Chapter 31

Джулия Робертс

Чувства, сильнее цунами, накрывают с головой. Задыхаюсь. Прижимаю к груди дрожащие руки и жадно глотаю воздух ртом. Сижу на лавочке, будто приклеенная, и не шевелюсь.

Кто-то встряхивает за плечи. Зовёт по имени.

– Джули! Джули!

С глаз слетает пелена. Прихожу в себя.

– Джуличка, ну, что ты, внучка! Плохо, да? Принести воды? – волнуется бабушка.

Качаю головой:

– Ничего не нужно.

Из груди вырывается всхлип. Пугаю бабушку, пугаюсь сама. Зажимаю рот ладонью и, резко поднявшись на ноги, выбегаю из беседки.

Всё происходит быстро и неожиданно. За спиной слышатся размашистые шаги, в руку вонзаются пальцы, тело тянет назад, и он прижимается к спине, кутая в своих объятиях.

Пытаюсь вырваться. Тщетно. Ещё сильнее окутывает, беря в настоящий плен.

– Джули! – его голос, как раскатистое эхо грома среди ясного дня. – Опять убегаешь.

– Ты... – шепчут губы. – Что ты здесь делаешь, Пэйт?

– Приехал к тебе, – робко улыбается, продолжая удерживать меня за запястье. – Но вижу, ты ожидала не меня, – грустно вздыхает.

Качаю головой. Ожидала? Нет. Я никого не ждала. Я сбежала ото всех не для того, чтобы кого-то ждать!

– Как ты меня нашёл? Мама?

– Да. Она рассказала, где тебя можно найти.

Вырываю руку, отхожу назад и берусь за голову! Нет. Нет. Мама, ну зачем?

– Па-па! – восклицает Джейс и я вздрагиваю, услышав детский голос.

Сын дёргает Пэйтона за рукав и вскоре оказывается сидящим на мужских плечах.

Я в шоке. Папа? Нет, малыш, это не твой папа! У тебя только один папа.

– Джули, – зовёт Пэйтон. – Поможешь?

Я киваю головой и молча плетусь за Пэйтоном. Подходим к машине и начинаем доставать из багажника пакеты, коробки. Увидев детский конструктор, Джейс сразу же требует поставить его на землю. Пэйтон снимает со своих плеч моего сына и передаёт ему долгожданный конструктор. Очень вовремя появляется бабушка. Она забирает Джейсона, и мы с Пэйтоном остаёмся наедине.

– Зачем ты приехал? – произношу достаточно сухо, хотя внутри всю трясет.

Пэйтон смотрит на меня пронзительным взглядом. Сводит на переносице свои густые брови, щурит глаза. Лёгкая ухмылка застывает на его лице, а с губ срывается шумный выдох.

– Я волновался. Ты не отвечала на звонки, на работе не появлялась, дома – тоже.

– И? Тебе какая разница?

Он молчит и тогда я повышаю тон:

– Какое тебе дело? Пусть я даже бы умерла... Ты! Перестань меня преследовать!

– Не могу перестать.

– Упрямый, – фыркаю я. – Тебе-то самому не противно? Почему я? Неужели на мне белый свет клином сошёлся?

– Да.

– Бред, – закатываю глаза.

– Не бред, а любовь. Дурацкая, сумасшедшая.

– Да ты больной! – восклицаю я и прихожу в шок от собственных слов.

– Так и есть, – пожимает плечами. – Болен тобой. Почему-то...

– Знаешь, что? А ну-ка собирай свои манатки и чеши обратно!

Я не верю, что говорю это вслух, но слова сами срываются с губ, руки тянутся к пакетам. Я запихиваю их в багажник, а затем разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Стой! – приказывает он и тянет меня за руку назад. – Джули! Послушай меня, пожалуйста.

– Не хочу! Оставь меня в покое.

Вырываюсь и, сломя голову, бегу во двор. Захожу в дом, захлопываю за собой дверь и, прижавшись спиной к дереву, медленно сползаю вниз.

На глаза накатывают слёзы. Зарываюсь лицом в ладонях и тихо плачу, закусив губу.

– Джуличка, – зовёт бабушка. – Он тебя обидел?

Качаю головой.

– Тогда почему ты плачешь? Что случилось?

Встаю с пола и льну в родные объятия. Кладу голову на плечо своей старушки, продолжая плакать:

– Бабушка, почему мы любим не тех людей? Почему нас любят не те люди?

– Значит, это не он, – вздыхает бабушка. – Джули, всё пройдёт, слышишь?

– Не пройдёт. Совсем не пройдёт.

Бабушка успокаивает меня как может. Обнимает за плечи, гладит рукой по спине, шепчет утешительные слова, и я успокаиваюсь.

Сколько проходит времени? Не знаю. Но Пэйтон не уезжает. Я выглядываю в окно и вижу его чёрный мерседес, который не сдвинулся ни на метр, а на улице уже вечереет.

– Внучка, я не знаю, кто этот человек и не вправе вмешиваться, но так некрасиво. Впусти человека в дом, накорми ужином. Он проделал такой дальний путь, а ты его даже на порог не пускаешь, – произносит бабушка, укоризненно качая головой.

– Нет! – возражаю я. – Я его не звала.

– Джули, не будь такой чёрствой. Ты же не такая.

– Бабушка, – хмурю брови. – Не призывай меня к совести. Не надо!

– Не понимаю тебя, внучка.

– И не поймёшь.

Так ничего не добившись, бабушка уходит в свою комнату. Джейсон следует за ней, и я остаюсь одна.

Проходит ещё один час, и я не выдерживаю. Бабушка права! Пэйтон приехал издалека. Явно устал. Возможно, голоден, а я даже не могу напоить его чаем.

Накидываю на плечи курточку и выхожу из дома. Миную двор, открываю калитку и останавливаюсь напротив мерседеса. От увиденной картины, в сердце странно щемит. Пэйтон заснул, уткнувшись лицом в руль.

Грустно вздыхаю. Потираю влажные ладони и тянусь рукой к окну. Стучу по стеклу.

Он просыпается практически сразу. Отрывает от руля заспанное лицо, выпрямляет спину, а затем, открыв дверь, выходит на улицу.

– Голоден? – спрашиваю я и он кивает головой. – Идём в дом, я тебя накормлю.

Оказавшись в доме, Пэйтон осматривается по сторонам. Снимает обувь, кожаную курточку и замирает на месте, не решаясь идти дальше.

Я тяну его за руку:

– Идём!

Тепло его ладони обжигает кожу. По спине бегут противные мурашки, а в подкорке всплывают незабытые картинки.

Как же у нас всё неправильно, по-дурацки! И зачем мы встретились? Для чего? Полгода мы были вместе. Тогда я думала, что люблю и готовилась к свадьбе, но появился Он и всё разрушил.

Пэйтон моет руки, а я стою за его спиной и молча наблюдаю. На языке крутятся тысячи слов, но говорить не хочется. Да и о чём?

– Джули, знаю, что ты не хочешь меня видеть, но... Если мы не можем быть вместе, как раньше, то позволь стать тебе просто другом, – неожиданно произносит Пэйтон, заставая меня врасплох.