Глава 3. Чума

Когда я зашла в тренировочный зал, обсуждение было в самом разгаре. Ходили слухи, что ночью к нам на базу привезли кого-то и посадили в подвал. В подвале оборудована локальная тюрьма, но в ней редко кого-то содержат. Периодически туда сажают военных, нарушивших устав. Иногда "информаторов" для допроса. И сейчас всем очень любопытно, кого же привезли, по какому делу, и почему именно к нам.

Входит Молот — светловолосый крупный мужчина с добрыми глазами. Его на базе уважают, и прислушиваются к нему. Сейчас его лицо выражает озабоченность, голос серьезный:

— Я только что был в тюрьме, и вы не поверите, кого привезли.

Все замолчали и уставились на Молота.

— Того самого киллера, которого не могли поймать несколько лет. И знаете, кто он? Это Чума.

— Что? — вырывается у кого-то.

— Он теперь с мафией? Пф, я не удивлен.

— Вот же мразь!

— Лучше уж с ними, чем с нами.

— Это точно!

Да, его позывной говорит сам за себя. Я застала Чуму здесь недолго, но даже я помню это имя. Тогда, пять лет назад, проводились соревнования на нашей базе между разными военными подразделениями. Он участвовал в них и в ходе борьбы убил своего соперника. К сожалению, такое случается, хоть и не часто. Но тот случай был особенным, потому что Чуму и так не любили. Его скорее боялись: всегда холодный взгляд, отличная боевая техника и отсутствие жалости. Так и в тот раз, когда он случайно (случайно ли?) убил парня, он не выразил ни капли сожаления. Друзья убитого были в ярости. Они поджидали Чуму, чтобы отомстить, но в итоге двоих он отправил в больницу с переломами, а третьего оставил инвалидом. Это была самозащита, но многие тогда окончательно возненавидели его. Было еще несколько неудачных нападений на Чуму, и в итоге его вроде как выгнали, чтобы избежать больших проблем. И теперь выясняется, что он работает на мафию. Интересно. Надо будет побольше про это разузнать.

Через полчаса мы все-таки перестаем болтать и начинаем тренироваться. После силовых задерживаюсь, чтобы сделать растяжку. Давно не уделяла этому достаточно времени, и сейчас кайфую, слушая в наушниках расслабляющую музыку. Многие уже разошлись, за окном стемнело, и в зале очень комфортно.

Закончив, в отличном настроении я иду к себе в комнату, и слышу, как кто-то разговаривает на лестнице за углом. Я бы даже не обратила на это внимания, если бы мое ухо не уловило слово "Чума". Мне становится любопытно, и я останавливаюсь послушать. Следующие слова еще интереснее: "Убьем этого мудака. Другого шанса может и не быть... отлично, тогда ночью, в два...". Разговор закончен, я тихо выхожу с лестницы на этаж и захожу в свою комнату.

Черт, черт, черт. Я не хотела этого слышать. И что мне нужно сделать? Правильно было бы доложить на них. Но я даже не знаю, кто это: голоса были слишком тихие, да и я не знаю всех, кто живет здесь. Попросить усилить в тюрьме охрану? А если надзиратели с ними в сговоре? И разве всем не было бы проще, если бы Чума умер? Он стольким сломал жизни. А сейчас вообще работает на мафию: наверняка убивает невинных людей. Я против самосуда, но в данной ситуации это кажется не таким уж плохим выходом. Да, решено. Я моюсь в душе, ем и сажусь смотреть сериал.

Услышанный разговор не отпускает. А все было так хорошо... Я могла бы сейчас просто спокойно отдохнуть и лечь спать.

00:00

01:00

01:30

Я начинаю все чаще смотреть на часы.

01:40

01:45

01:50

"Это не мое дело" говорю я себе. Не помогает. Тогда говорю это вслух:

— Это не мое дело.

...

— Сука!

Беру нож, пистолет и выхожу. Иду к комнате Молота. Ему я доверяю. Он и в драке поможет, и его скорее послушают. Стучу в дверь:

— Молот, это я, это срочно.

Никто не отвечает.

Стучу сильнее — тишина.

Звоню ему, пока спускаюсь в подвал, — не берет.

Тогда отправляю сообщение: "Думаю, Чуму хотят убить. Иду в подвал, чтобы остановить их. Приходи".

Ждать нельзя.

Вот и дверь в тюрьму. На часах 02:02. Лишь бы не опоздать.

Захожу: стоят трое, у одного из них в руках пистолет, направленный на мужчину в наручниках. Не мешкая, стреляю ему в руку — он роняет пистолет. Звук выстрела, усиленный эхом от стен, оглушает, но мне не привыкать. Все оборачиваются ко мне. Тот, что ближе, нападает. Не хочу просто так стрелять в своих, поэтому уворачиваюсь от его кулака, бью ногой в живот и, когда он сгибается, локтем по шее — аккуратно, но достаточно сильно, чтобы он упал без сознания. Еще один уже рядом со мной, и я блокирую руками его удар. Пока он бьет, ножом быстро делаю серию небольших порезов на его руках и ногах — это не смертельно, но неприятно. Он вздрагивает и я, пользуясь его замешательством, разворачиваю его спиной к себе и приставляю нож к его горлу. У него все еще есть шанс освободиться, тем более, что я не стала бы его убивать. Но он замер.

И тут я перевожу взгляд на тех, кто стоит передо мной. Тот мужчина, что собирался стрелять — невысокий блондин. Я узнаю в нем брата погибшего пять лет назад парня. За шею его держат крупные руки Чумы, который стоит прямо за его спиной. В глазах блондина я вижу ужас и злость. Чума же спокоен, как будто ничего и не произошло. Его темные волосы небрежно собраны сзади резинкой, несколько прядей падает вокруг лица. На губах — едва заметная улыбка. Карие глаза внимательно смотрят на меня. Так мы и стоим: я, приставив нож к горлу того, кто хотел его убить, и он с руками вокруг шеи своей жертвы. И что-то мне подсказывает, что его руки не менее смертельны, чем мой нож.

— Отпусти его, — произношу я спокойно, но жестко.

— С чего это? — в его голосе слышится игривость.

Действительно, у него нет причин слушать меня. И я вряд ли успею что-то сделать.

— Жизнь за жизнь: я спасла твою, ты не забираешь его.

Чума улыбается и, звеня наручниками, убирает руки с шеи блондина:

— Идет.

Слышу сзади шум и голос Молота:

— Все под контролем? Пришел, как только увидел сообщение.

— Да, — я опускаю нож.

— Парни, какого черта?! — начинает Молот.

— Какого черта?! — блондин уже стоит рядом с ним, с его простреленной ладони стекает кровь, лицо искажено яростью и болью. Он поворачивается ко мне. — Да ты знаешь, что он сделал?! Как ты могла?! Он же монстр! У него нет души! Его убийство даже преступлением назвать нельзя!

— Мне правда жаль, но я не могла позвол...

— ЖАЛЬ?! Если тебе жаль, тогда не надо было вмешиваться! — он кричит, и по его щекам текут слезы. Я очень хочу ему помочь, но нет ничего, что я могу сделать для него сейчас.

Молот что-то говорит про то, что я поступила правильно, но это вряд ли от этого кому-то станет легче сейчас. Мы запираем Чуму обратно в камере — он удивительно послушен. Остальных нужно отвести к командиру. Никто не собирается сопротивляться, и мы идем к выходу из подвала. Сзади раздается голос Чумы:

— Могу я узнать, как зовут мою спасительницу?

Я останавливаюсь и смотрю на него через плечо. Не вижу смысла называть ему ни свой позывной, ни тем более имя. Я сделала то, что считала правильным. И уж точно не хочу становиться с ним друзьями. И я молча ухожу.

* * *

Лежа в комнате и пытаясь уснуть, я прокручиваю в голове то, что произошло сегодня. Во время подобных ситуаций я не могу позволить себе отвлекаться на эмоции, но сейчас, когда я в безопасности, я могу прожить их. Я возвращаюсь к моменту, когда Чума стоял напротив меня, держа за шею блондина. Полумрак подвала. Пряди на его лице. Его взгляд. Он завораживал. Хотелось смотреть в эти темные глаза и не отрываться. Странное чувство спокойствия вперемешку с осознанием, что ему ничего не стоит убить тебя. И я смотрю в эти глаза, пока не засыпаю.