным словом слезы начинают течь по ее лицу. — Устроил пожар, убил Вивьен, я ведь права? Вивьен тоже провинилась?! У нее была любящая семья, парень, светлое будущее, а ты все у нее отобрал!

— Вивьен полезла туда, куда не стоило, никто ее за язык не тянул, — Дарен также меняет свой тон на озлобленный, щурясь. — И я не устраивал пожар, не убивал Мелиссу. И твой настоящий отец жив.

— Ч-что?

Холли растерянно смотрит на парня, замирает, боясь пошевелиться. Сердце бьется так неистово, что она может чувствовать, как оно барабанит в груди.

Дарен тихо выдыхает и прикрывает глаза. Он сболтнул лишнего, хотел медленно и по кусочкам рассказать ей все, чтобы еще сильнее не ранить.

— Что ты сказал.? — подавленно звучит Холли.

— Бен не принадлежал к семье Вальда, он жив, ему стерли память, и он уехал из Лоствальда в 1988 году. Я не знаю, где он сейчас.

— Но Линда думала...

— Она думала, как и видела, то, что я хотел.

Девушка растерянно скользит взглядом по предметам, пока пытается переварить услышанное. Внутри разливается сплошная боль, обжигает каждый ее орган своим ядом. Как ей теперь жить после всего произошедшего?..

Ее отец жив. Он бы мог забрать ее, попытаться дать шанс на нормальную счастливую жизнь, но Дарен и это отобрал у нее. Убрал лишнего игрока, который помешал бы его планам на нее.

Девушка взглядом прожигает дыру в парне. Дарен чувствует все ее эмоции и впервые сам отводит глаза в сторону, не в силах выдержать ее озлобленный взгляд. Он виновато закусывает губу и в очередной раз нервозно проводит рукой по своим волосам.

— А пожар? — на это раз Холли звучит хладнокровно и настойчиво. Теперь она готова принять любую правду, ведь хуже уже не будет. После сегодняшнего ей больше не будет хуже.

Дарен долго молчит, не решаясь назвать виновника трагедии, сломавшей девушке жизнь. От волнения он начинает теребить перстень на пальце, думает, как это лучше рассказать, но все же сдается и решает ответить так, как есть.

— Это Кэрол.

— Что, прости? — Холли округляет глаза, ошарашенная услышанным. Нет, это уже точно походит на нелепую шутку. Кэрол что ни на есть ангел во плоти. Холли помнит, как работала с ним в пекарне, каким он был обходительным с клиентами и с ней. Этот человек не может совершить что-то ужасное. После бара у нее были сомнения на его счет, но не такие. Чтобы этот миловидный парень с ангельскими чертами лица был замешан в чем-то подобном? Полный бред.

— У моего проклятия, безусловно, есть свои плюсы: скорость, сила, абберацияСпособность искажать реальность, внушение, но есть один весомый минус. — Дарен вглядывается в шокированные правдой голубые глаза напротив и продолжает. — Я заперт в Лоствальде и не могу покинуть его. Многие из поколения Вальда давно покинули город, и мне было нужно, чтобы они вернулись на свою родину. И в этом мне помогал Кэрол. Возможно, если бы я был чуть жестче, то давно бы расправился с вами, но я не могу убивать детей, в отличие от Кэрола. Мне всего лишь было нужно, чтобы ты росла в Лоствальде под моим присмотром, но Кэрол был нетерпелив. Это он стоял на пороге твоего дома и разговаривал с Мелиссой. Это он устроил пожар.

Девушка медленно приподнимает обе руки к губам, в ужасе прикрывает. Холли быстро качает головой, отказываясь верить во все это дерьмо. Лучше бы она и дальше продолжала оставаться в неведении. Холли думала, что знает, на что идет, докапываясь до истины, но эта темная правда оказалась сильнее её.

— Мне жаль Мелиссу.

Холли истерически хмыкает на его оправдание, продолжая качать головой.

— Тебе жаль? — смеется девушка, явно не выдерживая напряжения. — Правда?

— Да. — Дарен отвечает спокойно, что выводит Холли из себя. На его лице не дрогнул ни один мускул, он продолжал оставаться непоколебимым.

— Да кто вы такие, черт возьми?! — раздраженно произносит девушка, со всей силы ударив кулаком по обивке кресла, чтобы выплеснуть эмоции. — Решатели судеб?!

— Демоны.

Холли еще раз хочет ударить по креслу, как ее рука замирает в воздухе. Животный страх снова возвращается, парализует ее тело, пока она ошеломленно смотрит на парня.

— Демоны бывают разными, Холли, не только черноглазыми и бегающими за душами, хотя Кэрол чем-то подобным и занимается время от времени. Он — демон-искуситель, подобрал для себя образ милого парня, благодаря которому он неплохо втирается в доверие. Впрочем, ты и сама испытала это на своей шкуре, — Дарен рассказывает так, будто это самые обычные вещи, иногда жестикулирует пальцем в воздухе, пока рассуждает. — Я считаюсь демоном лишь из-за части их способностей. Мое собственное проклятие одарило меня этим, если бы не оно, то, возможно, я бы просто был призраком и метался бы по этому городу.

— Оли...

— Она тоже, — кивает Дарен, сразу же перебивая Холли, прекрасно понимая, о чем следующем она спросит. — И та темная фигура, преследующая тебя, — это Кэрол.

Холли не хватит эмоций, чтобы передать весь спектр внутренних ощущений, которые она сейчас испытывает: разочарование, страх, боль, растерянность, незнание, что делать дальше, озадаченность, желание лечь и не проснуться. Девушка медленно вытирает ладонью застывшую на щеке слезу, шмыгнув носом.

— Мои сны — это тоже ваших рук дело? — опустошенно произносит девушка. Все ее внутренности сожраны всеми ужасающими фактами, которые ей сейчас удалось прочувствовать, нет ни одного живого места.

— Скорее, твоих родственников.

— Что?..

— Я и сам с таким впервые сталкиваюсь, тебя очень настойчиво хотели предостеречь. Я начал догадываться еще тогда, когда нашел тебя без сознания на улице, но окончательно убедился, когда ты сама мне о них рассказала.

— Почему меня не мучали кошмары, когда ты был рядом?

— Потому что они меня боятся, — Дарен поднимает на Холли измученный взгляд, опустившись ниже на ее украшенную уже бледными синяками шею. — А когда мы начали сближаться, произошло это. Имея с тобой связь, я против собственной воли забираю твою жизнь. Оттуда твоя слабость, бледность, синяки. Обратная сторона проклятия, — вздыхает парень, потерев лоб. — Даже церковь начала отторгать тебя, потому что ты связалась со мной. Все из-за меня. Именно поэтому я оттолкнул тебя, попросил уехать из Лоствальда.

— Как же я вас всех ненавижу... — Холли всхлипывает и обнимает себя за колени, уткнувшись в них носом. — Ненавижу!

— Знаю...

Холли еще сильнее начинает плакать, когда слышит его тихий голос, такой же сломленный, как и она сама.

— У меня не было выбора, Холли. Я хотел отомстить ему, а потом воссоединиться с семьей, но не могу. Если бы я знал, что мои предсмертные слова обернутся таким исходом, я бы не произносил их.

Холли не в силах остановить слезы от безысходности. Он — ее погибель, ее враг, и при этом ее невыносимая любовь. Ей не должно было быть спокойно рядом с ним, она не имела право что-либо чувствовать к нему. Ради своих близких девушка должна ненавидеть его, желать ему гореть в аду, но она не может, от чего испытывает омерзение к себе. Почему именно этот человек стал главной причиной всех ее бед? Почему не Кэрол, которого она теперь по-настоящему ненавидит всей душой?

Почему судьба так жестока?..

— Убей меня... — отчаянно шепчет девушка. Соленые капли продолжали падать на ее худые колени, разбиваться об них ровно так же, как сейчас разбивается ее собственное сердце. — Давай уже покончим с этим.

Холли слышит скрип соседнего кресла, а затем тихие шаги, но продолжает сидеть неподвижно, обнимать свои колени, покачиваясь из стороны в сторону. Она ощущает, как крепкая рука осторожно гладит ее по волосам, от чего она снова начинает громко плакать, давясь слезами. Их горечь она запомнит на всю оставшуюся жизнь.

Дарен осторожно поднимает ее голову, чтобы взглянуть в ее глаза. Его гложет сильная вина за вред, причиненный ей, за каждую слезинку, которую он заставил ее обронить, но больше всего его мучает собственное бессилие, что он ничего не может сделать.

— Я не могу убить тебя, Холли — Дарен осторожно вытирает ее мокрые щеки, нежно проводит по ним большими пальцами, собирает каждую слезу.

— Но ты...

Дарен останавливает Холли, коротко кивает. Он знает, что если упустит ее и позволит ей жить, то застрянет в Лоствальде навечно.

— Кто ж знал, что я отступлюсь на тебе, — Дарен тихо выдыхает, грустно улыбнувшись. — Но я не могу этого сделать с тобой. С кем угодно, но не с тобой...

— Я ненавижу тебя, — дрожащим голосом выдает девушка, смотря в его уже родные для нее глаза. — Ненавижу... — она вновь всхлипывает, продолжая всматриваться в него. И это звучало не как презрение, а скорее, как признание в собственных чувствах.

Дарен с сожалением смотрит на девушку, слабо кивнув.

— И я тебя, Холли, — он нерешительно обнимает девушку, проводит носом по ее макушке, глубоко вздохнув, старается держаться, чтобы не показывать собственную боль и не сделать хуже. — И я тебя...

Неожиданно зазвонивший телефон заставляет Холли вздрогнуть и отпрянуть от Дарена. Она еще раз всхлипывает, сама вытирает слезы с щек, пока ищет свой телефон. Когда девушка находит его и замечает высвечивающееся на дисплее имя подруги, то с досадой прикрывает глаза. Они с тетушкой Беатрис, наверное, там с ума сходят, ведь Холли ни разу не позвонила им и не ответила ни на одну смс от Мэри.

Девушка испуганно косится на свой мобильник, не решаясь принять вызов. Сейчас она точно не сможет совладать со своими эмоциями, скрыть их в дальний ящик, как делала всегда. Она была настолько ослабленной, что позволила себе настоящей гулять на свободе, вот только такая «она» еще сильнее заставит переживать Мэри и Беатрис.

Дарен опережает девушку в решении принять вызов, выхватывает телефон из ее рук и сразу же принимает звонок, прижимает телефон к уху.

— Что ты творишь? — возмущенно произносит девушка, сразу же кидаясь на него, чтобы выхватить телефон, боясь, что он может наговорить её эмоциональной подруге. Но парень спокойно удерживает ее на месте, прикладывает указательный палец к губам, чтобы она помолчала, а затем начинает диалог:

— Привет, Мэри, это Дарен, хороший знакомый Холли, — парень вежливо представляется девушке. — Что ты, нет поводов для волнения! Я уверяю тебя, что Холли в полном порядке и сегодня останется у меня. И ты иди ложись спать.

Холли непонимающе смотрит на Дарена, пока он спокойно разговаривает с подругой, хмурится, когда не слышит от нее никаких возражений. Дарен быстро завершает звонок, а затем отдает телефон девушке.

— Плюсы быть демоном, — пожимает плечами парень, хмыкнув. — Теперь она пойдет спать и тебе не нужно оправдываться.

— Как ты... — Холли не договаривает фразу, когда сразу же вспоминает, кто перед ней стоит. Она все еще не может смириться с этим. — Ты и на мне эти штуки вытворял?

— Вытворял, — честно признается Дарен, мягко улыбнувшись. — И сейчас вытворю.

— Что? — удивленно спрашивает Холли и делает резкий шаг назад. — Не смей подходить ко мне.

Дарен не слушается ее, делает ответный шаг вперед навстречу напуганной девушке.

— Тебе нужно поспать, Холли, — он смотрит прямо в ее растерянные глаза, слегка прищурившись. — Ты многое перенесла сегодня. Ты хочешь спать.

Холли не в силах отвести взгляд от него. Она прислушивается к его голосу, который медленно пробирается в ее сознание, завладевает им. Девушка сразу же чувствует сильную сонливость, будто не смыкала глаз трое суток. Она старается держать глаза открытыми, быстро моргает ими, чтобы вернуть былую бодрость, но веки становятся настолько тяжелыми, что она окончательно прикрывает их.

Дарен сразу же подхватывает девушку, осмотрев ее спящую,

— Поспи, Холли, — шепчет он, пока рассматривает девушку и старается запечатлеть в памяти каждую черту ее красивого умиротворенного лица.