Глава 17. Душ

Просыпаюсь и резко вскакиваю. От этого начинает кружиться голова, и мне приходится сесть. Оглядываюсь: я на лестничной площадке, рядом никого. Никаких звуков. Я в одежде. Какого хрена? На запястьях красные следы от наручников. Значит, это был не сон. И, значит, он не хотел меня убивать. Что мне делать? Чувствую себя отвратительно, и голова начинает болеть. Надо добраться до номера — там уже буду думать. А сколько вообще времени? Телефон тоже при мне. Экран показывает 03:12.

Аккуратно встаю и поднимаюсь на 12 этаж. Пока открываю дверь, из своей комнаты выходит Чума:

— Поздно возвращаешься. Хорошо провела время?

— Охуенно, — отвечаю я, не смотря на него, захожу к себе и закрываю дверь.

Пусть думает что хочет, мне не до него.

Раздеваюсь и бросаю всю одежду в угол — надо будет завтра постирать. А сейчас душ. У меня приятный гель для душа, с запахом манго. Намыливаю все тело. Стою под водой и вдыхаю аромат. Теперь можно и подумать.

В целом... ничего страшного ведь не произошло. Я жива. У меня не будет психологической травмы или чего-то такого. Подумаешь, кто-то занялся со мной сексом. Да, без моего согласия. Да, это было отвратительно и страшно. Но я сильная. Я должна что-то сделать, чтобы больше он ни с кем так не обошелся.

...Должна ли?

Я представляю, как рассказываю обо всем командиру. "Меня изнасиловали" — детский сад какой-то. Потом все начнут трепаться, коситься на меня. Возможно, и открыто что-то говорить. Я здесь уже не "своя". Я просто хочу уйти отсюда. Отслужу до конца контракта и ухожу. Остальное — не моя забота. Не хочу ни с кем это обсуждать. Ни с Джином, ни с Чумой. Ни тем более с Генри. Забавно, что я вспомнила о нем только сейчас.

Намыливаюсь еще раз, смываю гель и выхожу из душа. Надо поспать. Проверяю, что дверь заперта. Наношу на запястья и щиколотки заживляющую мазь. Ложусь в кровать, но уснуть не получается. Начинаю читать. Так лежу с книгой до шести утра, сдаюсь и встаю.

* * *

— Охуенно, — бросает мне Тень и скрывается в комнате.

Интересно, что случилось. Наверное, опять кто-то начал болтать про меня, про нее, про "предательство". Она делает вид, что ей все равно, но я знаю, что ей это неприятно. Ладно, не в первый и не в последний раз — большая девочка, переживет. Возвращаюсь в комнату, допиваю чай и ложусь спать.

Решаю сегодня поспать подольше, встаю без будильника. Собираюсь и захожу к Тени — в комнате ее нет. Пишу ей, но она не отвечает. В столовой ее не нахожу, и я завтракаю один. Сообщение все еще не прочитано. Иду в свой кабинет, но не похоже, чтобы она там появлялась сегодня. На самом деле я мог бы начать и без нее, но во мне просыпается азарт — куда она могла деться? Если бы ушла на дело, то предупредила бы меня. Заглядываю в спортзал и зал боевых искусств — там ее нет. Остается не так много вариантов, но встречаю я ее случайно: она заходит в корпус с улицы. Спортивная одежда, частое дыхание. Румянец ей очень идет.

— Бегала?

— Да, прости, забыла о времени, убежала далеко. Пойду быстро в душ. Встретимся в твоем кабинете.

В кабинет она приходит через полчаса. В руках бутерброд и бутылка с водой.

— Иди поешь нормально.

— Захочу — пойду, — она выглядит как ребенок, которому мама предлагает надеть шапку. Смешная.

Заходит девушка из отдела связи:

— Привет, ребята. Командир собирает экстренное совещание. Вас двоих просит присутствовать. У него в кабинете, сейчас. Можете идти, а я пойду остальных соберу.

Мы выходим, Тень ест бутерброд по дороге. У лифта пересекаемся с Молотом, он выглядит сонным:

— Стар я уже, чтобы столько пить. Я, конечно, привык, что иногда приходится спать по три часа, но, кажется, я до сих пор немного пьян. Надо было вместе с тобой уходить, — обращается он к Тени.

Она смотрит в пустоту и, кажется, не собирается отвечать.

— Хорошо развлеклись? Во сколько же вы закончили? — спрашиваю я.

Молот — один из немногих, кто общается со мной достаточно спокойно.

— Когда Тень ушла, начался треш. Молодежь завладела колонкой и начала включать свою современную музыку. Она была даже местами забавная, но парням постарше совершенно не зашло. Началась потасовка, но такая, дружеская, — Молот улыбается. — Потом кто-то из старших притащил гитару, и мы начали орать песни, чтобы перекричать колонку. В итоге мы все вместе пели песни под гитару. Кстати, Плутон, оказывается умеет классно играть, ты знала?

Тень качает головой.

— Вооот, — продолжает Молот. — А потом кто-то предложил поехать в клуб. И на этом месте нужно было точно остановиться! Но нет, мне захотелось вспомнить молодость! До пяти часов мы еще торчали в клубе, и потом уже вернулись на базу.

Тень вернулась часа в 3 ночи. Весь рассказ Молота как-то не укладывается в два часа...

— Тень, а во сколько ты ушла с этого захватывающего мероприятия?

Она пьет воду, и Молот успевает ответить за нее:

— Тень ушла где-то в полночь, да? Мудрый человек.

Мы как раз доходим до кабинета командира, и Тень заходит в него, так ничего и не ответив. Как интересно. Где-то же ты пропадала три часа, милая?

...

Собрание длится уже два часа. В небольшом кабинете собралось двенадцать человек. Окно открыто, но здесь все равно душно и жарко. Тень, сидящая рядом и внимательно слушащая все, что говорят, начинает закатывать рукав толстовки и тут же опускает его обратно. Это был красный след на запястье или мне показалось? Мне становится беспокойно. Надо будет поговорить с ней после собрания.

...

Мы выходим из кабинета, и Тень окликает Молот:

— Ты забыла воду, — он протягивает ей ее бутылку.

Мы возвращаемся в кабинет, и она бросает бутылку в мусорку, хотя в той еще остается вода. Я смотрю на Тень и пытаюсь что-то прочитать по ее лицу, но она отворачивается и притворяется, что занята.

— Посмотри на меня, — говорю я.

— Зачем? — ее голос холодный и раздраженный. — У нас куча дел, давай работать.

Что-то случилось вчера ночью. В те три часа. И я догадываюсь, что.

Ей было больно? Страшно? Плакала ли она? Кричала? Перед глазами встает образ: ее заплаканное лицо, кляп во рту, связанные руки, какой-то выродок долбится и пыхтит. В своем воображении я подхожу со спины и сворачиваю ему шею. О нет, это слишком легко... Я хочу слышать его крики, я хочу, чтобы он молил о пощаде, я хочу, чтобы он плакал.

— Начинай, я скоро вернусь.

Я захожу в пост охраны: там сидят двое. Думаю, разговор бы пошел быстрее, если бы я сразу выдрал одному из них кадык, но надо попытаться начать по-хорошему. Впрочем, смотрят они на меня и так с опаской.

— Мне нужны записи с камер за эту ночь: с 23:00 до 03:30.

— Не положено показывать записи просто так. Нужно разрешение от начальства, — произносит ближайший ко мне охранник не очень уверенно.

Как же сложно и долго... Хочу просто нахрен раскидать здесь все компьютеры. Но вместо этого я делаю глубокий вдох:

— Вы же знаете, кто я, да?

Они кивают, дальний кладет руку на кобуру.

— И вы знаете, что я обычно делаю с теми, кто мне мешает.

Они смотрят на меня напряженно, не моргая.

— Но я не хочу поступать так с вами.

На их лицах проступает удивление и недоверие, но они все еще готовы застрелить меня, если я сделаю хоть одно резкое движение. Впрочем, и я не исключаю того, что они как-то замешаны в произошедшем, но я уверен, что смогу убить их, если что-то пойдет не так.

— Мне кажется, что вчера ночью изнасиловали мою подругу, — говорю я медленно и спокойно. — И я просто хочу разобраться, что произошло. Хочу понять, кто это сделал. Поэтому мне нужно посмотреть эти записи.

Ближайший ко мне охранник оборачивается и смотрит на второго. Тот отвечает:

— Если она заявит о том, что произошло, начнется расследование, и тогда записи в том числе будут просматриваться.

— Вы бы сами заявили о таком? Чтобы вся база ходила и обсуждала это?

Они колеблются.

— В общем, мне нужна ваша помощь. Как вы понимаете, мало кто такое от меня слышал.

Они еще немного переглядываются, потом дальний говорит:

—... Ладно. Какое там время нужно посмотреть?

— Спасибо.