°16°

Время тянулось мучительно медленно. Ужин прошел в неловкости, Дафна опять отказалась есть. Чонгук приготовил Лисе и Чимину бургеры, и когда он похвалил ее за приготовление столь восхитительного ужина, ей в знак благодарности пришлось мыть посуду. Он продолжал цепляться к ней. Вот только теперь его едкие комментарии сопровождались многозначительными взглядами, от которых Лиса краснела.

Сославшись на усталость, Лиса пораньше отправилась в постель. Она перебрала свои вещи в поисках комплекта белья, более сгодившегося на роль купальника, но безрезультатно. В отличие от героинь ее любовных романов, она не носила красивое, соблазнительное белье. И не потому что не могла, а просто не видела необходимости. Она предпочитала удобство и строгость в одежде, это касалось и белья. Так что ей придется купаться в практичном комплекте телесного цвета.

Она переоделась и решила поспать несколько часов, но не смогла. Трепет бабочек в ее животе перерос в топот табуна лошадей, а ее пульс так громко отдавал в ушах, что она боялась, как бы у нее не случился сердечный приступ.

Она… нервничала. Такое поведение не было свойственно разумной, прилежной близняшке Лалисе Манобан. Только Дафне.

Когда спустя несколько часов ее сестра поднялась в их комнату, Лиса притворилась спящей. В этом не было необходимости. Дафна легла на свою половину кровати, взбила подушку и моментально уснула. Она подождала несколько минут, затем приподнялась посмотреть на часы на прикроватной тумбочке.

23:30. Черт, еще полчаса.

Она лежала в ожидании, в напряжении от нетерпения, наблюдая, как время медленно приближается к полуночи. Она молилась, чтобы Чимин тоже быстро уснул, и она не разбудит его, когда будет красться по коридору. Насколько будет унизительно, если ее поймают?

Наконец, наступила полночь. Она свесила ноги с кровати и замерла, ожидая, что ее сестра начнет ворочаться. Но Дафна лежала неподвижно, и после недолгой заминки Лиса поднялась с кровати.

Ничего, но оно и к лучшему.

Лиса натянула джинсы к футболке, в которой спала, а затем собрала волосы в привычный тугой пучок. На цыпочках спустилась на первый этаж, морщась от каждого скрипа половицы.

Чонгук ждал ее у двери с задней стороны дома, облокотившись на стену, проверяя часы. Он был одет в спортивные штаны, в которые не влезал, и в одну из тесных ему футболок Чимина. Он улыбнулся при виде ее, окинул ее взглядом с ног до головы. — Ты подготовилась, как я погляжу.

— Заткнись, и давай быстрее покончим с этим, — сказала она тихим голосом.

— Подожди меня тут, — сказал ей он и исчез в темноте коридора. Спустя минуту он вернулся с парой пушистых полотенец.

По непонятной причине ее желудок сжался при виде этих полотенец. О, господи. Она действительно собирается это сделать. Она запаниковала, но быстро взяла себя в руки. Она быстро выполнит условия спора и спокойно вернется в кровать. Никто об этом даже не узнает. Да и что тут такого, парни, как Чонгук, вероятно, часто купаются голышом.

Она взяла из его рук одно полотенце, открыла заднюю дверь и вышла на улицу. Воздух был прохладным, скорее даже морозным. Она немного вздрогнула, почувствовав на коже прохладный ветерок. — А мы не может сделать это в другой раз, когда на улице будет не так холодно?

— Может, ты предпочитаешь джакузи?

В ее памяти всплыл образ голого Чонгука с его спутницей, и она нахмурилась от этого воспоминания. — Точно нет.

Чон хмыкнул, положив руку ей на поясницу. — Тогда пошли к озеру.

Дорога до озера показалась Лисе бесконечной. Чонгук бормотал что-то себе под нос, но она не предавала этому значения. Трепет в животе никак не унимался, словно эти бабочки решили поселиться там навечно, и она шла в полном забвении, чувствуя только тепло его руки на ее пояснице. По какой-то причине ей понравилось это тепло.

А затем они оказались на краю пирса. Лиса посмотрела на темную воду, бьющуюся о деревянные балки, а после перевела взгляд на Чона. — Хочу, чтобы ты знал, я тебя ненавижу.

Чонгук снова усмехнулся, положил полотенце на деревянный пирс на безопасном от нее расстоянии и встал подбоченившись. — Ну, так что, ты готова?

— Конечно, нет. — Она кинула полотенце поверх его. — И я не буду делать это первой.

— О, еще как будешь. Ведь именно ты проспорила.

— А вот и нет, — возразила она. — И откуда мне знать, что ты не убежишь обратно в дом, когда я сигану в воду?

— Во-первых, я человек слова, — в его взгляде сияли озорные огоньки. — А во-вторых, мне не терпится увидеть тебя голой.

— Эти чувства не взаимны, — сдержанно ответила она, хотя его слова возбудили ее. О, боже, она увидит Чона голым. Застав его в джакузи в плавках, она совершенно не обратила внимания на его тело. Но сейчас, из всплывающих в памяти картинок, она пыталась собрать воедино вид его … хм хозяйства.

Стоит признать, ей было любопытно увидеть его. Но она ни за что не признается в этом Чону.

— Ладно, я буду первым, раз ты трусишь. — Он спокойно взялся за край футболки и снял ее через голову. Она смотрела, как красиво под кожей перекатывались прекрасные мышцы. Затем он повернулся и подмигнул, словно знал, что она за ним наблюдает. Она покраснела… но не отвела взгляд.

Он бросил футболку на полотенца и опустил руки на резинку спортивных штанов. В следующую секунду штаны уже были спущены по щиколотки, и Лиса смотрела на обнаженные бедра, изгиб идеальных голых ягодиц и возбужденный член.

У нее пересохло во рту. Он был восхитителен. Ей захотелось провести рукой по его гладкой коже, упругим ягодицам. Прикоснуться к члену с небольшой порослью в паху. Наброситься на него с поцелуями и посмотреть, как будет реагировать его тело. Но она ничего этого не сделала. Она стояла, застыв на месте, пока он бросал штаны к остальной куче вещей. Чонгук расслабленно вытянул руки вверх, словно разминался перед заплывом.

Лиса прищурила глаза. — Ты наслаждаешься происходящим, да?

— Не то слово, — он улыбнулся и прыгнул в воду.

Раздался небольшой всплеск, затем тихий всхлип, от которого у нее появились мурашки. — Холодно?

— Не очень, — признался он. Лиса была разочарована, что теперь его тело скрывала вода. На поверхности виднелись только его голова и плечи. — Теперь твоя очередь.

Она замешкалась.

— Неужели наша святоша решила меня кинуть?

Лиса резко бросила полотенце на пирс, сверля Чонгука убийственным взглядом. Вернулся жар внизу ее живота и даже усилился при виде Чона обнаженным и во всей красе. Она отказывалась думать, насколько бледно будет выглядеть ее кожа и неидеальное тело по сравнению с ним. Он сам об этом просил, и она выполнит обещание. Этот жар придал ей смелости, и она скинула футболку, расстегнула джинсы, позволив им упасть к ногам, а после выступила из них. Она осталась в простом лифчике и трусиках.

— Распусти волосы, — выкрикнул Чон.

— И не подумаю, — отвели она, заведя руку за спину. Она мгновение колебалась, вся ее храбрость улетучилась от его пристального взгляда. Он смотрел на нее в ожидании увидеть обнаженной. Сможет ли она это сделать? Не то, чтобы у нее особо был выбор. Прикусив губу, Лиса закрыла глаза и, сделав глубокий вдох, расстегнула застежку бюстгальтера, позволяя ему упасть на пол. Не открывая глаз, не желая видеть его реакцию, она сдернула с себя трусики, швырнув их в сторону, и пока не передумала, прыгнула в воду.

Вода оказалось ледяной. Лиса взвизгнула, стоило ей едва коснуться воды. Она прыгнула с закрытыми глазами, поэтому не могла определить точную глубину озера, но в следующую секунду она ушла под воду с головой. Она еще никогда не испытывала такого холода. Она резко открыла глаза, едва ее голова оказалась на поверхности. Она сразу же начала стучать зубами от холода. — Боже мой, как же холодно!

Чонгук улыбался, но поднес палец к губам, напоминая ей, не шуметь.

Лиса окатила его водой. — Не сей шш-шикать. Я, на хуй, замерзаю! Ты должен был мне сказать! — Он заверил, что вода не очень холодная. Вот обманщик!

— Если бы я сказал тебе правду, то ты бы отказалась прыгать и не дала бы мне насладиться вкусом победы и возможностью увидеть тебя голой. — Он снова улыбнулся, и она заметила его посиневшие губы.

— Мудак!

— Одри, тише, или ты разбудишь остальных, — сказал он тихо, подплыв к ней ближе, коснулся ее рукой.

Лиса ахнула от тепла его руки в холодной воде. Она машинально потянулась к нему, прижалась к его обнаженному телу и обняла за шею. Она застонала от того, каким он был теплым. Складывалось впечатление будто, она сидела в ванне со льдом в обнимку с обогревателем. — Господи, как хорошо.

Он обнял ее рукой, положил ладонь на ягодицы и прижал ближе. На этот раз застонал он. — И не говори.

Лиса дрожала, плотно прижимаясь к его груди. Одна ее нога обвилась вокруг его бедра, притягивая к себе. Это положение было довольно интимным, но Лису заботило только тепло. — И как долго мы должны тут просидеть?

— Я не хочу выходить, — ответил он, стискивая в ладони ее ягодицу в подтверждении своих слов. Его голос был низким и хриплым.

Ей хотелось возразить, сказать, что она намерена выйти как можно скорее, но она уткнулась лицом в его шею, почти впечаталась в его широкую грудь. Однако он ничего не предпринимал, если не считать руки, сжимающей ее ягодицу. А остальное время он просто стоял в воде, позволяя ей карабкаться на него. И пока она грелась от него, то поняла, как хорошо ощущается его тело. Все эти упругие мышцы и восхитительная кожа. Ее рот находился возле его уха, и он вздрагивал от каждого ее выдоха.

В этот момент в ней проснулась смелая, импульсивная Лиса, которую она так долго и упорно подавляла. Она склонила голову, обхватила его мочку и нежно зажала ее между зубами.

Чонгук застонал, обнял ее второй рукой, плотнее прижимая к себе. Ей понравилась его реакция. Поэтому она крепче сжала мочку и начала ее посасывать. Его бедра дернулись навстречу ей. Чона, лежавшая на ягодице, еще крепче вцепилась в нее, словно он старался себя контролировать, но безрезультатно. — Твою мать, Лиса. До чего же приятно.

Она еще раз укусила его за ухо, а затем перешла на шею, подбородок, и она коснулась губами уголка его рта. Чонгук повернул голову, жадно ловя ее губы, в то время как свободной рукой закинул ее вторую ногу себе на бедро.

Лиса застонала и сцепила ноги, когда его язык напористо проталкивался ей в рот. Ее бедра оказались прямо напротив его члена. Чонгук слегка подался вперед, и теперь его член был точно между ее половыми губами. Никакого проникновения, только приятное касание кожа к коже. Она усилила хватку, сцепилась в его плечи и углубила поцелуй.

Поцелуй перестал быть нежным и дразнящим. Он стал жадным, пылким, глубоким. Необузданным и напористым. Ее зубы стучали от холода, губы дрожали, но им обоим было все равно. Они сталкивались зубами, яростно борясь языками.

Чонгук гладил ее теплой рукой в холодной воде. Когда он запустил руку между их телами и сжал ее грудь, она замычала. Как же приятно обниматься с ним. Он зарычал в ответ на ее мычание, нащупал большим пальцем возбужденный сосок и начал кружить по нему подушечкой пальца. — Я хотел прикоснуться к ним с того момента, как впервые их увидел, — бормотал он возле ее губ.

— Лжешь, — ответила она со стоном, кусая его нижнюю губу. Ей понравился его стон.

— Не лгу, — ответил он, зажимая сосок между пальцами, пощипывая ее и внимательно наблюдая за ее реакцией. — Я сразу понял, под маской строгости прячется страстная шалунья. И мне чертовски приятно выпускать ее поиграть.

Она застонала, уткнувшись носом в его шею, наслаждаясь ощущениями. — Боже, твои пальцы…

— Тебе это нравится, петардочка? — Он убрал руку с ее груди, Лиса разочарованно хмыкнула. Рука скользнула ниже, она почувствовала, как под водой он задел волоски на лобке. — Нравится, когда я ласкаю тебя пальцами?

Она вонзила ногти в его кожу, не в силах ответить. Вместо этого, она лизнула его шею, куснула за ключицу, стараясь показать ему, как сильно ей были приятны его касания. Все происходящее было диким, сексуальным, и она была в объятиях мужчины, который ей даже не нравился. Но вопреки всему, она наслаждалась каждой этой чертовой минутой.

Его горячие пальцы продвинулись дальше, и она вскрикнула, укусив его за плечо, стоило его пальцам коснуться клитора. Чонгук застонал, и этот стон был полон нужды. — Вот она моя рыжая шалунья, — он снова застонал, продолжая кружить пальцем по ее клитору, заставляя ее тело дрожать от потребности. — Хочешь, чтобы я помог тебе кончить?

Лиса буквально присосалась к его шее. Она двигала бедрами напротив его руки, терлась об нее, тем самым отвечая на его вопрос. Она сосала его шею, затем переключилась на другое место, кусая, облизывая его кожу, не в силах контролировать себя. Все это время она продолжала двигать бедрами, страстно желая достигнуть пика.

— Скажи мое имя, рыжая шалунья, — бормотал он, когда ее движения стали более резкими, расплескивая воду вокруг них. Когда она не ответила, его рука перестала дарить ей мучительные ласки.

— Чонгук, — прорычала она и вновь продолжила кусать его плечо.

— Да, блядь, все верно. Произнеси еще, и я быстро доведу тебя до оргазма.

Боже, ей не терпелось кончить. Ее бедра продолжали кружить вокруг его руки. — Чонгук, — вторила она между укусами шеи, а затем переключилась на упругие мышцы его предплечий. — Чонгук, я совсем близко.

Пальцы на клиторе сменили положение, и теперь они не только кружили по клитору, но и терлись о половые губы. — Уже близко, да?

— Да, — проскулила она. — Прошу, пожалуйста, Чонгук…

В них ударил луч света. — Чон? Это ты?

Лиса застыла. Чонгук тоже. Он убрал руку и автоматически опустился поглубже в воду, загородив Лису спиной, и прикрыл лицо рукой. Рукой, которая всего секунду назад была у Лисы между ног. Лиса в этот момент прильнула к его спине.

— Кто это? — крикнул Чонгук.

В ответ послышался смех. — Черт, дружище. Кто еще это может быть? — свет погас. — Я услышал шум и вышел посмотреть, в чем дело. — О, привет, Лиса.

О, господи, это Чимин. Ее накрыла волна ужаса и унижения. Она висела на Чонгуке, на его лучшем друге Чонгуке! Он пыталась кончить в то время, как мужчина, в которого она была влюблена со школы, застукал их.

Это по-настоящему была самая ужасная ночь в ее жизни. С ресниц капали горячие слезы, она еле сдерживала всхлипы. — Привет, — ответила она, но ее голос предательски дрогнул.

Чонгук коснулся ее руки, словно успокаивая. — Чимин, ты не мог бы вернуться в дом? — громко сказал Риз. — Ты мне кайф обламываешь.

— Прости, не хотел мешать, — Чимин вновь зажег фонарь, уходя в обратном направлении. — А вы, ребятки, продолжайте.

Он даже не выглядел обиженным, поймав Лису с Чонгуком. Пак казался… удивленным, только и всего. И это обидно, и очень больно. Словно он относился к ней не больше, чем к подруге, и не испытывал ни ревности, ни огорчения. Вместо этого, он только удивился.

Чон продолжал гладить ее руку, пряча Лису за своей спиной. Спустя какое-то время он пробормотал. — Он ушел.

Лиса толкнула его, сглатывая стыдливые слезы. Она отплыла от Чона в сторону лестницы. Какая-то часть ее ждала, что он начнет спорить с ней, но он не ничего не сказал, а молча поплыл за ней. Забравшись на пирс, Лиса быстро обернулась в полотенце, сгребла свои вещи и побежала к дому.

— Лиса, подожди! — Позвал ее Чон. — Ты не хочешь об этом поговорить?

— Нет, — ответила она и побежала быстрее, прежде чем он успел сказать что-то еще.