Chapter 30

Джейден Хосслер

Открываю глаза и сразу ощущая тупую, ноющую боль. Руки, ноги... Не помогу пошевелить ничем.

Обездвижен!

– Твою мать, – бубню под нос.

Пытаюсь освободиться, но тщетно. Связан по рукам и ногам тугой верёвкой.

В подкорке всплывают картинки. Даже не картинки, а обрывки, будто детали пазла.

Хотел сделать сюрприз своей девочке. Подготовился. Заказал номер «Люкс» в самой крутой гостинице города. Лепестки роз на королевской кровати, джакузи с шампанским, романтический ужин и мы... Вдвоём.

Блядь!..

Голова трещит по швам. Вот-вот лопнет. На губах засохла кровь, болит челюсть.

– Очнулся, – слышится мужской голос.

Блуждаю взглядом, пытаясь отыскать источник звука, но ни черта не выходит.

– Поднимите его! – проносится эхом.

Ко мне приближаются шаги. Тяжёлые, неторопливые.

Цепкие руки вонзаются в тело. Чёрт... Чёрт! Больно-то как!

Меня поднимают с пола, а затем резко швыряют на стул.

Закусываю губу и издаю тихий стон, хотя острая боль пронзает с головы до ног.

– Здравствуй, дорогой зять. Давно не виделись, – усмехается владелец того самого голоса и меня прошибает словно электрическим током.

Поднимаю голову вверх и встречаюсь взглядом с тестем. Мурмаер старший щурит глаза, хмурит брови, но смотрит. Сканирует похлеще рентгеновского луча. Останавливается на моём лице, укоризненно качает головой и цокает языком:

– Хорошо тебя отделали. Надеюсь, не зря.

Ухмыляюсь. Закатываю глаза вверх:

– Зря. Очень зря.

– Думаешь, не поможет? – подмигивает. – Можно повторить, чтоб наверняка.

– Антуан... – вздыхаю. – Антуан, что вы от меня хотите?

– А ты не понимаешь или делаешь вид?

– Похоже, не понимаете вы! Треснуть мне по башке посреди улицы, запихнуть в бессознательном состоянии в тачку, отделать по полной программе и после всего связать... Ну, не знаю, на что вы рассчитываете!

– Скажи спасибо, что не сделал инвалидом. Джейден! – повышает тон. Делает шаг вперёд. – Ты хоть понимаешь, что натворил?

– Ничего криминального в отличие от вас...

– Ничего! – фыркает. Поддаётся вперёд, замахивается рукой, но в последний момент передумывает бить. – Моя дочь едва не умерла. Из-за тебя, придурок!

– Я не заставлял её глотать те таблетки...

Удар всё-таки прилетает. Крепкий кулак прямо в лицо.

Пока я прихожу в себя, сплевываю на пол свежую кровь и шмыгаю носом, Мурмаер старший стряхивает с пиджака невидимые пылинки, а потом:

– Ты забыл, щенок, кто вытащил тебя из тюрьмы? Забыл, кто дал тебе крышу над головой и постоянный доход? Вот так ты ценишь мою доброту?!

– Я у вас ничего не просил. Вы сами настояли.

– Конечно, настоял! Разве такой голодранец, как ты, подходил моей дочери? – качает головой. – Нисколько. Я сделал из тебя человека. Отдал в жёны свою любимую дочку, хотя ты мне никогда не нравился! Дерзкий, наглый, упрямый. Ты кем себя возомнил?

– Никем, – пожимаю плечами.

– А ты везучий, – ухмыляется. – Не знаю, что в тебе нашла Мэдс, но ради её счастья, я готов тебя простить и закрыть глаза на многие вещи.

– Не надо. Не прощайте.

– Молчать! – рявкает слишком громко. – Здесь решаю я. Значит так, приводишь себя в порядок, залечиваешь раны и приползаешь на коленях к жене. Просишь, умоляешь! А потом вы едете заграницу на отдых. Острова, Европа... Что захотите. О своей девке и её отпрыске ты забываешь. Насовсем! Узнаю, что ослушался... – делает глубокий вдох. – Убью! Начну с мелкого или с Джулии. А ты потом всю жизнь себя вини.

– Не посмеете! – кричу я, сжимая кулаки.

– Джейден! – лязгает стальной голос. – Не испытывай моего терпения. Я тебе всё сказал.

Джулия Робертс

Два дня неизвестности, пугающей тишины!

Джейден совсем не выходит на связь. Я в осадке. Не знаю, где искать, куда бежать. Точнее, я была везде, где можно. Ездила в тот посёлок к Джону, на СТО, а толку?

Я боюсь. Что-то случилось, явно нехорошее и от осознания этого факта мне становится страшнее в разы.

Сегодня я снова дежурю под его подъездом. Вечереет, в окнах зажигается свет, и я бегу к нему. Не дожидаюсь лифта, а просто миную лестничные пролёты, считая этажи. Останавливаюсь напротив его квартиры, стучу в дверь. Тишина.

– Джейден! Открой! – тарабаню снова и снова. Не открывает и тогда я падаю на пол. Сажусь прямо под дверью. – Открой. Я знаю, ты дома.

Мой голос уже хрипит, а горло душат слёзы, но я не ухожу.

Не уйду! Буду сидеть до последнего, пока не откроет. Он не может прятаться от меня всю жизнь.

Сколько проходит времени? Не знаю. Но за спиной слышатся шаги, а затем – обороты замка. Один. Два.

Я вваливаюсь в его квартиру, падая прямо к ногам.

– Упрямая, – произносит без злобы. Опускается передо мной на колени и хватает за плечи: – почему не ушла?

Поднимаю голову вверх и встречаюсь взглядом с карими глазами. Вскрикиваю, прижимая ладонь ко рту.

Боже мой! Это гораздо хуже, чем я могла представлять. Лицо опухшее, правый глаз покраснел, а на левом – синяк. На скуле красуется свежая гематома, а нос, кажется, сломан.

Я тянусь рукой к его щеке, но Джейден перехватывает мою руку и отводит в сторону, качая головой.

«Не надо», – кричит его взгляд, а губы шепчут:

– Уходи.

Вздрагиваю. По телу проносится короткий импульс, а в подкорку пробираются дурацкие мысли. Неужели Мурмаер старший всё-таки посмел наказать своего зятя?

Поднимаюсь на ноги и захлопываю дверь на замок. Скрещиваю на груди руки. Смотрю на Джейдена сверху вниз и не моргаю. Дышу ли в этот момент? Не знаю.

– Я никуда не уйду, – строго чеканю слова.

Джейден встаёт с пола, разворачивается ко мне спиной, но... Я хватаю его за руку чуть выше локтя и тяну на себя, приказывая остановиться.

– Хосслер, ты не можешь делать вид, что меня нет! – кричу громко, просто на надрыв.

Он оборачивается. Впивается в меня колючим взглядом и криво ухмыляется:

– Ты и мёртвого достанешь, да, Джули?

– Придурок! – фыркаю. Поддаваясь порыву, обнимаю за плечи.

Джейден издаёт стон, и я отстраняюсь.

– Прости, прости, – быстро тараторю. – Я не хотела!

Джейден повержено поднимает ладони вверх, отступая назад:

– Всё нормально.

Я следую по его пятам, не отставая ни на шаг. Проходим в кухню. Джейден ставит чайник на газовую плиту и, как ни в чём не бывало, возится с приготовлением чая.

– Ты ничего мне не скажешь? – не выдерживаю пугающего молчания.

– А должен?! – спрашивает, не оборачиваясь.

– Джейден! Ты пропал на несколько дней. Отключил телефон, на работе не появляешься, Джон тоже тебя не видел.

– Джули, – резко произносит, заставляя меня замолчать. – Не начинай, ладно?

Я глотаю в горле противный ком и качаю головой. Не начинать? Как так, а?

– Что происходит, Хосслер?

– Ничего, – пожимает плечами. – Всё отлично.

– Отлично? – вскрикиваю. Подхожу к Джейдену и становлюсь за его спиной. – На тебе нет живого места, Джейден! Это ты называешь «отлично»? Что происходит, чёрт возьми?

Между нами зависает пауза. Джейден шумно дышит, но молчит и это злит меня ещё больше.

– Джейден, что не так? Скажи, пожалуйста, умоляю, – хнычу, зарываясь лицом в своих ладонях.

Он оборачивается. Смотрит на меня, поджимая губы.

– Джули, прости, – произносит слишком хрипло, с болью.

Не понимаю:

– За что простить?

– За всё, – вздыхает. – Прости, я притворялся.

– Не понимаю.

– Глупая, – фыркает. – Всё ты понимаешь.

Не отвечаю. Смотрю перед собой отрешенным взглядом, ощущая, как холодеют все внутренности. Быть такого не может!

Не верю!

– Джули, уходи. Игра закончилась. Ты мне больше не интересна.

– Как это? Что ты такое говоришь?

– Правду говорю. Всё это время я притворялся, понимаешь? Ты мне не нужна, да никогда и... – отворачивает лицо в сторону, пряча взгляд. – Джули, просто уйди. Всё закончилось.

– Я не верю тебе. Ты врешь!

– Не вру, – Джейден возражает без колебаний, но я всё равно ему не верю.

– Врёшь! Тебя заставил Антуан?

Он молчит. Сжимает от злости кулаки, поджимает губы, а затем резко поддаётся вперёд. Хватает меня за плечи и толкает в коридор. Открывает передо мной входную дверь и пытается выставить из квартиры.

Сопротивляюсь. Упираюсь, как могу, но он сильнее, больше, выше.

– Джулия, твою мать! – орёт на меня, не сдерживаясь. – Ты можешь уйти или мне применить силу?

– Я уйду, но только ответь.

– Что я должен ответить?

– Зачем ты играл со мной, Джейден? Для чего притворялся?

– Хотел сделать больно!

– Почему?

Дверь захлопывается. Он всё-таки выставил меня, как и хотел. Выкинул из своей квартиры, сердца, жизни.

Неожиданно больно.

До последнего думала, что он врёт, а он не врал, наверное. А, может быть...

К чёрту!

К черту все «может быть»! Даже, если его заставили расстаться со мной, то это ничего не меняет. Разве трудно было сказать правду? Признаться. Я бы всё поняла, не осудила, но вместо этого…

Рыдаю навзрыд. Кусаю губы до крови и плачу, плачу.

Быть сильной женщиной – очень трудно. Никогда не сдаваться, а идти вперёд и ни за что не опускать руки! Не плакать, не показывать боль... Трудно, почти невозможно.

Всю неделю я прихожу в себя. Живу на каком-то автопилоте. Дом, работа, дом и так по кругу, снова и снова. Мама, видя моё печальное состояние, не лезет в душу, не пытается ничего узнать, и я благодарна ей за это. Меньше всего мне хочется говорить о нём.

Он! Я даже его имя не произношу. Он сделал мне больно и опять всё по живому, без анестезии.

Конец октября. В суматохе серых будней я совсем забываю о ежегодном отпуске, но на работе готовят приказ и отдают на подпись руководству. С одной стороны, я очень рада предстоящему отдыху, а с другой – мне страшно. Боязно представлять, чем себя можно занять, лишь бы окончательно не съехать с катушек. Мама предлагает навестить бабушку, свою бывшую свекровь. Между собой они давно не общаются, но вот я и Джейсон – самые дорогие и любимые для моей бабушки.

Я решаюсь уехать. Готовлюсь к поездке за несколько дней, завершаю все текущие вопросы и вскоре покидаю город. Девять часов в пути проходят незаметно. Почти всю дорогу мы с Джейсоном просто-напросто спим. Сыну нравится путешествовать, он в восторге от поезда!

Приезжаем ранним утром. На вокзале нас встречают моя бабушка и какой-то незнакомый мужчина. Бабушка говорит, что это её сосед, но я-то всё вижу. Тихо радуюсь за бабулю.

Сосед забирает у меня дорожные сумки и с важным видом несёт их до самой машины. Я иду рядом с бабушкой, держа за руку Джейсона. В сердце тоскливо щемит. Я натягиваю на лицо фальшивую улыбку и делаю вид, что у меня всё хорошо. Получается? Не знаю, но я очень стараюсь.

Мы едем в машине. Бабушка ведёт оживлённую беседу со своим «соседом», а я, устроив Джейсона на своих коленях, бездумно смотрю в окно. За призмой стекла мелькают дома, улицы, люди. Жизнь продолжается, а мне, кажется, она остановилась. Это уже не я, это уже не со мной…

У бабушки хорошо. Свежий воздух, природа и тишина. Я выхожу из машины, оглядываясь по сторонам. По телу разливается истома. Я дышу полной грудью и не думаю о нём, кажется.

– Джуличка, проходи в дом, – произносит бабушка и я вздрагиваю. – Ты чего, деточка? Я тебя напугала?

– Нет, – вымученно улыбаюсь. – Просто… Задумалась.

– Задумалась, – повторяет за мной бабуля, качая головой. – Ладно, если захочешь, то всё расскажешь.

– А надо?

– Не знаю, – бабушка пожимает плечами, поддаётся вперёд и тихо говорит: – спроси у своего сердца.

Молчу. Хлопаю ресницами, глотаю в горле противный ком и… Молчу!

Сердце? Спросить? Нет. Отныне я ничего у него не спрашиваю. Знаю наперёд, что оно ответит. Какими бы не были глубокими раны, сердце всё равно любит, несмотря ни на что, а ведь не надо!

* * *

Три дня затишья. У бабушки в деревне не ловит мобильная связь, нет интернета. Есть старенький телевизор, на экране которого сплошная рябь, а ещё есть не менее старый радиоприёмник. Вот его мы и слушаем. С утра до вечера мы всей троицей крутимся во дворе. Я с удовольствием помогаю своей старушке, отвлекаясь от гнусных мыслей. Джейсон играет с мячом, гоняет курей, бегает за шустрым щенком, а я радуюсь, наблюдая за детским счастьем.

Сегодня мы с бабулей готовим квашеную капусту. Сидим на улице в беседке, чистим и нарезаем овощи, болтая о том, о сём. Бабушка спрашивает о моей работе, и я с удовольствием рассказываю ей самые интересные случаи.

За двором слышится звук автомобильного мотора, а чуть позже – шуршанье резиновых покрышек. Наш пёс заходится заливистым лаем, становится на задние лапы и пытается просунуть морду между деревянных реек в заборе.

– Ба, ты кого-нибудь ждёшь? – спрашиваю я.

– Нет, – отвечает бабушка и встаёт из-за стола. – Схожу посмотрю, кого там принесло. Наверное, опять депутаты пожаловали.

– Депутаты? – удивляюсь я. – С чего бы вдруг?

– Ну, как?! На носу выборы в местный совет, вот они и ездят по сёлам, проводят свою агитацию.

– Ничего себе.

– Угу, – бабуля кивает головой и выходит из беседки, а затем, бросает через плечо: – не, ну ты посмотри на какой машине мы ездим! Это не машина, а квартира в центре столицы!

Я широко улыбаюсь, слушая возмущения бабули, но вскоре прихожу в шок, когда во дворе раздаётся детский визг: «Папа пи-е-хал»!