Глава 33. Что будет дальше?

МЯО ШАНЬ

Во дворце царила напряженная атмосфера, но в саду моей сестры Инь будто стало легче дышать. Весть о том, что ее муж мертв, принесли мы с матерью. Она выслушала нас с отстраненным выражением и долго сидела, глядя перед собой. Мне казалось, она сама не понимала, что испытывать. Радость от того, что теперь свободна? Печаль, веди погиб ее муж, который поначалу ей пусть и немного, но нравился?

В конце концов, она дала волю эмоциям и разревелась. Были это слезы печали или освобождения, я не знала, но крепко обняла ее, поглаживая по волосам.

— И что теперь будет? — сквозь рыдания спросила она.

— Лю Сан станет императором, — ответила я.

— А что будет с нами?

— Ничего.

— Нет, — всхлипнула Инь, — я имею в виду... там же революция или что-то такое. Нас свергнут? Они нападут на Запретный город?

Мама села с другой стороны и взяла Инь за руку.

— Пока никто не собирается нападать на Запретный город, — сказала она. — Еще провинция Цин Лун ни к кому не примкнула. Но я думаю, людям будет спокойнее, когда они узнают, что с Хэй Цзинем все в порядке. Шань-эр, — мама посмотрела на меня, — ты с ними умеешь говорить через газеты. Тебе лучше что-то написать, чтобы их успокоить.

— На самом деле те люди, которые устраивали протесты, не революционеры, — объяснила я. — Это простые жители, которые не хотели, чтобы какая-то часть нашей страны стала колонией других империй. Но они были против Хо Фэна. Думаю, они будут рады, когда узнают, что императором стал Лю Сан.

Но все же я понимала, что мне что-то стоит написать, раз я это начала.

Такой вопрос без Лю Сана и Хэй Цзиня мне решать не стоило, чтобы ничего не испортить. И для начала стоило изучить, что случилось в городе, пока мне запрещали узнавать что-то о внешнем мире. С такой просьбой я пришла в кабинет императора и попросила принести все последние газеты. Солдаты всем своим видом показали, что недовольны моему вмешательству в такие «не подходящие» женщине дела, но принесли пару коробок с газетами от разных издательств.

Я потратила много часов, читая статьи, полнящиеся выдумками журналистов, но смогла выудить что-то полезное.

Оказалось, представители Хиноде так расстроились из-за погромов и поджогов, что решили разорвать с нами все связи. Сбежал даже консул, а консульство разворошили, как торговую палату, и выбросили половину вещей в реку. На фотографии я едва узнала здание. Оно походило на заброшенное.

— А что сейчас вообще происходит в городе? — спросила я солдат.

— Люди все еще злятся, пытаются добраться до лионцев, но те привезли отряды, чтобы защитить свои территории, а еще выставили у наших берегов военный корабль. Клан Цин Лун после того, как ушли Хиноде, стал сотрудничать с ними.

Я со злости сжала газету.

— Им все равно, кому продаться, лишь бы заполучить власть.

— Народ требовал вернуть Хэй Цзиня, — продолжил солдат, — но, честно говоря, их энтузиазм поутих. Они смогли прогнать Хиноде, но против Цин Лун и лионцев уже не так борются. А еще они голодают. В последнее время со всех концов страны подтянулось еще больше народу. Во время войны и так негусто с товарами, а сейчас полки опустели. Тем более после того, как люди сами избавились от части импортных товаров, которыми торговали Хиноде. Сами понимаете, палка о двух концах.

— Простые люди импортными товарами не могли пропитаться, — возразила я, — учитывая, что ввозили даже не продукты. Продукты они вывозили.

Солдат пожал плечами.

Тут из комнаты Лю Сана вышел Хэй Цзинь.

— Я буду действовать от имени Его Величества, пока он не очнется, — заявил он с ходу. Подслушивал, что ли?

— Вы! — возмутился солдат. — Вы что себе позволяете? Император сам вам такое сказал?

— Нет. Но если вы хотите, чтобы он оставался императором, то не станете препятствовать.

— Что это значит?

— Это значит, что мир не будет ждать, пока он оклемается. Первым делом нужно выпустить объявления об указе Мяо Чжуана, чтобы люди поняли, что преступник наказан, а трон занимает настоящий наследник престола. Пригласите журналистов, пусть они сфотографируют указ и поместят его на первую страницу. Следом нужно накормить столицу. Мы воспользуемся судоходными компаниями нашего клана. Я попрошу Бай Ху профинансировать перевозки из провинций. Из провинции Чжу Цюэ можно сделать закупку овощей и фруктов.

— Где вы найдете столько денег?

— У Хуан Лун и Бай Ху. Два самых состоятельных клана сидят на огромном богатстве и никак его не используют. Самое время поделиться этим с народом. Уверен, Его Величество не будет против, а глава Бай Чуньшен сделает, как я скажу. Ну и нужно известить людей, что со мной и Мяо Шань все хорошо. А еще я хочу привезти сюда У Сюя и некоторых своих людей.

— Чего вы тут командуете? Думаете, кто-то вам позволит привести сюда людей из Сюань У?

— Мы одна страна. Мы друг другу не враги. Сейчас императору плохо, и мы должны действовать заодно, чтобы ему помочь. Или у вас есть другие идеи?

— Говорите вы верно, — согласился солдат, — но люди Сюань У...

Я вмешалась.

— Больше нет значения из Сюань У люди или еще откуда. Больше не будет Кланов Большой Четверки. С самого начала все проблемы из-за этого. Пять разных царств думали, что смогу быть одной страной, при этом по-прежнему считая себя царями на своих территориях, и вот к чему это привело. К тому, что мы называем друг друга врагами! Хватит уже.

Солдат явно хотел мне что-то высказать, но не решился при Хэй Цзине. Что ж, пройдет много времени прежде, чем со мной начнут считаться, но то, что я могу тут сидеть и что-то высказывать, уже неплохо.

Мы собирались предложить Лю Сану сделать так, как предлагали в газетах — выборные губернаторы в каждой провинции, включая Хуан Лун. Если власть в провинции передается по наследству, то это не провинция. Эту страну нужно объединить, иначе она сама сгниет в своих распрях или ее растащат по кусочкам другие страны.

***

Через пару дней Лю Сан проснулся. К тому времени я уже пообщалась с журналистами, заверив, что все в порядке, а после Лю Сан сфотографировался для газеты, сидя на троне.

Революционеры, которые на какое-то время примкнули к Сюань У, разозлились, назвав Хэй Цзиня продажным, раз он теперь действовал во дворце и помогал новому императору. Однако Хэй Цзинь никогда и не был революционером, все его действия были направлены лишь на прекращение клановых войн. Некоторые решили покинуть клан, другие, которые разделяли стремления Хэй Цзиня к объединению провинций, остались в армии Сюань У. Как Хэй Цзинь и хотел, многих его людей перевели во дворец и разместили в казармах. Особенно он радовался, что его верный офицер У Сюй снова будет рядом.

Я не находила себе места из-за Лю Сана. Он хоть и пришел в себя, но еще тяжело ходил. Врач заверил, что со временем ему станет лучше. Большую часть дня брат лежал в кровати, и я часто его навещала, контролируя, как проходит восстановление.

— Я хочу провести собрание, — сказал он, когда я пришла к нему в очередной раз, — однако мы еще не со всем разобрались. Мои родители много натерпелись, и я хочу, чтобы за это кое-кто ответил.

Принцессу Лю Синь и министра Лю Чана освободили в тот же день, когда я нашла указ. Оба были истощены, поэтому им тоже прописали постельный режим, но они не очень добросовестно его соблюдали и приходили посидеть с Лю Саном. После освобождения я видела их только раз. Принцесса сильно похудела и стала очень закрыта в себе, а у Лю Чана оказалась разбита переносица, на которую наложили швы, и измученный вид. Я понимала желание Лю Сана разобраться со всеми, кто навредил его родителям.

Безнаказанным оставался только министр Цао. Как только Лю Сан очнулся, то сразу же приказал запереть его в тюрьме. Это распоряжение вызвало негодование у придворных, не понимавших, в чем тот провинился. Сам Цао не сознавался и все отрицал. Предъявить ему обвинения оказалось не так просто.

— Из-за ранения я не могу как следует провести расследование, — продолжал Лю Сан, — поэтому мне очень нужна твоя помощь, Шань.

— Конечно, — согласилась я. — Наказать Цао мне и самой хочется.

— Тогда сделай для меня вот что, — и он рассказал, какого рода помощь ему требуется с этим делом.

Когда я выполнила его указания, Лю Сан остался доволен и назначил дату собрания, на которое пригласил не только императорский двор, но и представителей четырех крупных кланов и даже Оскара Бакера.

— Теперь мы точно со всем разберемся и наконец договоримся, — заключил он.