Глава 16. Тьма

Сегодня у нас в столовой вечеринка: пицца, алкоголь, музыка и возможность просто расслабиться и поболтать с коллегами. Чума решил не приходить — я удивлена его мудрости. А я пришла, и даже не все отворачиваются от меня. Ладно, выпью немного, и пойду спать. Устала за сегодня. Мы стоим в небольшом кругу, и Молот говорит:

— Предлагаю выпить за то, что ты, черт возьми, жива! — Молот обращается ко мне, поднимая стакан.

У меня закончилось пиво, и кто-то подает мне еще бутылку. Все чокаются и пьют. Хорошо. Болтаем про отпуск, про то, кто куда хотел бы съездить. Хочу на море. Я не люблю купаться, но я люблю смотреть на волны — это успокаивает. Допиваю бутылку и понимаю, что совсем устала. Зеваю и прощаюсь с ребятами. В коридоре слишком светло после зала — я жмурюсь, и меня немного шатает. Голова такая тяжелая... И ноги начинают неметь. Дохожу до лифта. Тяну руку, чтобы нажать на кнопку, но она плохо слушается. Черт, не может быть... Кто-то приобнимает меня и куда-то ведет. Не могу сконцентрироваться. Глаза закрываются. Вот же ублюдки. Хочу оттолкнуть его, но от этого ноги только подкашиваются.

— Расслабься, ты уже ничего не сможешь сделать, — голос звучит как-то странно, ничего не соображаю.

— Пошел нахуй, — успеваю сказать я перед тем, как отключиться.

* * *

Начинаю просыпаться. Голова кружится, и хочется еще поспать. Громко играет музыка. С телом что-то странное. Вспоминаю, что случилось, и с ужасом открываю глаза. Вернее пытаюсь открыть, но они завязаны. Надо понять, что со мной — концентрируюсь на ощущениях в теле. Я лежу на животе. На чем-то мягком, видимо, на кровати. Руки вытянуты вперед и скованы наручниками. Ноги, кажется, тоже в наручниках. На рту скотч. Слышу только музыку, больше ничего. Дергаю руками и ногами — раздается лязг, и практически не пошевелиться. Значит, прикована к кровати. Страх неприятно разливается по телу.

Кто-то дотрагивается до моей спины — ждал, пока я очнусь? Кто это? Он скажет хоть что-нибудь? Судя по ощущениям от прикосновений, я раздета. Вот же мудак! Слышу звук расстегивающегося ремня и чувствую, как кто-то залезает на меня. Противно! Грязный ублюдок! Но ему я не покажу никаких эмоций. Пусть подавится! Ощущение чьего-то голого тела и движений — меня сейчас блеванет. Прикончила бы его.

Если он не убьет меня раньше... Нет, в этом нет смысла. Тогда он не стал бы скрывать свою личность. Да?

Так, надо успокоиться и подумать. Я могу снять наручники, если вывихну большой палец, но смысла в этом не очень много: я даже сбросить его не успею, как он обезвредит меня. Тем более, что ноги тоже скованы, и тело все еще ватное. Кричать не могу, могу мычать, но музыка все заглушит. Дерьмо. Как я блять так вляпалась? Может, кто-то случайно зайдет сюда? Мы ведь просто в чьей-то комнате? Может, я понадоблюсь Чуме, и он пойдет меня искать? Я хочу, чтобы он меня спас. Но рассчитывать на это глупо. Пока остается терпеть. Главное не думать об ощущениях. Как же отвратительно... Надо отвлечься. Но от того, что глаза завязаны, ощущения в теле только усиливаются. Я читала о такой практике в сексе с завязанными глазами, и я бы даже хотела попробовать, но сука. Сейчас явно не тот случай. Просто терпи.

Я старательно гоню мысли о том, что он сделает со мной после того, как закончит, но она возвращается. Страх заполняет сознание. Я не хочу умирать. Перед глазами встает дуло пистолета, и чувство беспомощности накатывает вновь. Я просто хочу жить дальше. Похрен на этот... блять, противно... внутри меня. Только оставьте мне жизнь. Я могу уехать с этой базы, из этого города, из этой страны. Я и так собиралась это сделать. Я больше не могу. Так какого черта я здесь? Меня не должно быть здесь. Не должно... Если бы я уволилась раньше... Если бы я не пошла на эту гребаную вечеринку... Зачем я пошла? Так, только не плакать. Такого удовольствия я ему не доставлю. Пусть идет нахер.

...

Джин...

Он чувствовал то же самое?

Думаю, ему было намного хуже. Где-то через год после того, как он пришел сюда, его изнасиловали. Он был совсем юный. И такой добрый. Он плакал весь следующий день. А потом мы посмотрели пять комедий подряд и объелись пиццей. Он пытался работать, но ему было тяжело. Он уехал с базы, жил на съёмных квартирах, но через полгода все равно ушел со службы. Я старалась быть рядом. Но все равно чувствовала себя виноватой за то, что это случилось с ним. Я должна была лучше присматривать за ним... А теперь это происходит со мной.

Эти толчки... Так унизительно.

Надо сосредоточиться на чем-то... Запястья. Наручники натирают. Отлично. Боль хорошо отвлекает. Я чувствую, как с каждым толчком запястья трутся о плотно закрученные наручники. Металл впивается в кожу — чувствую монотонное жжение. Если думать об этом, становится еще больнее — и отлично.

Боль заполняет мое сознание еще на час или два... Не знаю, сколько это длится. Этот мудак кончает на меня, ждет немного, и начинает снова. И так несколько раз, пока, наконец, он не слезает с меня. И тут ужас накатывает на меня с новой силой. Что сейчас будет? Что он собирается делать? Пытаюсь уловить каждый звук. Я вряд ли смогу помешать ему убить меня, и эта мысль сводит меня с ума. Где он? Думает, каким способом меня прикончить? Как избавиться от тела?

Чувствую руки на шее. Пережимает сонную артерию. Начинаю дергаться, хотя смысла в этом никакого. Он придавливает мою голову к кровати и продолжает. Я снова отключаюсь.